Часть 5

Рассвет в Аду был не ярким, а скорее постепенным размытием тьмы в багровые и лиловые тона. Люцифер проснулся не от того, что выспался — он не мог припомнить, когда последний раз по-настоящему высыпался, — а потому что привычное одеяло апатии казалось сегодня чуть менее тяжёлым. Он лежал и смотрел в потолок, ожидая привычного шквала самоуничижительных мыслей. Они пришли, конечно же. «Жалкий. Слабый. Выставил себя на посмешище». Но что-то было иначе. Их голоса звучали... приглушённо. Как будто из-за толстого стекла. Он вспомнил вчерашний вечер. Молчаливое присутствие Чарли. Тёплую кружку в руках. Не ожидание чуда, а просто... момент затишья. И эти воспоминания, хрупкие, как роса, создавали какой-то едва уловимый буфер между ним и внутренним хаосом. С неохотой он поднялся с постели. Ритуал повторился: стакан воды, маленькая белая таблетка. Но сегодня, глотая её, он не чувствовал полной бессмысленности. Было скорее ощущение... обязанности. Перед Чарли. Перед тем немногим покоем, что он вчера обрёл. Спускаясь вниз, он услышал голоса. Обычный утренний хаос. Раньше этот шум врезался в его мозг, как гвоздь. Сегодня он был просто фоновым шумом. Он вошёл в столовую. Чарли, уже сидевшая за столом с планами на день, подняла на него глаза. Никаких восторженных восклицаний, никаких намёков на вчерашнее. Просто тёплая, немного усталая улыбка. — Доброе утро, пап. —Доброе, зайка, — его голос был тихим, но не надломленным. Он сел напротив. Вэгги поставила перед ним тарелку. И на ней лежали два идеальных, золотистых блинчика. С мёдом. Люцифер посмотрел на них. Он вспомнил тарелку у двери. Свою иллюзию, кричащую о потере. И тихий голос дочери, сказавшей: «Я никуда не уйду». Он взял вилку, отломил кусочек, поднёс ко рту. Сладкий вкус мёда и мягкое тесто — простые ощущения. Они не заполнили пустоту. Но они напомнили ему, что за пределами этой пустоты всё ещё существует мир. Мир, в котором его любят. Он не стал притворяться весёлым. Не пытался шутить. Он просто сидел и ел. И в этом простом, молчаливом действе было больше исцеления, чем во всех вчерашних иллюзиях и истериках. Путь предстоял долгий. Тьма никуда не делась. Она ждала в углах его сознания, терпеливая и знающая, что он её. Но сегодня утром, впервые за долгое время, у него появилось нечто, чего раньше не было. Просто тихая уверенность в том, что, возможно, он сможет вынести это ещё один день. И этого пока было достаточно.