Глава 2. Диссонанс

Он почувствовал присутствие Люка сразу же. Палпатин снова оказался прав — способность ощущать усилилась и теперь он мог даже не концентрироваться на этой задаче. Хотя… он все же потянул за странное ощущение присутствия, возникшее в Силе. Да, он не ошибся. В стандартном челноке присутствовала и Лея Органа. Его дочь. — Милорд? — застывший на одном месте оператор несмело привлек его внимание. Дарт Вейдер осознал, что уже слишком долго стоит на одном месте, потерявшись в мыслях. Недопустимо. — Мне разрешить проход? — Да, — он резко кивнул и пошел дальше. Повстанцы ожидаемо решили действовать. И Люк и Лея снова пришли к нему. Что ж, скоро этот фарс закончится. И он станет свободным…

***

— Этот повстанец сдался сам. — Ситх стоял и смотрел на свое наваждение — на светловолосого паренька, прожигающего его взглядом больших голубых глаз. На потерянного сына. Люк Скайуокер… — Хорошая работа, офицер. — Он отпустил конвой взмахом руки и сжал в ладони чужой лайтсейбер. Странное ощущение не проходило. Вейдер шагнул к пленнику. — Значит, ты все-таки решил прийти. — Я пришел, чтобы спасти тебя, отец, — невидимая связь натянулась, передавая противоречивые эмоции. Приближая к себе. — Теперь ты признаешь, что я твой отец? — Черные щиты с грохотом упали, закрывая разум ситха и даря краткую передышку. Учитель предупреждал его и об этом. Он должен продержаться еще немного. — Я признаю, что ты был Энакином Скайуокером, моим отцом, — искренняя убежденность тараном билась о ментальные щиты, стремясь сокрушить и подчинить. Вряд ли сам Люк осознавал свои действия — но от этого было не легче. — Это не мое имя! — он отвернулся, пытаясь восстановить внутреннее равновесие. Щиты истончались с пугающей скоростью. В ладонь врезалась рукоять позабытого лайтсейбера. Он крутанул его, активируя клинок. Зеленый. Какая ирония. — Ты сам его сделал? Он тоже обладал талантом конструирования. И машины порой казались ему человечнее людей. Люк Скайуокер был определенно весьма талантливым человеком. И достойным встать рядом с ним. Он тряхнул головой, с внезапным ужасом осознавая собственные мысли — не его мысли! Каким-то образом само присутствие Скайуокера изменяло его. Заставляло быть тем, кем он не хотел. Он смутно понял, что Люк в это время говорил что-то о добре и свободе. — Хватит. Император покажет тебе истину и ты примешь нашу сторону, — он махнул рукой, подзывая охрану, стоящую в стороне. Пора заканчивать этот фарс. — Наверное, мой отец действительно умер, — Люк, кажется, решил, что его могут задеть эти слова. Или он действительно разочаровался в своей идее найти в нем добро. Вейдеру было все равно. Он знал, что все должно закончиться, так или иначе. И только надеялся, что это не потребует от него слишком многого.

***

Когда началась атака Альянса, он стоял позади трона Императора и выжидал. Присутствие Мастера, могущественная аура Тьма, окружающая его — все это придавало сил сопротивляться эффекту резонанса Силы. И действовать хладнокровно. Конечно, Люк долго не продержался. Он бы и сам когда-то не выдержал, просто наблюдая за таким близким боем, в котором решается его будущее. И умирают его друзья. Понимание, что не во всех битвах стоит участвовать пришло потом… … Это была нелепая схватка. Теперь, когда разум не затмевали чуждые ему эмоции, он удивлялся, как долго возился с Люком на Беспине. Слишком долго для его уровня мастерства. О мастерстве Скайуокера речи не шло — его практически не было. И на что надеялись джедаи, отправляя его сына против могущественных врагов почти без ничего? «На эффект резонанса Силы», понял он, снова стряхивая наваждение. Оно стал еще сильнее и Дарт Вейдер впервые за много лет по-настоящему испугался. Испугался потерять себя. — У тебя есть сестра? — он попытался отвлечься и отвлечь Люка от схватки. Присутствие Палпатина стало чувствоваться острее, даруя поддержку. Очень своевременную. — Может быть, если ты отказываешься, то она присоединится к нам? — Нет! — натиск усилился и Дарт Вейдер на некоторое время потерялся в противоречивых эмоциях. Почти физическая боль разрывала его на части, мешая вести бой. И — закономерно — Люку все же удалось подловить его. Сильный удар отсек его протез и ситх почувствовал, как Сила фонит яростным гневом, заглушая ровное сияние другого разума. Облегчение накатило неудержимой волной. Тьма заклубилась вокруг него, проясняя сознание. Теперь он отчетливо слышал фальшивые ноты в звучании Силы рядом с собой — Люк Скайуокер вышел из резонанса. … — Я джедай, как и мой отец! — Люк твердо стоял на своем, не понимая иронии судьбы. Его отец давно не был джедаем, и это был его собственный выбор. А Люк пытался сделать выбор за него, фактически убивая того, кого хотел спасти. Дарт Вейдер с сожалением подумал, что Палпатин и в этом оказался прав. Ничто не может спасти того, кто этого не желает. — Что ж… джедай. Тогда умри! — Ослепительно-голубые молнии окутали невысокую фигуру повстанца и юноша с криком упал на пол. Да, это было больно. Вейдер знал это. Ситх с трудом сел, глядя на извивающееся тело. Кажется, его просили о помощи? Вейдер знал, что так будет. Сидиус заранее объяснил, что собирается делать. Физическая боль ослабит взаимодействие с Силой, разрушит порочную связь. Возможно — вместе с самим Люком. Дарт Вейдер принял это. И сейчас стоял позади Императора, ощущая, как затухает яркое присутствие в Силе, которое всегда так манило его. Как тускнеют голубые глаза, с мольбой всматривающиеся в его лицо. Как в Силе перекатывается острое удовольствие от чужих страданий. Как… меняется его мир. … Он опустился на колени перед изломанной фигурой в темном комбинезоне. Светлые волосы казались еще светлее от седых прядок, обильно покрывших голову. Но Люк Скайуокер был жив. — Я больше не чувствую его, — признание горчило утратой несбывшихся надежд. Вейдер все еще помнил это чувство — желание быть рядом со своим ребенком. Чувствовать родное присутствие… Вот только ничего подобного совсем не ощущалось. Теперь. — Резонанс пропал. — Хорошо. Битва тоже скоро закончится, — Сидиус равнодушно отошел к трону, будто потеряв интерес. Он чувствовал воодушевление — его план исполнился идеально. Ситх мимолетно посмотрел на ученика. — Если хочешь, можешь забрать его. Когда он очнется, поговорите снова. И ты сам примешь решение. «Разрешаю». Позволение незримо повисло в воздухе. Вейдер привычно склонил голову, принимая подарок. Дарт Сидиус не отличался излишней щедростью и подобные жесты следовало ценить. И все-таки Люка в медсектор он отнес сам.

***

«Все было напрасно». Люк лежал на удобной койке, пристегнутый мягкими фиксаторами. Кажется, его подлечили, но отпускать не собирались. Его это не волновало — странная апатия навалилась почти сразу же после пробуждения. Он еще помнил, что произошло — дикая боль от молний и безысходное отчаяние при виде темной фигуры отца, стоящего позади Императора. Отца, который ничего не сделал, чтобы помочь ему. Люк равнодушно закрыл глаза. — Ты быстро пришел в сознание, — знакомый голос раздался неожиданно громко. Юноша слегка дернулся, но глаз не открыл. Почему-то было очень трудно смотреть на… этого человека снова. Не отца. — Почему я еще жив? — он с удивлением отметил, что может снова чувствовать Силу. Как-то слабо и неуверенно, но все же. — Император хотел убить меня. — Ты не прав, — он наконец открыл глаза и посмотрел прямо на Вейдера. Ситх стоял прямо над ним, сложив руки на поясе. — Он хотел убрать Резонанс Силы, связавший нас… После нескольких минут объяснений Люк окончательно понял две вещи. Первое: он ничего не знает о Силе, но то, что говорил ему Вейдер, ужасно походило на правду. И второе — он больше не хочет быть рядом со своим отцом. — Значит, это чувство быть рядом — всего лишь действие Силы? — Люк чувствовал себя обманутым. Теперь, прежние цели казались полной глупостью и ребячеством. А его жизнь не значила ничего. — Одержимость не лучший способ прожить свою жизнь. Цена слишком высока, — с неожиданной горечью ответил Вейдер. И это было… откровенно. Люк впервые за весь разговор ощутил слабый интерес. Вейдер все еще не был для него понятным, но он явно хотел узнать Люка. Узнать по-настоящему. И теперь только от него зависело, захочет ли он того же. — Расскажи мне, — попросил он, глядя прямо в черные визоры маски. И Вейдер рассказал.

***

— Он согласен остаться со мной, — они стояли перед широким окном тронного зала «Звезды Смерти». В привычных позах — Император чуть впереди, Вейдер за его плечом. В глубине космоса неспешно поворачивался зеленый шар Эндора. — Ты рассказал ему о результате боя? Альянс проиграл битву, когда стационарный щит внезапно включился. «Тысячелетнего сокола» буквально размазало по защите, так как пилот не успел увернуться в последний момент. А группа повстанцев на самом Эндоре была успешно перехвачена посланным туда специальным отрядом, в числе которых были и пользователи Силы — не стоило забывать о запредельной удачливости некоторых особ. — Да. Мне показалось… судьба Леи ему уже не интересна. Это последствия разрыва Резонанса? — Да. На пороге смерти меняются жизненные и Силовые потоки, теперь он не совпадает в Силе ни с тобой, ни с Леей Органа. Она просто девушка, которую он немного знает. И пока он не восстановится, эмоциональная чувствительность будет очень слабой. — Что будет с Леей? — на самом деле Вейдера это не волновало. Он не успел в полной мере осознать, что у него есть дочь, а теперь и не хотел этого. Эта девушка была не просто чужой, она была его врагом. И он не стремился как-то изменить ее отношение. — Я сам займусь ею, — скупо улыбнулся Сидиус, прекрасно считывая мысли ученика. И они его весьма радовали. — Давно хотел попробовать одну технику перекраивания сознания. В лучшем случае, Лея Органа станет очень послушной девочкой… Вейдер повел плечом, принимая ответ. Он не всегда принимал эксперименты учителя, но в данном случае не видел ничего плохого. Это действительно будет лучшим решением. Да и Люк… он сможет сосредоточиться на нем, не беспокоясь. Сидиус не отменял подобных решений и теперь Люк Скайуокер полностью принадлежал Дарту Вейдеру. Он не знал своего будущего, но в одном был уверен полностью — он хочет быть свободен в своем выборе. И если Люк Скайуокер по-настоящему станет ему сыном, то это случится не потому, что на них кто-то повлиял. А потому, что они сами так решили. Это было то, во что он хотел верить.