Пиро-воришка

Утро в особняке Красной команды начиналось задолго до того, как большинство жителей Орарио открывали глаза. Каждый из наемников имел свой собственный ритуал пробуждения, столь же уникальный, как и их боевые стили. Солдат просыпался всегда первым, ровно в 5:00, безо всякого будильника. Годы строгой самодисциплины сделали его внутренние часы точнее швейцарских. Он вскакивал с постели, отдавал честь американскому флагу, который прикрепил к стене (нарисованный им самим, поскольку настоящего здесь не было), и немедленно приступал к комплексу из двухсот отжиманий. Его саперная лопатка лежала рядом, словно верный пес ожидая, когда хозяин возьмет её в руки. — Проснись и пой, Америка! — кричал он, завершая последнее отжимание и вскакивая на ноги. — Еще один день борьбы с коммунизмом, магией и прочими неамериканскими явлениями! После физических упражнений он спускался на кухню, где готовил себе “завтрак чемпионов” — сырые яйца, которые выпивал одним глотком, и кружку черного кофе, крепкого настолько, что ложка стояла в нем вертикально. Снайпер просыпался почти так же рано, но гораздо тише. Его утро начиналось с проверки оружия — он методично разбирал и собирал свою винтовку, проверял прицел, смазывал движущиеся части. Затем он подходил к окну и несколько минут просто всматривался в просыпающийся город, оценивая потенциальные снайперские позиции и углы обстрела. Его завтрак был таким же сдержанным, как и он сам — кофе, хлеб, немного местных фруктов. Он ел медленно, почти медитативно, словно каждое движение было частью ритуала подготовки к возможной миссии. И только закончив трапезу, он позволял себе небольшую вольность — доставал потрепанную фотографию пожилой пары, своих родителей, и несколько секунд смотрел на нее, прежде чем убрать обратно в карман. Шпион поднимался с постели элегантно и без спешки, словно не было ничего более естественного, чем просыпаться полностью отдохнувшим и готовым к новому дню интриг. Его утренний ритуал был самым продолжительным и изысканным — сначала длительное принятие ванны с использованием дорогих местных масел, затем тщательное бритье опасной бритвой, которую он всегда держал идеально заточенной. Одевался он с особой тщательностью, каждая деталь его костюма должна была быть безупречной. Завтракал француз изысканно — свежие круассаны (которые научил печь местного пекаря), чашка идеально заваренного чая, полоска бекона, приготовленного до хрустящей корочки. И, конечно, сигарета — первая из многих за день, выкуриваемая с особым наслаждением и неизменно сопровождаемая чтением местных новостей. В этом новом мире, как и в своем, Шпион всегда должен был быть в курсе всех событий. Инженер просыпался с первыми лучами солнца, и его утро начиналось с нескольких минут тихого созерцания новых идей, пришедших во сне. Он быстро записывал их в блокнот, который всегда держал у кровати, затем умывался и надевал свой неизменный красный комбинезон. Для Инженера завтрак был временем размышлений — он медленно пил кофе (слабее, чем у Солдата, но все же достаточно крепкий), ел яичницу с беконом и хлебом, и набрасывал в блокноте новые схемы и формулы. Часто в эти утренние часы его посещали лучшие идеи относительно портала домой, и он иногда забывал о еде, увлеченный новым озарением. Медик поднимался рано и сразу же приступал к проверке своего оборудования — медигана, крестоносца, убер-пилы. Его утренние процедуры были методичными и почти хирургическими по своей точности. Он тщательно мыл руки, готовясь к дню, который, возможно, потребует его медицинских навыков. Завтракал немец строго и рационально — овсянка, соки, богатые витаминами, и, конечно же, кофе. Во время еды он обычно просматривал свои записи о местных жителях и их физиологии, иногда хихикая над особенно интересными наблюдениями. Его белая голубка всегда была рядом, иногда клюя крошки с тарелки хозяина. — Ах, если бы я мог просто… взять образец печени этих эльфов, — бормотал он себе под нос, — или узнать, как работает эта их “благословение” на клеточном уровне… Хэви просыпался медленно и с достоинством. Его утренний ритуал начинался с осмотра и поглаживания своей любимой Саши, словно это было живое существо, нуждающееся в утреннем приветствии. — Доброе утро, моя дорогая, — говорил он оружию на родном языке. — Надеюсь, ты хорошо отдохнула. После этого Хэви посвящал полчаса утренним упражнениям — не таким интенсивным, как у Солдата, но направленным на поддержание его колоссальной силы. Затем он спускался к завтраку, который для него всегда был основательным — несколько сэндвичей, каша, мясо, если оно было, и большая кружка молока. Ел он спокойно и вдумчиво, часто читая книгу во время еды — любимые произведения русских классиков, которые удалось найти в библиотеке Орарио, или исторические трактаты о местных легендах и мифах. Демоман просыпался с трудом, часто с похмелья после вечерних возлияний. Его утро начиналось с проклятий в адрес солнечного света и бормотания старых шотландских проклятий. Первым делом он тянулся к фляге, которую всегда держал под подушкой — опохмел был необходимой частью его утреннего ритуала. — Ох, мои бедные мозги, — стонал он, делая глоток. — Чтоб я сдох, если этот местный самогон не хуже яда для крыс. Несмотря на это, он всегда находил в себе силы проверить свои бомбы и гранаты, пересчитывая их с удивительной точностью даже в полуослепленном состоянии. Завтрак для Демомана был простым — хлеб, сыр, иногда яйца, и обязательно что-нибудь алкогольное, чтобы “прочистить голову”. К удивлению товарищей, после такого начала дня он почти всегда приходил в отличное расположение духа, готовый рассказывать истории о битвах с призраками и чудовищами, которые с каждым пересказом становились все фантастичнее. Разведчик просыпался с энтузиазмом подростка, полного энергии. Он выпрыгивал из постели, сразу хватаясь за биту и выполняя несколько пробных замахов. — Бум! Хоумран! — кричал он, представляя, как мяч летит за пределы поля. Его утренняя рутина включала в себя быструю серию упражнений — отжимания, приседания, пробежку вокруг дома — все на максимальной скорости. После душа он спускался к завтраку, где съедал несколько панкейков, обильно политых местным сиропом, и выпивал как минимум две банки своего энергетика “Бонк!”. — Этот мир просто создан для скорости, ребята! — объявлял он, подпрыгивая от переизбытка энергии и сахара в крови. — Сегодня я покажу этим местным, что такое настоящий бостонский спринт! Пиро утро встречал по-своему, не совсем понятно для остальных. Он просыпался, садился на краю кровати, и несколько минут просто смотрел на свои руки через толстые линзы маски. Затем он вставал и шел к окну, где наблюдал за восходом солнца, издавая удовлетворенные приглушенные звуки. Его завтрак, к удивлению многих, был самым нормальным — каша, фрукты, молоко. Он ел медленно, не снимая маски, каким-то образом управляясь проталкивать пищу через фильтры. Иногда он делился завтраком с Искоркой, который всегда ждал его у стола, поглаживая толстого кота и что-то нежно мурлыча ему под маску. После завтрака, когда каждый занимался своим делом, в особняке всегда становилось тихо. Каждый наемник предавался своим мыслям, и многие из них невольно возвращались мыслями к дому, к миру, который они оставили. Разведчик, несмотря на показное веселье и наслаждение от внимания местных девушек, часто ловил себя на мысли о Мисс Полинг. Он вспоминал, как она едва не прострелила ему голову, когда он вызвал её на базу в её единственный выходной, просто желая перед “смертью” сходить на свидание. Её гнев был ужасающим, но в нем была искра, которой не хватало в томных взглядах здешних поклонниц. Шпион вздыхал над местными сигаретами — несмотря на все усилия мастера, они не могли сравниться с его любимым французским брендом. И интриги здесь были какими-то… примитивными. Не то что тонкая игра между RED и BLU, где каждый ход мог оказаться смертельным. Хэви часто сидел у окна, глядя на горизонт, его мысли были с матерью и сестрами, которые остались в далеком снежном краю. Здесь было тепло, здесь была еда и безопасность, но не было родного дома и дорогих лиц. Медик погружался в свои записи, но часто отвлекался, думая о своей лаборатории, о неоконченных экспериментах, о том, какие возможности для исследований он упускает каждый день, проведенный здесь. Да, он мог экспериментировать и здесь, но это было не то же самое. Солдат, несмотря на свое внешнее безумие, часто задумывался о Жанне, о своей стране, о войне, которую он оставил. Он чувствовал себя дезертиром, хотя разумом понимал, что это не так — его забросило сюда против воли. Пиро, казалось, был единственным, кто не страдал от ностальгии. В его Пироландии мир всегда был ярким и радостным, полным конфет и радуги. И все же даже он иногда вздыхал, глядя на закат — здешние “детишки” не так любили “веселиться” с огнем, как те, что были в его родном мире. Снайпер часто забирался на крышу, глядя вдаль через прицел своей винтовки, и думал о тишине австралийской пустыни, о своих родителях, о простой жизни, которую он вел между контрактами. Здесь было слишком много шума, слишком много людей, слишком много… всего. Демоман проводил долгие часы, пережевывая старые воспоминания вместе с тягучим местным пойлом, которое он окрестил “пискливым соком”. Он скучал по настоящему скотчу, по Одноглазому Горцу, по своим старым взрывчатым смесям. У него осталась только клюшка Лесси и щит, но не было той искры, того огня, который он чувствовал в битвах своего мира. Инженер, пожалуй, был самым практичным в своей ностальгии — он просто хотел хорошего пива и нормальных деталей для своих изобретений. Местные материалы были странными, работали по иным принципам, и это затрудняло его работу над порталом домой. Но несмотря на тоску по дому, все наемники понимали — они здесь вместе, и вместе найдут путь обратно. Поэтому каждый день они собирались за общим столом, делились новостями, планами и надеждами, поддерживая друг друга в этом странном чужом мире, который с каждым днем становился немного менее чужим. Утро выдалось солнечное, идеальное для прогулки по городу. Пиро, закончив свой завтрак и убедившись, что Искорка тоже сыт, решил отправиться исследовать новые уголки Орарио. Он аккуратно взял толстого черного кота на руки, но тот немедленно выразил свое возмущение громким протестующим мяуканьем. — Мррроу! Мяяяяу! — звуки, которые Искорка издавал, были полны негодования, словно он говорил: “Почему мы идем так далеко? И где еда? Ты не взял для меня еды!” Но Пиро лишь ласково погладил кота по голове и, устроив его поудобнее в сгибе локтя, зашагал по улицам города, насвистывая мелодию, которая всегда звучала в его голове во время счастливых моментов — “Do You Believe in Magic?” от The Lovin’ Spoonful. По пути он время от времени останавливался, чтобы сделать потягушечки — выгибал спину, вытягивал руки к небу, словно пытался обнять весь этот мир, полный для него радости и волшебства. В Пироландии — мире, который видел только Пиро — улицы Орарио были усыпаны конфетами, а дома сделаны из разноцветного зефира. Вместо обычных жителей вокруг резвились пухлые младенцы с крылышками и очаровательные пони. Искорка в его видении был не просто котом, а волшебным говорящим пушистым другом с короной на голове и радужным хвостом. — Хмпф-хм-хм-хм! — напевал Пиро через маску, раскачиваясь в такт музыке, звучащей только в его голове. Он не подозревал — и никогда не узнал бы — что видимая им реальность была лишь плодом его воображения, искаженным восприятием. Что в момент, когда ему казалось, что он играет с детишками, распыляя волшебные блестки и радугу, на самом деле он сжигал заживо людей, превращал укрепления в пепел, а крики агонии принимал за смех радости. Пиро повернул за угол и внезапно обнаружил перед собой молодую женщину. В реальности это была Альвида, авантюристка среднего уровня, специализирующаяся на магии льда и воды. Её лазурные волосы были собраны в высокий хвост, а голубые глаза смотрели с неприязнью. На поясе у неё висел хрустальный жезл, от которого исходил легкий морозный пар. Но в Пироландии Пиро видел маленькую фею с прозрачными крылышками и капризным личиком, одетую в платьице из голубых лепестков. Феечка парила перед ним, надув губки и скрестив крошечные ручки на груди. — Хммфрр? — промычал Пиро вопросительно, крепче прижимая Искорку, который теперь настороженно смотрел на незнакомку. — Ненавижу таких, как ты, — резко произнесла Альвида, её глаза сузились. — Фрики, обожающие огонь. Вы все одинаковые — думаете, что можете просто сжигать всё на своем пути, и вам ничего за это не будет. Её голос дрожал от еле сдерживаемой ярости. — Я помню, как такие, как ты, сожгли мою деревню дотла. Моя семья… — она сделала паузу, рука инстинктивно потянулась к жезлу. — Я поклялась, что больше никому не позволю сжечь то, что мне дорого. В Пироландии же крошечная фея надула щечки и показала язык: — Не люблю твои пузырьки! Они мешают мне летать! И твой пушистый друг слишком громко мурлыкает, распугивает моих светлячков! По всем законам искаженной реальности Пиро, он должен был отругать непослушную феечку — что в реальном мире означало бы активацию его огнемёта и превращение Альвиды в обугленные останки. Местные жители знали, насколько опасна была Красная команда, особенно после того, как они устроили бойню во время “Военной игры” с семьёй Аполлона. Но Пиро, к удивлению, сделал совершенно иное. Он осторожно опустил Искорку на землю, шагнул к Альвиде и… просто дружелюбно похлопал её по плечу, затем показал большой палец вверх. В его мире он просто давал понять капризной феечке, что все в порядке, что им вовсе не обязательно ссориться, и они могут наслаждаться этим прекрасным днем вместе. — Хммфрмф! — радостно произнес он, похлопав себя по груди, словно обещая, что его пузырьки больше не будут мешать фее летать. Альвида застыла, ошеломленная таким реагированием. Она ожидала угрозы, агрессии, возможно даже немедленной атаки — но никак не этого дружелюбного жеста. Её рука все еще сжимала жезл, а в глазах читалось недоумение, быстро сменяющееся гневом. — Ты… ты думаешь, это шутка? — прошипела она, отступая на шаг. — Думаешь, можешь просто… просто похлопать меня по плечу, как ни в чем не бывало? Альвида начала поднимать жезл, голубоватая аура морозной магии начала формироваться вокруг неё. Она была готова облить Пиро потоком ледяной воды, чтобы проучить этого странного человека в маске. Но в последний момент чья-то рука схватила её за запястье, остановив заклинание. — Альвида, стой! — прозвучал мужской голос. Рядом с ней материализовался её боевой товарищ — высокий авантюрист с рыжими волосами и встревоженным выражением лица. — Ты с ума сошла? Ты разве не знаешь, кто это? — прошептал он, не отпуская её руку. — Это один из тех чужаков, из Красной команды. Тот самый, что во время Военной игры превратил половину армии Аполлона в головешки. Глаза Альвиды расширились. — Что? Но он выглядит как… — Не важно, как он выглядит, — перебил её товарищ. — Ты не видела трансляцию. Я видел. Этот… это существо в маске… оно безумно. Полностью. Оно шло сквозь огонь, смеясь. Прожигало людей насквозь и, кажется, не замечало их криков. Ты только что едва не стала горелым стейком, Альвида. Тем временем, Пиро, совершенно не осознавая произошедшее напряжение, уже наклонился, чтобы поднять Искорку, который тревожно мяукал, чувствуя эмоции людей вокруг. В его видении фея просто пожала плечиками и с улыбкой улетела со своим другом-светлячком. — Мррфрмф-хмфр! — весело промычал Пиро, кивнув паре на прощание, и продолжил свой путь, снова насвистывая мелодию “Do You Believe in Magic?”. Альвида и её товарищ застыли, наблюдая, как странная фигура в красном огнеупорном костюме удаляется, покачиваясь в такт неслышимой музыке, прижимая к груди недовольно мяукающего кота. — Он… он просто ушел, — прошептала Альвида, ощущая, как по спине пробегает холодок. — Словно ничего не произошло. — Потому что для него ничего и не произошло, — ответил её товарищ, всё еще не отпуская её руку. — Говорят, что он живет в каком-то своем мире. Никто не знает, что он видит сквозь эту маску. И знаешь, — добавил он тише, — я не уверен, что хочу это знать. Они еще некоторое время стояли, глядя вслед удаляющейся фигуре Пиро, который продолжал свою прогулку по городу, в собственной реальности, полной радуги, конфет и счастливых детишек, даже не подозревая, насколько близко он был к смертельной схватке и какой ужас вызывал у обычных жителей Орарио. А Искорка, устроившийся на руках своего странного хозяина, лишь презрительно фыркнул в сторону оставшейся позади авантюристки и закрыл глаза, решив, что если уж его вытащили на эту прогулку без дополнительной еды, то он хотя бы поспит, убаюканный мерной походкой Пиро и его тихим мурлыканьем сквозь фильтры противогаза. Продолжая свою прогулку по улицам Орарио, Пиро безмятежно покачивался в такт своей внутренней мелодии. Искорка, смирившийся со своей судьбой, дремал на его руках, иногда приоткрывая глаз, чтобы проверить, не появилось ли что-нибудь интересное на горизонте. Внезапно Пиро остановился, его тело застыло, а через стекла маски глаза расширились от восторга. Перед ним была витрина оружейной лавки — одной из лучших в городе, судя по выставленным образцам мастерства. Для обычных жителей Орарио за стеклом красовались смертоносные клинки, прочные доспехи и различное магическое оружие. Но в мире Пиро… О, в Пироландии это был настоящий кондитерский рай! Огромные разноцветные леденцы на палочках (тяжелые мечи), сахарные печенья в форме сердечек и улыбок (щиты и нагрудники), пушистые зефирки (шлемы) и карамельные рожки (кинжалы). Чем смертоносней было оружие в реальности, тем более яркой и сладкой была его версия в искаженном восприятии Пиро. — Хммпф! Хммпф-ммфрр! — восторженно промычал он, прижимаясь к витрине и оставляя на стекле отпечатки от резиновых перчаток. Искорка недовольно мяукнул, когда его слегка прижали к стеклу, но Пиро едва заметил это. В его голове мгновенно сформировалась идея — он должен принести все эти вкусности своим друзьям! Большому белому медведю с пузом (Хэви), кенгуру в солнечных очках (Снайперу), девятипоясному броненосцу в очках (Инженеру) и всем остальным друзьям-зверушкам! От возбуждения Пиро не мог сдержать переполнявшую его энергию. Он осторожно опустил Искорку на землю и внезапно начал выплясывать “конгу” — танец, который команда часто исполняла после особенно успешных миссий. Он медленно двигался от одного угла витрины к другому, покачивая бедрами и делая характерные движения руками, словно держал невидимые палочки барабана. — Ху-ху-ху! Ху-ху-ху! — отбивал он ритм через маску, полностью погружённый в свой танец. Прохожие, заметив странную фигуру в огнеупорном костюме, исполняющую причудливый танец перед витриной оружейной, застывали на месте. Некоторые качали головами, другие торопливо переходили на другую сторону улицы. Никто не осмеливался смеяться или делать замечания — весть о том, что сделали эти странные пришельцы с семьей Аполлона, разлетелась по всему городу. Особенно страшными были истории о “демоне в маске”, который шел сквозь огонь, как через утренний туман, и превращал людей в пепел одним взмахом своего оружия. — Это тот самый, из Красной команды, — шептались горожане. — Тот, который сжег отряд Аполлона… — Говорят, он не чувствует боли и питается огнем… — Я слышал, он может видеть души и выбирает тех, кто скоро умрет… Но Пиро не слышал этих разговоров. Закончив свой танец, он подобрал Искорку, который выглядел откровенно смущенным поведением хозяина, и вошел в оружейную. Колокольчик над дверью мелодично звякнул, привлекая внимание кузнеца — крепко сложенного мужчины с густой бородой и мозолистыми руками. Увидев, кто именно вошел в его лавку, он вздрогнул, но быстро взял себя в руки. Деловая репутация прежде всего, даже если клиент — печально известный пироман из другого мира. — Чем могу помочь? — спросил кузнец, стараясь, чтобы голос звучал ровно. Пиро достал из-под плаща увесистый мешочек с валлисами — местной валютой, которую ему заранее выдали Инженер и Хэви для покупки необходимых предметов. Он положил мешочек на прилавок и начал указывать на интересующие его вещи. — Хммпф! — Пиро указал на тяжелый меч, похожий на холодное оружие одноглазого горца из их родного мира. В его видении это был гигантский леденец на палочке, переливающийся всеми цветами радуги. — Мфрф-мфр! — Его палец переместился на защитный комбинезон, специально разработанный против колющих атак — идеальный выбор для Снайпера, который часто жаловался на отсутствие хорошей защиты в ближнем бою. В Пироландии это выглядело как огромное печенье в форме улыбающегося солнышка. — Худда-худда-хух! — Наконец, Пиро указал на пару тяжелых кастетов, усиленных магическими рунами — подарок для Хэви, который иногда предпочитал решать проблемы кулаками, а не пулями своей Саши. Для Пиро это были аппетитные глазированные бублики, которые так и просились в лапы большому белому медведю. Кузнец быстро подобрал указанные предметы, завернул их в плотную ткань и произвел расчет. Он был немного удивлен выбором — эти предметы были не просто хорошего качества, они идеально подходили для описанных членов команды, о которых в городе уже ходили легенды. Значит, этот странный человек в маске был не таким безумным, как о нем говорили? — Вот, все готово, — сказал кузнец, передавая сверток. — Хорошего дня… э… сэр. Пиро радостно кивнул, подхватил сверток и Искорку и, помахав на прощание свободной рукой, вышел из лавки, снова насвистывая свою бесконечную мелодию. Продолжив путь к дому, Пиро был доволен собой. В его мире он нес друзьям самые вкусные сладости, какие только можно было найти в этом волшебном городе. Искорка снова дремал на его руке, изредка поднимая голову, чтобы проверить, скоро ли они придут домой. Когда до их особняка оставалось всего ничего — только повернуть за угол — Пиро заметил странную сцену. В тени дома стояла молодая девушка, явно напуганная, а над ней нависал грузный мужчина с красным от выпивки лицом. Его руки блуждали слишком близко к ней, а голос звучал угрожающе. — Да ладно тебе, красотка, — хрипло говорил мужчина, его дыхание пропахло дешевым алкоголем, — просто один поцелуй… или два… или… Девушка пыталась отступить, но её спина уже упиралась в стену. На её лице читался искренний страх. Но в Пироландии эта картина выглядела совсем иначе. Пиро видел маленькую девочку с косичками и в пышном платьице, а над ней нависал большой злой комок шерсти с красным носом и злыми глазками. — Никаких конфет для тебя, малышка, — говорил комок шерсти скрипучим голосом, — ты на диете! Ха-ха-ха! Никаких сладостей, никогда! Девочка в видении Пиро начала всхлипывать, а её глаза наполнились слезами. По всем законам Пироландии, это было совершенно неприемлемо. В мире, где живет Пиро, детям никогда не запрещают есть сладости, особенно злые комки шерсти не имеют права говорить детям, что они на диете! Пиро осторожно положил Искорку и сверток на землю и направился к паре размашистым шагом. — Хммпф-хммпф! — предупреждающе заворчал он, приближаясь. В реальности пьяный мужчина повернулся на звук и увидел приближающуюся фигуру в странном костюме и противогазе. — А ты еще кт… — начал было он, но не успел закончить фразу. Пиро, движимый праведным гневом защитника детей и конфет, грубо схватил мужчину за ухо — сильнее, чем намеревался — и одним рывком перебросил его через близлежащий забор. Из-за приложенной силы и сопротивления, ухо с противным звуком оторвалось, оставшись в резиновой перчатке Пиро. За забором раздался громкий вопль боли, а затем стоны и ругань. Но Пиро даже не обратил внимания на эти звуки. В его мире он просто отправил злого комка шерсти восвояси, чтобы тот не обижал больше маленьких детишек. Он повернулся к девушке, которая застыла от шока, глядя то на него, то на забор, за которым всё еще стонал мужчина. — Мммфр-хммпф? — заботливо спросил Пиро, наклонив голову к плечу. Затем он заметил, что все еще держит в руке то, что в реальности было оторванным ухом, а в его мире — плиткой шоколада в красивой обертке. Пиро дружелюбно протянул “шоколадку” девушке: — Хммфр! — произнес он, словно говоря: “Вот, угощайся! Никакой диеты!” Девушка в ужасе смотрела на протянутое ей окровавленное ухо. Её лицо побелело, а глаза расширились до предела. Она издала сдавленный вскрик и, не говоря ни слова, бросилась бежать прочь, петляя между домами. Пиро озадаченно наклонил голову. В его видении маленькая девочка убежала, даже не взяв предложенную ей шоколадку. Может быть, она не любит шоколад? Или спешила домой на обед? Дети такие странные иногда. Он пожал плечами, отбросил “шоколадку” (ухо шлепнулось на мостовую с влажным звуком) и вернулся к оставленным вещам. Подобрав Искорку и сверток с оружием, Пиро продолжил свой путь домой, вновь начиная насвистывать веселую мелодию. В конце концов, он сделал хорошее дело — защитил ребенка от злого комка шерсти и даже предложил ей сладость! А впереди его ждали друзья, которым он нес вкусные подарки. Когда Пиро скрылся за углом, из-за ближайшего дома выступила неприметная фигура в темном плаще. Тот же наблюдатель, посланный Фреей. Он смотрел вслед уходящему пироману с выражением ужаса и восхищения на лице. — Видели? — прошептал он в коммуникатор. — Он оторвал человеку ухо и даже не заметил. И при этом, кажется, действительно пытался помочь девушке. — Удивительно, — ответил женский голос богини Фреи. — Он одновременно чудовище и дитя. Как это возможно? — Не знаю, — ответил наблюдатель, — но он определенно самый непредсказуемый из всей их команды. И, возможно, самый опасный. В конце улицы Пиро, не подозревая о том, что за ним наблюдают, прижимал к груди ворчащего Искорку и сверток с “конфетами” для друзей, предвкушая их радость при виде принесенных лакомств. В его мире на небе светило три радужных солнца, бабочки размером с птиц порхали вокруг, а все, кого он встречал, махали ему и улыбались. Орарио мог бояться загадочного человека в маске, но сам Пиро был абсолютно счастлив в своей собственной версии реальности, полной волшебства, радости и, конечно же, волшебного огня, который дарил всем только тепло и никогда — боль. Наконец Пиро добрался до особняка Красной команды, всё так же прижимая к груди Искорку и драгоценный свёрток с “конфетами”. Толкнув дверь и войдя внутрь, он осторожно опустил кота на пол и с восторженным мычанием бросился в гостиную, где в это время суток обычно собирались его товарищи. — Хрмпф! Мммрф-хрм-сммфр! — громко затрубил Пиро, призывая друзей собраться вокруг. В просторной гостиной Демоман дремал в кресле, держа в руке недопитую бутылку местного алкоголя, Хэви и Инженер играли в шахматы, Снайпер чистил свою винтовку у окна, а остальные были разбросаны по комнате, каждый занимаясь своим делом. При появлении Пиро со свёртком все оживились, привлечённые его необычайным энтузиазмом. — Что это у тебя там, приятель? — поинтересовался Инженер, поднимая защитные очки на лоб. — Надеюсь, не ещё один кот? Искорка уже съедает половину наших запасов. Пиро энергично замотал головой и начал развязывать свёрток, его пальцы в толстых резиновых перчатках слегка дрожали от возбуждения. В его восприятии он разворачивал огромную коробку с сахарными угощениями, предвкушая радость своих друзей-зверушек. Первым он достал тяжёлый меч, похожий на клеймор одноглазого горца, и торжественно протянул его Демоману, который к тому моменту проснулся от шума. — Мррфмф! — радостно произнёс Пиро, вручая оружие. Демоман уставился на меч сначала сонным, непонимающим взглядом, но затем его единственный глаз расширился, а рука непроизвольно потянулась к рукояти. — Чтоб мне провалиться, — выдохнул он, вставая и принимая подарок, — это же… это почти как мой старый добрый… — его голос сорвался, и на глазу выступила слеза. Шотландец крепко обхватил Пиро руками, сжимая его в медвежьих объятиях так сильно, что позвоночник пиромана хрустнул. Алкоголь, который Демоман употреблял весь день, не помешал ему проявить искреннее, почти детское восхищение подарком. — Ты чёртов психопат в маске! — всхлипнул он, не отпуская Пиро. — Ты самый лучший психопат, которого я когда-либо встречал! Как ты узнал…? Я же только вчера жаловался, что скучаю по своему мечу! Остальные члены команды переглянулись — редко можно было увидеть обычно циничного подрывника в таком эмоциональном состоянии. Пиро лишь похлопал его по спине, явно довольный реакцией. Когда Демоман наконец отпустил его, Пиро перешёл к следующему подарку. Он извлёк из свёртка красно-чёрный защитный комбинезон, специально разработанный для защиты от колющих атак, и протянул его Снайперу, который наблюдал за происходящим с привычным спокойствием. — Хмрф-ммрф? — вопросительно промычал Пиро. Снайпер медленно подошёл и взял комбинезон, внимательно осматривая его профессиональным взглядом. Его лицо, обычно невозмутимое, на мгновение смягчилось. — Качественная работа, — произнёс он, проверяя швы и материал. — Лёгкий, но прочный. Отличная защита против ножевых ранений. Затем, к удивлению всех присутствующих, Снайпер сделал нечто совершенно для него нехарактерное — он наклонился и погладил Искорку, который в этот момент тёрся о ноги Пиро. — Спасибо, приятель, — просто сказал Снайпер. — Это… действительно полезная вещь. Пиро радостно покачивался на пятках, довольный тем, что его подарки приходятся по душе товарищам. Наконец, он достал последний предмет — пару массивных кастетов с магическими рунами — и направился к Хэви, который с интересом наблюдал за раздачей подарков. — Ммфр-ммрф-хррмф! — объяснил Пиро, вручая кастеты. Хэви принял их своими огромными руками, внимательно изучая руны и конструкцию. Его обычно суровое лицо расплылось в широкой улыбке. — Это… для Хэви? — спросил он, надевая один кастет на правую руку. — Но… мы ничего не просили. Он сжал кулак, и кастет слегка засветился, активируя свои магические свойства. — Хорошо сидит, — одобрительно произнёс русский гигант. — Как родной. Спасибо, маленький Пиро. Хэви будет беречь этот подарок. Пиро счастливо закивал, его плечи поднялись от гордости. В Пироландии все его друзья-зверушки с восторгом поедали принесённые им сладости, и это делало его невероятно счастливым. Остальные члены команды переглянулись — каждый с лёгкой ноткой разочарования, что ему не досталось подарка. Шпион, стоявший у камина с недокуренной сигаретой, элегантно выпустил кольцо дыма и произнёс с деланным безразличием: — Полагаю, мой вкус слишком изыскан для местных… изделий. Разведчик надул губы по-детски и скрестил руки на груди: — Эй, а как же я? Я думал, мы с тобой кореша, Мумбо! Где моя крутая бита или хотя бы леденец? Медик поправил очки и хмыкнул: — Меня больше интересует, почему мой медиган до сих пор нестабилен в этом мире, чем какие-то безделушки. Хотя новый скальпель не помешал бы, конечно… Инженер лишь пожал плечами, хотя в его глазах мелькнула тень легкого разочарования: — Ничего страшного, партнёр. У меня и так инструментов хватает. Солдат выпрямился во весь рост, отдавая честь: — Американский солдат не нуждается в подарках! Моя любовь к свободе и демократии — вот всё, что мне нужно! — хотя его взгляд, скрытый под каской, с завистью оценивал новые приобретения товарищей. Пиро заметил реакцию друзей и явно расстроился — его плечи опустились, а из-под маски послышался грустный вздох. Он вытащил почти пустой кошелёк и показал его всем, пытаясь объяснить, что просто не хватило денег на подарки для всех. — Мррфм-хмм-хмфф-срры, — виновато произнёс он. Инженер первым подошёл к нему и положил руку на плечо: — Не переживай, сынок. Это очень мило с твоей стороны, что ты вообще подумал о нас. Кроме того, — он подмигнул, — ты ведь потратил деньги, которые мы с Хэви дали тебе на… ну, на что-то полезное, так что всё честно. — Да ладно тебе, Мумбо! — подхватил Разведчик, моментально меняя тон. — Я просто шутил! Ты же знаешь, я круче любой биты! Шпион изящно стряхнул пепел с сигареты: — В любом случае, местные ремесленники вряд ли смогли бы создать что-то, соответствующее моему… утончённому вкусу. Медик сделал шаг вперёд, его глаза за стёклами очков сверкнули: — К тому же, если я правильно понимаю анатомию нашего друга в маске, ему придётся несколько дней восстанавливаться после этого… впечатляющего объятия нашего одноглазого коллеги. Я бы сказал, это достаточная плата за подарки! Солдат неожиданно рассмеялся: — Ты настоящий товарищ, рядовой Пиро! Храбрый, как истинный американец, хотя я не уверен, что ты вообще американец… или человек… или мужчина… или женщина… — он задумался, почесывая подбородок. — В любом случае, ты молодец! Пиро заметно воспрял духом от слов товарищей. Его тело снова наполнилось энергией, и внезапно он запрыгнул на журнальный столик, чуть не опрокинув шахматную доску с фигурами, и начал танцевать “конгу” — медленно двигаясь вперёд, покачивая бедрами и размахивая руками в такт невидимому барабану. — Ху-ху-ху! Ху-ху-ху! — отбивал он ритм через маску. Демоман, всё ещё сжимающий в руках новый меч, первым присоединился к танцу, пристроившись за Пиро и положив руки ему на плечи. — Давайте, трусливые зайцы! — воскликнул шотландец. — Покажем этому странному миру, как веселится настоящая команда! Хэви громко рассмеялся и встал за Демоманом, его огромные руки, украшенные новыми кастетами, легли на плечи шотландца. — Хэви любит этот маленький танец! — прогремел он. — Это похоже на русскую хороводную игру “ручеёк”, только всё время бежишь! Разведчик, всегда готовый к веселью, быстро пристроился за русским гигантом: — Давайте, ребята! Вливайтесь в поезд! Чу-чуууу! Один за другим остальные члены команды присоединялись к цепочке: Солдат, громко скандирующий военные марши невпопад с ритмом; Инженер, добродушно улыбающийся и напевающий что-то кантри-подобное; Медик с маниакальным хохотом; и даже Снайпер, который сохранял невозмутимое выражение лица, но всё же двигался в такт общему ритму. Последним, с явным неодобрением на лице, к танцу присоединился Шпион, который, впрочем, двигался с элегантностью профессионального танцора, даже не погасив свою сигарету. — Я делаю это только потому, — провозгласил он, пристраиваясь в конец цепочки, — что слишком много выпил сегодня. И потому что в этом проклятом мире нет хорошего кабаре. Так, под несинхронное скандирование и смех, Красная команда кружила по гостиной особняка, поднимая шум, который, вероятно, был слышен на несколько кварталов вокруг. Искорка, наблюдавший за этим безумием с подоконника, лишь презрительно фыркнул и лениво прикрыл глаза, решив, что люди — странные существа, но если они дают ему еду и тепло, то пусть танцуют сколько хотят. А за окном, незаметный для веселящихся наемников, стоял всё тот же наблюдатель Фреи, с изумлением глядя на то, как самые опасные бойцы Орарио водят детский танец по гостиной, смеясь и толкаясь, словно беззаботные дети. — Они… они танцуют “конгу”, — прошептал он в коммуникатор, не веря своим глазам. — Они полны противоречий, — задумчиво ответила богиня. — Могут убить человека, не моргнув глазом, и тут же танцевать, как дети. Я всё больше хочу заполучить их в свою коллекцию. Наблюдатель лишь молча кивнул, продолжая следить за странным весельем через окно. В этот момент Красная команда, несмотря на все различия и противоречия, была единым целым — семьёй, заброшенной в странный мир, но находящей радость в простых вещах и друг в друге. Ночь опустилась на Орарио, укрывая город тишиной и покоем. В особняке Красной команды все уже давно спали, уставшие от дневных приключений и танцев. Все, кроме Пиро. В своей комнате он ворочался с боку на бок, не в силах уснуть. В его мозгу, скрытом за непроницаемой маской, крутились образы друзей-зверушек, которые смотрели на него грустными глазами, не получив своих сладостей. Пиро не мог вынести мысли, что половина его команды осталась без угощений. “Хммпф-ррр,” — решительно пробормотал он себе под нос, поднимаясь с постели. Он бесшумно надел свой огнеупорный костюм (который, впрочем, никогда полностью не снимал даже для сна), проверил, надежно ли закреплена маска, и осторожно выскользнул из комнаты, стараясь не разбудить Искорку, свернувшегося калачиком на подушке. В Пироландии ночной Орарио был волшебным местом — здания из зефира светились мягким разноцветным светом, звезды были похожи на сахарные посыпки на черничном пироге неба, а редкие прохожие превращались в танцующих эльфов и фей. Пиро брел по улицам, всматриваясь в витрины закрытых лавок, но нигде не видел достаточно красивых и вкусных сладостей для своих друзей. Внезапно его взгляд упал на величественную башню, возвышающуюся над городом — в реальности это была знаменитая башня кузнецов богини Гефест, одно из самых охраняемых мест в Орарио. Но для Пиро это была гигантская кондитерская башня, построенная из печенья и карамели, с окнами из леденцов и дверями из шоколада. “Ммфрр!” — восторженно выдохнул он, направляясь к башне. В его воображении это была фабрика сладостей, где наверняка найдутся угощения для всех его друзей! Не задумываясь о последствиях, Пиро ловко взобрался по стене, используя выступы и украшения как опору. Для обычного человека это было бы непосильной задачей, но годы боевой подготовки и природная ловкость позволяли ему двигаться с удивительной грацией, несмотря на громоздкий костюм. Достигнув одного из верхних окон, он аккуратно открыл его и проскользнул внутрь. В реальности он оказался в одном из самых охраняемых хранилищ редкого оружия в городе, но в его восприятии это был просто удивительный склад конфет и сладостей всех видов и форм. “Хммпф-хрр-фррр!” — пробормотал он радостно, начиная исследовать “кондитерский рай”. Первым делом его внимание привлек небольшой изящный кинжал, украшенный рунами и содержащий магический экстракт, позволяющий мгновенно растворять плоть жертвы. Но Пиро видел лишь элегантную французскую трость из карамели, украшенную сахарными узорами — идеальное лакомство для изысканного кролика в маске (Шпиона). Следующим сокровищем, которое он обнаружил, была массивная стальная дубина с шипами, заряженная электрической магией — смертоносное оружие, способное не только размозжить череп, но и поджарить жертву электрическим разрядом. В глазах Пиро это была гигантская леденцовая бита, идеально подходящая для непоседливого бурундука (Разведчика). В специальном разделе медицинских инструментов он нашел скальпель исключительной заточки, созданный для самых сложных хирургических операций, способный рассекать даже драконью чешую. Пиро видел в нем изящную шоколадную палочку с марципановым наконечником — как раз то, что любит степенный аист в очках (Медик). Для доброго броненосца в очках (Инженера) Пиро выбрал то, что в реальности было усовершенствованным магическим гаечным ключом, способным не только закручивать, но и мгновенно разрушать металлические конструкции. В его мире это был пряничный ключик с глазурной ручкой. Наконец, для храброго орла в каске (Солдата) он нашел раскладную саперную лопатку с наконечником из сверхпрочного сплава, заговоренного гномьими рунами. Пиро воспринимал её как большую разноцветную леденцовую трубочку, которую можно сосать часами. Собрав все “сладости” в импровизированный мешок, Пиро внезапно почувствовал укол совести. Даже в его искаженном мире брать чужие конфетки без спроса было нехорошо. Поэтому, найдя клочок бумаги и карандаш, он старательно вывел несколько строк. В его воображении он писал благодарственную записку за вкусности, обещая вернуться и принести ещё больше конфет. В реальности же кривые буквы складывались в неожиданно связное сообщение: “Занесу деньги потом. Спасибо за вкусные штуки. Ваш друг П.” Закончив свою миссию, Пиро так же ловко выбрался через окно и спустился вниз. Пробираясь домой по пустынным улицам, он испытывал чистую, детскую радость от предвкушения счастья своих друзей. Вернувшись в особняк, Пиро был слишком взволнован, чтобы идти спать. Он присел на пороге, прислонившись к стене, и незаметно для себя заснул, сжимая в руках мешок с “подарками”. Утро наступило ясное и свежее. Первым, как всегда, проснулся Солдат, который, выйдя на крыльцо для утренней зарядки, обнаружил спящего Пиро с мешком. — ПОДЪЕМ, РЯДОВОЙ ПИРО! — проревел он, мгновенно разбудив не только Пиро, но и половину дома. — ЧТО ЭТО ЗА ПАРТИЗАНЩИНА? СПАТЬ НА ПОСТУ? Пиро вскочил, дезориентированный и сонный, но всё ещё крепко сжимающий свой мешок. — Мрмпф?! — он огляделся, вспоминая, где находится. — Что за шум? — Инженер появился в дверях, протирая глаза. — Солдат, ты опять разбудил весь дом своими криками? — ВРАГ НЕ СПИТ, КАСКИ-ОЧКИ! — отчеканил Солдат. — И НАМ НЕЛЬЗЯ! Вскоре на шум собралась вся команда, в разных стадиях пробуждения. Разведчик зевал, Медик раздраженно поправлял очки, Хэви почесывал живот, Снайпер выглядел так, будто вообще не спал, а Шпион, как обычно, был безупречен, словно не спал, а ждал в засаде. — Что у тебя там, дружище? — спросил Инженер, указывая на мешок в руках Пиро. Пиро внезапно оживился, вспомнив о своей ночной миссии. Он вскочил на ноги и начал доставать из мешка “подарки”, вручая их своим товарищам. Первым получил свой подарок Шпион — элегантный кинжал с кислотным эффектом. Французский наемник взял оружие с профессиональным интересом, повертел его в руках, изучая балансировку и отделку. Его глаза, обычно холодные и расчетливающие, вдруг блеснули нехарактерным для него восхищением. — Mon Dieu, — выдохнул он, проводя пальцем по рунным узорам. — Это исключительная работа. Баланс идеален, а эти руны… — он поднял взгляд на Пиро. — Откуда ты знал, что я всегда предпочитал более… изящные методы устранения? Шпион сделал пробный выпад кинжалом, рассекая воздух с едва слышным свистом. — Ты полон сюрпризов, mon ami, — с редкой искренностью произнес он, слегка склонив голову в знак благодарности. Следующим свой подарок получил Разведчик — дубину с электрической магией. Бостонец схватил оружие с энтузиазмом ребенка, получившего долгожданную игрушку. — Чувак! — воскликнул он, размахивая дубиной, от которой по воздуху пробегали маленькие молнии. — Это самая крутая штука, которую я когда-либо видел! — он сделал пробный замах, и кончик дубины с электрическим треском расколол небольшую вазу на столике. — Упс, — Разведчик виновато улыбнулся, но тут же снова вернулся к восхищенному разглядыванию своего нового оружия. — Мумбо, ты лучший! Я беру свои слова обратно, ты реально понимаешь, что круто, а что нет! Инженеру достался магический гаечный ключ. Техасец долго рассматривал инструмент, вертя его и проверяя механизм. — Потрясающе, — пробормотал он, его глаза за защитными очками расширились от научного интереса. — Это не просто инструмент, это настоящее чудо инженерной мысли. Смотрите, — он повернул скрытый рычажок, и ключ слегка засветился, — он может адаптироваться к любому размеру гайки или болта. А эти руны… — он восхищенно покачал головой. — Спасибо, Пиро. Это действительно поможет мне в работе над порталом. Медик получил свой скальпель и отреагировал с характерным для него маниакальным энтузиазмом. — Ja, ja, ja! — воскликнул он, поднося лезвие к свету. — Такая точность! Такая острота! — он провел кончиком скальпеля по листу бумаги, и тот разделился на две половинки, даже не смяв края. — С таким инструментом я смогу делать гораздо более точные разрезы! Может быть, даже попробую ту операцию по пересадке мозга, о которой давно думал! Его глаза за стеклами очков лихорадочно блестели, и он с неподдельной признательностью похлопал Пиро по плечу: — Спасибо, mein Freund. Твой подарок оценен по достоинству. Наконец, Солдат получил свою саперную лопатку. Он выхватил её из рук Пиро, словно это было самое драгоценное сокровище в мире. — ЭТО… — он запнулся, явно пытаясь совладать с эмоциями, — ЭТО САМАЯ АМЕРИКАНСКАЯ ЛОПАТА, КОТОРУЮ Я КОГДА-ЛИБО ВИДЕЛ! Солдат развернул лопатку, проверил механизм и внезапно прижал её к груди в странном проявлении нежности. — Мой дед сражался лопатой похожей модели в гражданской войне! — провозгласил он, хотя исторически это было невозможно. — Эта лопата будет моей второй женой! Прости, Жанна, но у нас теперь любовный треугольник! Он повернулся к Пиро и на мгновение застыл, словно не зная, как выразить благодарность. Затем внезапно отдал ему самый четкий воинский салют, на который был способен. — СПАСИБО, РЯДОВОЙ ПИРО! ТЫ НАСТОЯЩИЙ АМЕРИКАНЕЦ, ДАЖЕ ЕСЛИ ТЫ… — он замялся, — … ЧТО БЫ ТЫ ТАМ НИ БЫЛ! Пиро стоял посреди этой сцены, счастливый от того, как его друзья радуются “сладостям”. В его восприятии они все наслаждались конфетами, леденцами и шоколадками, которые он принес, и выражали свою благодарность радостными танцами и объятиями. Шпион, однако, быстро сложил два и два. Он внимательно осмотрел кинжал еще раз и заметил маленькую гравировку — знак мастерской Гефест. — Пиро, — осторожно начал он, — эти… подарки. Откуда они? Пиро наклонил голову, не понимая вопроса. Для него конфеты просто появились в волшебной башне сладостей. — Мррфмм-хрмпф! — радостно ответил он, указывая в сторону башни Гефест. Шпион обменялся понимающими взглядами с Инженером, который тоже заметил фирменный знак на своем ключе. — Я так и думал, — пробормотал француз. — Что ж, не стоит винить нашего немного… нестандартно мыслящего друга. Я позже тихо верну деньги в мастерскую Гефест. У меня есть некоторые сбережения от местного… хм… казино, где карточные игроки оказались не готовы к моему стилю игры. Инженер кивнул, соглашаясь: — Справедливо. И я думаю, стоит напомнить нашему огненному другу, что в следующий раз лучше советоваться с нами перед такими… приключениями. Однако оба они не могли сдержать легкую улыбку, глядя на искреннюю радость Пиро от того, что все его друзья получили подарки. В этом странном, опасном мире, где они все были чужаками, такие моменты товарищества и заботы друг о друге были особенно ценными. — Ну что ж, — громко произнес Инженер, хлопнув в ладоши, — как насчет завтрака? После такого чудесного утра нам всем нужно подкрепиться. Команда шумно согласилась, и все направились на кухню, каждый со своим новым “подарком”. Пиро задержался на мгновение, глядя на своих друзей. В его мире они все были счастливыми зверушками, наслаждающимися сладостями, которые он принес. Но даже сквозь искаженное восприятие он чувствовал одно истинное чувство — они были семьей, странной и опасной, но настоящей семьей. А на крыше соседнего дома, незамеченный никем, сидел наблюдатель Фреи, с изумлением наблюдавший всю сцену с подарками. — Они украли из хранилища Гефест, — прошептал он в коммуникатор, — но не для наживы. Просто… чтобы сделать друг другу подарки. — Удивительно, — ответил голос Фреи. — Их души становятся всё интереснее с каждым днем. Я должна заполучить их в свою коллекцию. Особенно того, в маске. Но Пиро, не подозревая о планах богини, просто радостно зашагал на кухню вслед за своими товарищами, предвкушая завтрак и новый день приключений в этом странном мире, который с каждым днем становился всё больше похожим на дом.