Пролог. «She had a marvelous time ruining everything»

Вечер в приватном лондонском клубе «The Blue Lagoon» сиял разноцветными лучами прожекторов, отражаясь и переливаясь в бокалах с коктейлями. Музыка вибрировала в стенах, стучала в груди, проходила по коже дрожью, будто электрический ток. Бас глухо бил снизу от пола, и казалось, что весь зал дышит в одном ритме с колонками. Люди танцевали так, будто завтра не наступит, забыв про всё — про время, про границы, про себя.  За одним из столиков клуба собралась девичья компания. Среди них сидела Эмили Форд — в коротком серебристом платье, подчёркивающем её длинные ноги и тонкую талию, с бокалом шампанского в руке и самодовольной улыбкой на губах. Её идеальные, слегка завитые светлые волосы мягко спадали на плечи, а в глазах блестела насмешка, граничащая с удовольствием. Она смеялась вместе с подругами — Кларой Ривз, Джессикой Вудс и Лорой Джиллет, каждая из которых выглядела как героиня с глянцевой обложки. На столе переливались пустые бутылки шампанского Laurent-Perrier Kosher Brut и небольшие блюдца с лёгкими закусками. — Значит, ты скоро поедешь в Японию? — спросила Клара, лениво покачивая свой бокал. — Да, — протянула Форд, делая глоток шампанского. — Отцу надо поехать туда по работе, он и предложил полететь мне вместе с ним. Я подумала — почему бы и нет? Европу я достаточно объездила, в Америке тоже была, пора бы теперь и в Азию слетать. К тому же Япония славится своей модой, и мне не терпится обойти местные бренды.  Эмили Форд совершенно не интересовалась работой своего отца, Стефана Форда. Она знала, что его компания Ford & Co. Luxury Motors занималась продажей и кастомизацией автомобилей люксового класса. Клиентами Форда были люди из достаточно высоких кругов. В далёком детстве, когда её мама была ещё жива, Эмили с детским любопытством просила его рассказать о работе поподробнее, но Стефан с лёгкой улыбкой всегда отвечал: «В этом нет ничего интересного, малышка». Отцовское «ничего интересного» сыграло свою роль — Эмили выросла, так и не узнав ничего о его настоящем деле. Ей было достаточно получать деньги отца, а каким образом они зарабатывались, её совсем не волновало. Главное — она могла тратить их так, как хотела. — Ох, ты права. Мне как-то раз тётя из своего путешествия по Японии привезла сумочку от Yohji Yamamoto. Я её безумно любила. Помню даже было время, когда я её носила чуть ли не каждый день, — Лора поддавшись своим воспоминаниям, открыла галерею телефона и начала листать фотографии, показывая подругам сумочку.  — Я помню её, — отозвалась Джессика, смотря в экран телефона подруги. — Ты даже в школу с ней таскалась. Напомни-ка, сколько раз ты получала выговоры за это? Вроде даже родителей в школу вызвали? Все четыре девушки дружили ещё со старшей школы. Два года назад они окончили одну из частных школ Лондона. В Великобритании к форме относились серьёзно — она являлась частью дисциплины и имиджа школы. Лора Джиллет была одной из тех, кто частенько не соблюдал эти правила. Ей хотелось выделяться среди массы учеников в одинаковой форме, и она находила способы сделать её по-своему особенной. — Честно? Я даже не припомню, сколько раз получала выговоры по своему внешнему виду, — Лора задумчиво постучала пальцем по бокалу. — Удивительно, что меня даже не отстраняли от занятий.  — Вообще неудивительно, Лора. Твои родители постоянно помогали финансами школе, спонсируя мероприятия и ремонты. Поэтому, хоть и выговоры ты получила, никто серьёзно наказывать тебя за это не собирался. Школе бы было это невыгодно, — закатив глаза, сказала Эмили. Допив свое шампанское, Форд поставила бокал на стол и, подозвав официанта, заказала им ещё одну бутылку. — Это всё, конечно, интересно, девочки, но мы сошли с темы, — Клара провела взглядом подруг и остановилась на Эмили — Ты хоть на японском что-то знаешь? Слышала, что в Японии английский язык не сильно распространён.   — Мы живем в двадцать первом веке. Ты серьёзно думаешь, что там никто не знает английский? Выучить «здравствуйте» и «спасибо» на японском я вполне могу. К тому же язык жестов никто не отменял. Указываешь им на желаемую вещь, показываешь деньги и всё – диалог состоялся.     Девушки разом рассмеялись. Для них деньги были решением всего. Все четверо родились в семьях высшего общества. Они никогда не знали о финансовых проблемах. Если они чего-то хотели — это тут же становилось их. У них не было ограничений, они не слышали слова «нет». Было только желание — получить. В их мире это было чем-то обычным.    Музыка стала громче, в зале заиграл трек с глубоким басом, и подруги решили разбавить разговоры и напитки танцами. Среди огней, блеска и неоновых лучей Эмили Форд растворялась в толпе. Её тело двигалось идеально попадая в ритм. Каждая линия движения вызывала взгляды мужчин вокруг. Она знала, что притягивает внимание, и ей это нравилось. Для неё всё это было игрой —внимательные взгляды, лёгкие касания, флирт. Эмили любила легкость, и не искала серьезных отношений. Такие вечера в клубах часто заканчивались одним сценарием: она находила красивого парня, флиртовала, целовалась, и вместе они ехали в отель, проводя потрясающую ночь. Уже сейчас Форд приметила себе мужчину, стоявшего недалеко у бара. Тёмные волосы, безупречная голливудская улыбка, дорогой костюм и часы Rolex на его руке. Типичный представитель её круга. Оставив подруг на танцполе, она плавной походкой пошла к бару.   — Тебе тут скучно? — спросила с легкой улыбкой Эмили, подойдя к мужчине.    Её голос почти утонул в шуме музыки, но он всё равно услышал и оглядел незнакомую девушку с ног до головы. Она показалась ему привлекательной, даже очень. Облегающее короткое серебристое платье идеально подчёркивало её фигуру, а глубокий вырез открывал едва заметную родинку на груди. Недолго думав, мужчина поддержал с ней диалог, который вскоре перешел в откровенный флирт.    Эмили, попрощавшись с подругами, уехала вместе с незнакомцем в отель. Она даже не запомнила его имени. Это было неважно. Смех, поцелуи, шелест одежды. Всё происходило спонтанно, без лишних слов, без эмоций. Форд любила такие ночи, когда можно было забыть обо всём и просто жить ощущением момента.  

***

  Когда рассвело, и первые лучи солнца пробивались сквозь полупрозрачные занавески, Эмили аккуратно поднялась. Натянув свою одежду, она собрала волосы в небрежный хвост, и достав телефон набрала короткое сообщение личному водителю: «Забери меня по адресу, который я тебе скинула». И, не обернувшись на спящего мужчину, вышла из номера, оставляя за собой лишь лёгкий след своих вишневых духов. Для Эмили это была просто ещё одна ночь — не заслуживающая даже воспоминания.   Через пятнадцать минут у отеля уже стоял чёрный Bentley с тонированными стёклами.   — Доброе утро, мисс Форд, — сказал водитель, открывая перед ней дверь.   — Доброе, — ответила она, устало прикрыв глаза, кутаясь сильнее в свое пальто. — Поехали домой.   Водитель привез Эмили в район Челси, где находился их с отцом дом. В доме Фордов стояла привычная тишина. Огромные окна, мебель из тёмного дерева, аромат кофе и выпечки, что явно готовилась на кухне поварами. На стенах висели картины и часы, ровно тикавшие в такт раздражению Стефана Форда.   Стефан сидел в своём кабинете, когда услышал, как где-то в холле щёлкнул замок и хлопнула дверь. Он медленно поднял взгляд от бумаг, зная этот звук слишком хорошо. Это был звук позднего возвращения его дочери. Когда он услышал шаги на мраморной лестнице, он уже знал, что разговор не получится приятным.   Со вздохом встав, Стефан вышел в коридор и столкнулся с дочерью. Всё на ней кричало о прошедшей ночи. Спутанные волосы, лёгкий запах алкоголя и мужского парфюма, слегка смазанная помада, короткое платье, помятое от чьих-то рук. На руках она несла свое пальто, а каблуки снимала прямо на ходу, небрежно держа их в пальцах. Эмили кинула на отца короткий взгляд. В нём была и усталость, и настороженность.   Форд нахмурился. Его голос прозвучал низко и спокойно, но с ноткой стального раздражения:   — Зайди ко мне в кабинет, как приведёшь себя в порядок.   — Конечно, папа, — Эмили фыркнула, закатив глаза.    Она прошла по длинному коридору к своей комнате, закрыв за собой дверь босой ногой. Комната была большой. Белые стены, огромная кровать, мягкий ковёр и беспорядок на туалетном столике, оставшийся после вчерашних вечерних сборов в клуб. Скинув с себя платье и бельё, она прошла в свою ванную, где воздух был пропитан ароматом жасмина и ванили.   Мраморная ванная сияла от света ламп. Форд включила горячую воду, и пар сразу заполнил пространство. Она медленно шагнула под душ, позволяя тёплой воде смыть с кожи остатки клубной ночи — макияж, усталость, запах алкоголя и чужих рук. С закрытыми глазами она стояла под струями, пока мысли перескакивали от воспоминаний о клубе к предстоящему разговору с отцом.   Когда она закончила, тело снова пахло нежным гелем и свежестью. Волосы были аккуратно высушены, а на ней — шёлковые домашние штаны с такой же рубашкой. Посмотрев на своё отражение, она на секунду усмехнулась. Выйдя из ванной, она направилась к кабинету отца. Остановившись перед дверью, глубоко вдохнула и постучала.   — Входи, — раздался низкий голос Стефана.   Эмили открыла дверь и вошла. Кабинет был обставлен в тёмных тонах. Массивный стол, на стенах карты и фотографии с партнёрами, друзьями и семьёй, у стены небольшой бар, где за стеклом стояла коллекция редких коньяков и виски. Сам Стефан Форд сидел в кресле, держа в руке сигарету, и смотрел на дочь с тем самым взглядом, от которого она всегда чувствовала себя подростком.   — Ты прекрасно знаешь, что на следующей неделе мы летим в Японию, — он сделал затяжку, и выдохнув дым продолжил. — Так вот. Там состоится большое мероприятие, которое устраивает Бонтен для своих партнёров. Мы давно сотрудничаем с ними, и они одни из главных моих партнёров, поэтому я должен там присутствовать.   Он сделал паузу, глядя прямо на дочь, и произнёс чуть медленнее, с подчеркнутым холодом:   — Вопрос. Тебя учитывать в список гостей? Ты пойдёшь на него или будешь впустую тратить время в Токио так же, как и тут, в Лондоне?   Эмили прикусила губу, пытаясь сдержать раздражение. В его тоне было всё, что она ненавидела — упрёк и намёк, будто она не способна быть серьёзной. Её пальцы сжались на рубашке, глаза чуть прищурились. Она хотела отмахнуться, сказать, что ей всё равно, что она не обязана сопровождать отца по его скучным деловым встречам, но в глубине души она знала — если откажется, он будет считать, что она не способна вести себя по-взрослому. А этого она терпеть не могла.   — Пойду с тобой на мероприятие, — произнесла она сухо, стараясь, чтобы голос звучал спокойно, хотя внутри всё кипело.   Стефан кивнул, но на его лице не появилось одобрения, только холодная удовлетворённость, будто он ожидал именно такого ответа.   — Прекрасно. Тогда на неделе я вызову тебе стилиста, чтобы подобрать наряды. И, Эмили, — он посмотрел на неё чуть дольше, чем обычно. — Постарайся не позорить меня перед этими людьми.   Ничего не ответив, Эмили развернулась и вышла, оставив за собой лёгкий аромат своих духов и раздражение, которое ещё долго висело в воздухе его кабинета.   Стефан Форд тяжело вздохнул. Он знал, что брать с собой дочь на мероприятие Бонтена было безумием. Его дочь не догадывалась, что настоящий бизнес отца — это далеко не автомобили люксового класса, а Бонтен —это не простые партнеры Стефана, которые заказывают у него эти самые автомобили. Их связь была намного глубже и опаснее. Уже несколько лет Стефан Форд и Бонтен сотрудничают по поставкам оружия и наркотических препаратов из Великобритании в Японию. Стефан понимал, что, скорее всего, на этом мероприятии не станут говорить об истинных делах в открытую. А если и будут — всё будет завуалировано под другие слова. Он хотел, чтобы дочь наконец повзрослела и взялась за ум. И, возможно, серьёзная обстановка мероприятия, разговоры о бизнесах, упоминания цифр как-то повлияют на нее. Эмили после окончания школы так и не захотела никуда поступать. Ей нравилось жить на отцовские деньги, покупать дорогие вещи и ходить по клубам. Стефану определенно не нравилось, что его двадцатилетняя дочь так бесполезно прожигает свою жизнь.   

***

  Лучи солнца пробивались сквозь высокие окна, отражаясь на глянцевом полу и позолоченных рамах картин. Дом казался тихим, почти безжизненным, если не считать мягких шагов домработников и приглушённых голосов где-то внизу. На втором этаже, за массивной белой дверью, в своей комнате спала Эмили, свернувшись под шёлковым одеялом. Когда часы на стене пробили десять, дверь тихо отворилась, и в комнату заглянула одна из домработниц.   — Мисс Форд, — мягко позвала она. — Стилист уже прибыл. Ваш отец просил напомнить.   Эмили что-то невнятно пробормотала, прижав подушку к лицу и только спустя несколько минут нехотя села на кровати. Сходив в ванну, она умылась и, натянув халат, попросила домработницу принести ей кофе и позвать стилиста.    Спустя несколько минут в её гардеробной стоял стилист по имени Эдриан Ноэль. Он был одним из лучших в своем деле в Лондоне. Многие знаменитости и высокопоставленные люди часто обращались к нему за услугами, и Эмили Форд была в их числе. Он гордо держал осанку смотря в свой планшет на руках. Его помощники принесли вешалки, где висело несколько платьев — длинных, сшитых на заказ, сверкающих при свете люстры.   — Доброе утро, мисс Форд, — произнёс он вежливо, пытаясь скрыть лёгкое напряжение. — Ваша поездка в Японию уже совсем скоро, и мистер Форд поручил мне подобрать несколько образов для мероприятия. Это будет торжественный приём, где ожидается множество представителей крупных корпораций и…   — Я поняла, не читай мне лекцию, — перебила Эмили, взяв чашку кофе с серебряного подноса. — Показывай, что ты там подобрал.   Эдриан натянуто улыбнулся и указал на первую группу платьев. Это были длинные, струящиеся наряды пастельных оттенков — пудрово-бежевые, жемчужные, лавандовые. На вид — дорогие, но скучные. Эмили только окинула их взглядом, и в её глазах промелькнуло раздражение.   — Что за дерьмо ты мне предлагаешь? — резко спросила она, даже не стараясь скрыть злость. — Я не буду это надевать. Я не хочу выглядеть как скромная монашка.    Ноэль замер, неловко прокашлялся и поправил свои очки, стараясь говорить спокойно.   — Мисс, к сожалению, это светское мероприятие. Короткие платья, к которым вы привыкли, там будут неуместны. Дресс-код достаточно строгий, и…   — Боже, — вновь перебила Форд, закатив глаза и со звоном поставила допитую чашку с кофе на ближайший столик. — Хорошо, — она выдохнула и прошла к нему, — тогда подбери что-то не сильно закрытое, но подходящее под это сраное мероприятие.   Стилист молча кивнул, понимая, что спорить бесполезно. Он аккуратно перебирал платья на вешалках, пальцы скользили по ткани — шёлку, бархату, атласу. Время тянулось медленно, пока он не наткнулся на одно бордовое платье. Он поднял его повыше, и даже Эмили на секунду перестала недовольно вздыхать. Это было платье с тонкими бретельками, глубоким декольте, аккуратным вырезом на спине и высоким разрезом на ноге с правой стороны. Не вульгарное, а дерзкое ровно настолько, чтобы подчеркнуть фигуру, но не нарушить правила.   — Возможно, это подойдёт, — осторожно предложил он, глядя на реакцию девушки.   Эмили медленно подошла ближе, провела рукой по ткани. Материал был атласным и идеально играл на свету. Её отражение в зеркале уже будто оживало — бордовый цвет идеально подчёркивал её бледную кожу и светлые волосы. Совершенно не стесняясь, Форд сняла с себя халат, оставаясь в одном нижнем белье. Взяв платье, она с легкостью его надела.    — Хм, — протянула она, уголок губ приподнялся. — Мне нравится.   Эдриан облегчённо выдохнул.   — Я могу подогнать его по фигуре, если пожелаете.   — Конечно, подгони, — ответила Форд, повернувшись к зеркалу боком и оценивая, как ткань ложится на изгибах её тела. — Оно должно сидеть идеально. Если хоть на миллиметр не сядет как надо, я его порву и заставлю тебя шить заново.   — Разумеется, мисс Форд, — быстро ответил стилист, уже доставая сантиметровую ленту.   Эмили стояла перед зеркалом, пока он ловко снимал мерки. Она смотрела на себя, чуть приподняв подбородок, видя, как винный оттенок платья предавал ей уверенность.   — Как думаешь, — начала она, приглядываясь к себе в отражении, — туфли от Jimmy Choo — Romy 85mm подойдут сюда?   — Определенно, мисс, — ответил Эдриан, вспоминая эту коллекцию.    — Вот видишь, — Она улыбнулась чуть шире. В её голосе послышалось удовлетворение. То самое, что появляется, когда всё идёт по её правилам. — Не так уж и сложно сделать так, чтобы я не выглядела серой мышью на этом вечере.   Эдриан Ноэль кивнул, стараясь не выдать усталости. Он привык к её капризам, но каждая встреча с ней казалась эмоциональным квестом.   Когда он собрал вещи и направился к выходу, Эмили откинулась на спинку кресла, с удовольствием потягиваясь. В её голове уже рождались образы будущего вечера. Она в бордовом платье, на японском приёме, среди всех этих серьёзных мужчин, которых отец так боготворил. И мысль, что, возможно, она станет тем самым винным пятном на фоне их скучных костюмов, заставила её довольно улыбнуться.  

***

  День вылета в Японию выдался солнечным для поздней осени, но прохладным. В особняке Фордов с самого утра царила суета: чемоданы выкатывали из гардеробной, водители переговаривались внизу, ассистенты проверяли документы и списки, а Эмили, как обычно, никуда не спешила. Она стояла перед зеркалом в белом пальто поверх брючного костюма бежевого цвета, с идеально уложенными волосами и большими солнечными очками, которые закрывали половину лица. На губах блестела нежно-розовая помада.   — Ты хотя бы проверила все, что сложили? — спросил Стефан, проходя мимо ее комнаты с телефоном в руке, не отрываясь от экрана.   — Конечно, нет, — ответила она, бросив взгляд в зеркало, слегка поправляя прическу. — У меня для этого есть люди.   Форд устало покачал головой, ничего не сказав. Через полчаса машина уже выехала из ворот дома Фордов, направляясь к аэропорту. Внутри машины стояла тишина: Стефан пролистывал документы на планшете, а Эмили листала социальные сети, время от времени переписываясь с подругами.    Аэропорт Хитроу встретил их привычным шумом людей, спешащих на свои рейсы. Семья Фордов летела первым классом, поэтому они быстро прошли регистрацию, сдав багаж. Едва они прошли зону досмотра и вышли в Duty Free, как глаза Эмили засверкали при виде рядов магазинов и блестящих витрин брендов.   — О боже, я обожаю аэропорты, — с довольной улыбкой сказала она и почти сразу свернула к бутику Chanel.   Стефан Форд лишь устало выдохнул. Он знал этот сценарий наизусть: его дочь не могла пройти мимо ни одного магазина, не устроив мини-шоппинг. И потому он просто отпустил её, зная, что рядом шли двое помощников, готовые забрать все пакеты.   Эмили металась от бутика к бутику, словно в охоте за трофеями. В Chanel она взяла пару сумок, в Dior — новую коллекцию помад, в Gucci — шарф, хотя у неё таких уже десятки. На секунду она остановилась у прилавка с духами, попробовала один, другой, третий, и в итоге купила пять флаконов, ни один из которых потом даже не вспомнит.   — Упакуйте всё, — бросила она продавцу, и направилась в Louis Vuitton, где её внимание привлекли чемоданы с новой монограммой.   Ассистенты за ней шли молча, нагруженные пакетами. Стефан, который в этот момент сидел в зоне ожидания с чашкой кофе, лишь бросал на дочь короткие взгляды, каждый раз только сильнее убеждаясь, что она воплощение безрассудства. Он прекрасно понимал, что он сам сделал такой свою дочь. После смерти жены, матери Эмили, Форд хотел дать своей дочери всё самое лучшее, и никогда ни в чём ей не отказывал, балуя всем подряд. И теперь он прекрасно видел последствия такого воспитания.    — Я закончила. Почти ничего не купила, если честно, — Подошла к нему Эмили, уткнувшись в телефон.    — Понятно, — сухо ответил Стефан, посмотрев на груду пакетов, которую едва держали двое мужчин за ней. — Тогда идём.   Они направились на посадку. Солнце отражалось на крыльях самолета, воздух был свежим, а Эмили поднималась по трапу, словно по подиуму. Она заняла место у иллюминатора, закинув ногу на ногу. Стефан сел рядом и достал планшет начиная рассматривать таблицы с отчетами по работе. Когда самолёт поднялся выше облаков, Форд уже полностью погрузился в свои дела, а дочь щёлкала пальцами, требуя к себе внимания стюардессы.   — Принесите мне шампанское, — сказала она стюардессе, слегка улыбнувшись.   — Разумеется, мисс, — ответила та и поспешила выполнить просьбу.   Через минуту перед Эмили стоял бокал с идеально холодным шампанским. Она сделала глоток, ощущая лёгкое покалывание на языке. Облокотившись на сиденье, она смотрела на облака с лёгкой улыбкой. В голове у неё крутились мысли не о деловых встречах отца, не о партнёрах и переговорах, а о Токио — о ночных улицах, толпах, шуме и новых возможностях развлечься.   — Токио, — прошептала она, едва слышно, поднимая бокал. — Надеюсь, ты не дашь мне заскучать.