Часть 9

Прошло несколько месяцев. В жизни «Хазбина» установился новый, прочный ритм. Для Люцифера это уже не было хрупким перемирием с самим собой, а скорее принятием правил игры. Были хорошие дни, когда смех давался легко, а тяжёлые мысли отступали. Были и плохие, когда он чувствовал, как знакомый холод подбирается к сердцу, и ему приходилось прилагать усилия, чтобы просто выйти из комнаты. Но теперь в эти дни он не оставался один. Чарли научилась читать его состояние по мелочам: по тому, как он держит плечи, по отсутствию блеска в глазах. И её реакция была разной. Иногда она молча сидела с ним, иногда намеренно вовлекала в какую-нибудь дурацкую активность, а иногда просто оставляла на столе его любимые блинчики. Это больше не было отчаянной попыткой «исправить» его — это стало частью их общения. Однажды вечером, когда они все вместе смотрели ужасно старый мюзикл, Люцифер поймал себя на том, что смеётся. Не из вежливости, не для вида, а потому что сцена была действительно смешной. Его смех прозвучал немного неуверенно, но он был настоящим. Позже той же ночью Люцифер стоял у своего окна, глядя на вечно сумеречное небо. Он поднял руку, разглядывая её в полумраке. Та самая рука, что когда-то творила звёзды, потом сжималась в беспомощном кулаке от паники, а сегодня держала миску с попкорном. Он не был прежним Самаэлем. Та невинность, та слепая вера были утрачены навеки, сожжены в огне падения. Но, оглядываясь на прошедшие месяцы, он понимал, что и прежним Люцифером — тем, что был сломлен, заточён в собственной боли, — он тоже больше не был. Он был чем-то третьим. Существом, которое научилось носить свои шрамы не как клеймо позора, а как часть своей истории. Которое поняло, что сила — это не отсутствие слабости, а умение подниматься снова и снова, даже когда кажется, что все силы покинули.

~~~

Запах старой пыли и пергамента витал в королевских покоях. Люцифер перебирал стопку приглашений — позолоченных, пафосных, надушенных — которые месяцами копились в углу его стола. Среди них была и целая пачка от Асмодея. Грех Похоти, старый друг, чьё тщеславие и любовь к зрелищам хоть как-то скрашивали вечность скучных советов. Раньше Люцифер даже не рассматривал их. Мысль о том, чтобы надеть маску веселья и выйти в свет, вызывала у него тошноту. Но сейчас… Сейчас он с интересом смотрел на яркую пригласительную открытку с логотипом «Шоу Асмодея». Он достал свой телефон и набрал номер. — Алло? — на том конце провода послышался томный, бархатный голос, явно принадлежавший кому-то, кого отвлекли от чего-то важного. — Если это ещё один грешник с жалобой на вибратор, мой секретарь… — Оззи, это Люцифер. На той стороне воцарилась мёртвая тишина. Затем послышался звук, будто что-то упало. — Люци…это реально ты? — голос Асмодея потерял всю свою томность и приобрёл оттенок чистого, неподдельного изумления. — Чёрт возьми, я не ожидал… — Твоё приглашение всё ещё в силе? — спросил Люцифер, пропуская мимо ушей его замешательство. — Конечно! Всегда! — И можно будет взять с собой… пару грешников? — Люцифер бросил взгляд в сторону гостиной, откуда доносились привычные звуки споров и смеха. — Грешников? — Асмодей, казалось, окончательно потерял дар речи. — Да… Разумеется. Кого угодно. Хоть всех обитателей вашего… заведения. — Тогда до вечера, Оззи. — Отлично! Жду с нетерпением! Звонок прервался. Люцифер почти физически ощущал исходящее от телефона недоумение Асмодея. Уголки его губ дрогнули. Возможно, это будет даже забавно.

~~~

Объявление о предстоящем вылазке вызвало в отеле небольшой переполох. — Мы идём на шоу Асмодея? С тобой? — Энджел схватился за голову в шоке. — Босс, да это же будет легендарно! Мне нужно надеть что-то особенно вызывающее! Хаск молча кивнул. Чарли же всплеснула руками. — Пап, это замечательно! — она тут же схватила за руку Вэгги. — Мы идём! Правда, милая? Вэгги, как всегда, нежно улыбнулась в ответ, давая немое согласие. Ниффти уже который день бегала за тараканами, поэтому отказалась. Аластор, улыбаясь своей неизменной улыбкой, просто заметил. — Массовые развлечения — не совсем по моей части. Я предпочту остаться и… послушать, как вы потом будете это обсуждать. Уверен, истории будут весьма интересны.

~~~

И вот, вечером, небольшая группа во главе с Королём Ада направлялась к сияющему неоновыми огнями театру Асмодея. Люцифер шёл впереди, в своём лучшем костюме, с тростью. Очередь перед сияющими дверьми шоу Асмодея была длинной, пёстрой и нетерпеливой. Бесы толкались, огрызались и что-то кричали. Люцифер и его небольшая группа стояли, терпеливо ожидая своего часа. Король Ада в толпе — зрелище само по себе сюрреалистичное. Их окружали взгляды — любопытные, надменные, совершенно не узнающие. Для этой публики Люцифер Морнингстар был забытым, силуэтом на баннерах, а не реальным демоном в скромном, хоть и дорогом, костюме. Кто-то из толпы оттолкнул его, пробиваясь вперёд. Кто-то другой наступил ему на ногу, даже не извинившись. Люцифер молча сносил это. Он фокусировался на дыхании, на твёрдой рукоятке своей трости. Он был здесь по своей воле, и мелкие неудобства были платой за возвращение в мир. Наконец, они подошли к массивному охраннику с лицом, как у бульдога, и с мозгами, вероятно, того же размера. —Приглашения, — буркнул он, даже не глядя на них. Люцифер собрался было назвать своё имя, понимая, что его приглашение было чистой формальностью, но в этот момент сзади раздался громкий, раздражённый крик. — Эй, коротышка в шляпе! Да сколько можно тут копаться? Или покажи приглашение, или проваливай, не задерживай очередь! Это был крупный, раздутый от самомнения бес в вызывающе ярком плаще. Он смотрел на Люцифера сверху вниз, полный презрения. Что-то в Люцифере щёлкнуло. Терпение, эта хрупкая нить, что держала его последние месяцы, оборвалось. Не из-за оскорбления — его оскорбляли и не так. А из-за наглой, тупой самонадеянности. Из-за того, что его, Создателя этого самого Ада, посмели назвать «коротышкой» и приказать ему «проваливать». Он медленно, очень медленно повернулся к крикуну. Его движение было неестественно плавным, полным скрытой мощи. — Ты... что-то сказал? — голос Люцифера был тихим, но он прозвучал так, будто все остальные звуки в аду разом стихли. За его спиной воздух задрожал и разорвался. Из ничего, в клубах багровой дымки, возникли исполинские крылья, заслоняющие неоновый свет. Люцифер оттолкнулся от земли, поднявшись на полметра в воздух. Его шляпа упала, и из-под неё выбились рога. А его глаза стали жидким огнём, двумя алыми углями, пылающими в тенях его лица. Вся очередь, включая задиру, застыла в леденящем ужасе. Охранник отшатнулся, задев дверной косяк. — Ты, — прошипел Люцифер, паря в воздухе и глядя на беса, который вдруг съёжился до размеров букашки. — Ты считаешь, что можешь указывать МНЕ? Он не повышал голос. Но каждое его слово обжигало, как капля расплавленной стали. Бес пытался что-то вымолвить, но издавал лишь бессвязный писк. Вся его спесь испарилась, оставив лишь животный, первобытный страх перед высшей сущностью. Люцифер парил в воздухе, демонстрируя свою истинную природу — древнего, грозного архангела гнева, Повелителя Бездны. И весь шумный, суетливый мир вокруг него замер, склонившись в немом ужасе. Тишина была оглушительной. Даже вечный гул Ада замер, подавленный проявлением чистой, неразбавленной власти. Люцифер парил в воздухе, и его истинная форма отбрасывала огромную, зловещую тень на толпу. Это был не просто демон с крыльями. Это было воплощение самого Ада. Рога, венчавшие его голову, изогнулись в яростной короне. — Вы все, — его голос пророкотал, больше не нуждаясь в усилиях, чтобы быть услышанным. Он вибрировал в самой грудной клетке каждого присутствующего. — Вы все, снуёте тут, в моих владениях, и забыли, кому обязаны самим своим существованием. Забыли, перед кем должны преклонить колени. Его горящий взгляд скользнул по толпе, и каждый, на ком он останавливался, чувствовал, как душа замирает от ужаса. — Вы спорите из-за места в очереди. Рокочите из-за клочка власти. Думаете, что вы что-то значите. — Он медленно опустился на землю, но его крылья не исчезли, всё ещё расправленные, готовые в любой момент взметнуть его вновь. — Но вы — всего лишь пыль. Пыль, которую я могу смести одним взмахом руки. Он повернулся к охраннику, который теперь сидел на земле, дрожа. — Моего имени достаточно, чтобы пройти куда угодно, — произнёс Люцифер, и его голос снова приобрёл опасную, холодную вежливость. — Или ты хочешь, чтобы я... продемонстрировал это ещё раз? Охранник лишь затряс головой, не в силах вымолвить ни слова. Люцифер повернулся к своей группе. Чарли смотрела на него с широко раскрытыми глазами, но не со страхом, а с благоговейным трепетом. Энджел присвистнул. Хаск молча кивнул, как будто видя нечто давно ожидаемое. Король Ада снова надел свою шляпу, поправил смятый пиджак. Его крылья медленно растворились в воздухе, а глаза потухли. Но аура абсолютной власти ещё витала вокруг него, заставляя воздух трепетать. — Проходим, — коротко бросил он своим спутникам и, не глядя на остолбеневшую толпу, шагнул вперёд, как будто только что не устраивал апокалипсис на пороге. Двери закрылись, оставив снаружи мёртвую тишину и демонов, которые ещё очень долго не решались пошевелиться. Контраст был оглушающим. После давящей тишины и проявленной мощи снаружи, внутреннее убранство обрушилось на них водопадом звуков и красок. Хрустальные люстры, ослепительные наряды, громкая музыка и гул сотен голосов — всё это создавало атмосферу беззаботного, греховного веселья. Асмодей, грех Похоти во всём своём тщеславном великолепии, стоял на небольшом возвышении, оживлённо беседуя с Физаролли. Он размахивал бокалом с шампанским, что-то рассказывая, но его взгляд случайно скользнул по входу — и замер. Его речь оборвалась на полуслове. Бокал выпал из его пальцев и разбился о пол с хрустальным звоном, который, однако, никто не услышал в общем гаме. — Люци... — его голос пропал. Асмодей, отбросив всё своё обычное кокетство и томность, буквально срикошетил от Физаролли и ринулся через зал, расталкивая гостей. — ЛЮЦИФЕР! Он подбежал и, не дав опомниться, заключил Короля Ада в такие объятия, что тот на мгновение потерял дыханье. Это были не церемонные, подобострастные объятья подданного. Это были объятья старого друга, который не видел тебя целую вечность. — Чёрт возьми, старина, я не верил своим глазам! — воскликнул Асмодей, отстраняясь, но не отпуская его плеч. Его глаза сияли неподдельным, хоть и театральным, восторгом. — Я думал, мои демоны меня разыгрывают! Ты... Ты выглядишь... — он осекся, его взгляд на мгновение стал оценивающим, но не осуждающим, — ...таким. Да. Решительным. — он посмотрел за спину Люцифера — О, и Чарли с тобой, привет дорогая! Чарли улыбнулась протягивая руку. — Давно не виделись. Люцифер, всё ещё немного ошеломлённый и стремительной атакой, и самим фактом своего присутствия, позволил себе короткую, сухую улыбку. — Оззи. Ты, как всегда, знаешь, что сказать. — Ну конечно! — Асмодей расцвёл, снова становясь шоуменом. Он обнял Люцифера и Чарли за плечи и повернулся к гостям. — Смотрите все! Сам Король Ада почтил моё скромное заведение своим присутствием! И не один, а с принцессой и… — его взгляд скользнул по Вэгги, Хаску и Энджелу, — ...с такой прекрасной и колоритной свитой! Вечер обещает быть незабываемым! Музыка играла, гости, оправившись от шока, начали шептаться и указывать пальцами. Но под сводами театра уже витало иное настроение — не страх, а возбуждение. Личное внимание Асмодея и вид расслабленного (насколько это было возможно) Люцифера делали своё дело. Асмодей, не отпуская Люцифера, повёл его к лучшей ложе, непрерывно болтая о предстоящем шоу и о новых номерах. И для Люцифера, который всего полчаса назад напоминал Аду о его истинном владыке, это было... почти нормально. Странно, громко, но по-своему приятно. Как возвращение в шумный, надоедливый, но всё же родной дом.

~~~

Занавес медленно закрылся под оглушительные аплодисменты. Шоу Асмодея, как всегда, было ослепительным, экстравагантным и слегка непристойным. Для Люцифера это стало испытанием на прочность — яркий свет, громкая музыка, толпа — но он справился. Он сидел в своей ложе, наблюдая за представлением, а не борясь с паникой. Когда свет в зале зажёгся, Асмодей, сияющий от успеха, снова оказался рядом. —Ну как, старина? — спросил он, пожимая Люциферу руку. — Не разочаровал? — Зрелищно, как и всегда, Оззи, — ответил Люцифер с лёгкой улыбкой. — Ты не теряешь хватки. — Для тебя - всегда! — Асмодей подмигнул. — Надеюсь, это не последний твой визит. Слишком уж скучно стало без твоего... царственного присутствия. Люцифер кивнул, не давая обещаний, но и не отвергая идею. Обратный путь в отель был уже не таким молчаливым. —Босс, это было потрясающе! — взахлёб говорил Энджел. — Асмодей лично жал тебе руку! Все смотрели только на нашу ложу! Чарли тихо шла рядом с отцом, иногда касаясь его руки. Она видела усталость на его лице, но это была усталость после долгого дня, а не истощение от борьбы с самим собой. — Я рада, что ты пошёл, пап, — тихо сказала она. — Я тоже, зайка, — он ответил, и в его голосе не было фальши. Вернувшись в отель, Люцифер поднялся в свою комнату. Тишина и привычная обстановка встретили его как старые друзья. Он снял пиджак, почувствовав, как напряжение дня медленно покидает его плечи. Он подошёл к зеркалу. В отражении стоял не разбитый страдалец и не грозный повелитель, явивший свою мощь. Перед ним был просто... он. Уставший, немного помятый, но целый. Человек, который провёл вечер вне дома и вернулся обратно. Он лёг в постель, и сон пришёл к нему быстро и безмятежно.

~~~

Рассвет застал Люцифера уже бодрствующим. Он стоял у окна, наблюдая, как багровые тона ада сменяются чуть более светлыми оттенками. Вчерашний вечер оставил после себя не похмелье, а странное, непривычное чувство... лёгкости. Как будто камень, который он годами носил на шее, стал чуть менее тяжёлым. Спускаясь к завтраку, он услышал оживлённые обсуждения вчерашнего похода. Энджел с пафосом пересказывал Нифти, как Асмодей лично жал Люциферу руку. Чарли, сияя, дополняла его рассказ. Даже Хаск издал нечто, отдалённо напоминающее одобрительный хрип. Люцифер сел за стол. Никто не замолчал при его появлении. Напротив, Энджел тут же обратился к нему. — Босс, а в следующий раз можно будет с ним сфоткаться? Для моего инстаграмма! Люцифер фыркнул, наливая себе кофе. —Посмотрим, Энджел. Посмотрим. Это было... нормально. Его не избегали, не ходили вокруг него на цыпочках. С ним разговаривали. И он отвечал. После завтрака он отправился в свой кабинет. На столе лежала свежая пачка отчётов от оверлордов. Раньше один их вид вызывал тошноту. Сейчас он просто вздохнул, взял верхний документ и начал читать. Работа шла медленнее, чем в былые времена, но она шла. Он делал пометки, отсылал распоряжения. Это была рутина. Скучная, утомительная, но необходимая. И он справлялся. В середине дня раздался стук в дверь. На пороге стояла Чарли с двумя кружками какао. — Перерыв, — заявила она, ставя одну кружку перед ним. — Как дела? Люцифер отложил перо. —Управляемо, — ответил он. Они сидели и пили какао, изредка перебрасываясь словами. О отеле. О планах. Ни о чём важном. И в этой простоте была огромная ценность. Позже, вечером, Люцифер снова вышел в гостиную. Он не заставлял себя. Ему просто... хотелось выйти. Он сел в своё кресло и взял в руки книгу. Не чтобы отгородиться от мира, а просто чтобы почитать. Аластор, сидевший напротив, наблюдал за ним через свою газету. Его взгляд был оценивающим, но в нём уже не было прежнего презрения или жажды использовать слабость. Теперь это был взгляд равного — или, по крайней мере, того, кто признаёт, что противник вернулся в игру. Люцифер поймал его взгляд и слегка кивнул. Аластор в ответ чуть склонил голову. Никаких слов. Просто молчаливое признание нового статуса. Тёплый, сонный покой окутал Люцифера. Он дремал в своём кресле, пока вокруг царила привычная суета — азартные возгласы из-за карточного стола, где Энджел с горящими глазами обчищал несчастную Ниффти, и монотонный голос Аластора, комментирующего игру с язвительным сарказмом. Сквозь дремоту он почувствовал лёгкое движение. Кто-то накинул на него что-то мягкое и тёплое. Плед. Затем — осторожное, почти невесомое прикосновение к его волосам. Нежные пальцы провели по его виску, откинув прядь. Это была Чарли. Он узнал её прикосновение даже сквозь сон. И в этот миг, на грани сознания, его разум сыграл с ним злую шутку. Ощущение было таким знакомым, таким родным... Таким её. Лилит. Память, яркая и болезненная, как удар ножом, пронзила его сонное состояние. Он снова увидел её — не призрака, сотканного из ненависти к себе, а живую. Её улыбку. Её руки, гладившие его по голове точно так же, когда тьма смыкалась над ним. Её тихий голос, шептавший, что-то отвлечённое. Тогда это было правдой. Тогда её прикосновение было щитом, её любовь — якорем. Сейчас... сейчас прикосновение было другим. Тёплым, любящим, но иным. Более мягким. Более осторожным. И исходило оно не от неё. Сердце Люцифера сжалось от внезапной, острой боли. Не гнева, не отчаяния, а чистой, безжалостной ностальгии по тому, что было навсегда утрачено. По тому времени, когда его мир не был расколот надвое. Когда его боль находила утешение в объятиях жены, а не в таблетках и терпении дочери. Он не открыл глаза. Не подал вида, что проснулся. Он просто лежал под пледом, притворяясь спящим, позволяя этому призрачному ощущению — прикосновению дочери, напоминающему о жене — прожить ещё несколько секунд. Голос Чарли, ласковый и заботливый, прозвучал совсем рядом, обращаясь к кому-то из остальных. —Тсс... он уснул. Давайте потише. И это окончательно вернуло его в реальность. Это была Чарли. Его дочь. Его настоящее. А не тень прошлого. Боль утихла, оставив после себя не пустоту, а тихую, горьковатую признательность. Да, Лилит ушла. Но она оставила после себя их дочь. Девочку, которая, даже не подозревая об этом, своими простыми жестами напоминала ему о той любви, что когда-то его спасала. Люцифер удобнее разлёгся в кресле, всё ещё притворяясь спящим. И в этот раз, когда сон снова начал смыкать его веки, в нём не было горьких воспоминаний. Была лишь тихая благодарность за то, что у него всё ещё есть кто-то, кто накрывает его пледом и гладит по голове.