Глава IV. «Our secret moments in a crowded room»

Командировочные дни в Японии проходили на удивление гладко — размеренные, выстроенные, почти рутинные. Но для самого Стефана Форда они почему-то ощущались тревожнее обычного.    Он был в Токио уже бесчисленное количество раз, работал с Бонтеном не первый год. Видел слишком многое, чтобы позволять себе нервничать по пустякам. Совещания, ужины, отчёты, люди, от которых зависит слишком многое — всё это уже не вызывало ни дрожи, ни удивления.   Если бы не одно «но». С ним находилась Эмили.   Стефан сам понимал, что взять её с собой было его инициативой. Сам решил, что поездка пойдет ей на пользу и заставит немного повзрослеть. Но стоило прилететь в Токио, как Форд понял: это решение принесло ему гораздо больше волнений, чем он предполагал.   Его не отпускал тот короткий, но слишком выразительный момент после мероприятия Бонтена. Всего один невинный вопрос из уст его дочери о Ране Хайтани и загоревшиеся интересом её глаза.   Да, после банкета дни шли гладко, и он не видел, чтобы его дочь ещё раз пыталась узнать что-то о Ране. Эмили всё так же жила своим лёгким привычным ритмом: гуляла по Токио, исчезала в торговых центрах, возвращалась с пакетами одежды, иногда пропадала в клубах до поздней ночи. Ни одного упоминания Хайтани. Возможно, Стефану и правда стоит престать волноваться по этому поводу? Что, если интерес Эмили угас так же быстро, как и вспыхнул? Это было вполне в её характере.   К тому же, вряд ли бы его дочь что-то смогла узнать о Ране, а тем более найти с ним встречи. Ран не зря один из верхушек Бонтена. Простой девушке вроде Эмили, даже крупицу информации было бы о нём не достать, не говоря уже о личном контакте. Значит ли это, что можно успокоиться?   Стефан пытался себя убедить в этом. Пытался сосредоточиться на делах: впереди было множество важнейших собраний, переговоров, встреч, от которых зависело слишком много. Он не мог позволить себе поддаваться своим беспокойным мыслям о дочери.   Но тревога не уходила. Она жила где-то под рёбрами, тихо постукивая, напоминая: что-то здесь всё равно не так.   Стефан, вздохнув от своих тяжелых мыслей, стоял у кровати, аккуратно застёгивая запонки. Металл тихо щёлкал под его пальцами, отражая свет настольной лампы. Он чуть наклонился, проверяя, ровно ли легла манжета, когда в дверь раздался мягкий стук.   — Войдите, — сказал он, не отрывая взгляда от рубашки.   Дверь приоткрылась, и в комнату вошла Эмили, шагая босыми ногами по паркету. Она была в лёгкой домашней пижаме, на что Стефан невольно нахмурился, удивляясь тому, что она осталась в отеле, а не устроила этим вечером ночной забег по клубам.    Блондинка потянулась, лениво прикрывая рот ладонью, и спросила, наблюдая, как отец поправляет воротник рубашки:   — Ты куда, пап?   Мужчина бросил короткий взгляд в зеркало, убедившись, что галстук сидит идеально, и ответил сухим, почти сдержанным тоном:   — Бонтен пригласили на ужин.   Форд сказал это бездумно, почти на автомате. Но стоило словам сорваться с его языка, как он понял, кому он это сказал. И внутри у него что-то резко стянулось.   Слишком поздно.    Эмили мгновенно приподняла брови, чуть склонив голову.   — Бонтен? — переспросила она, будто случайно, но в голосе звучала явная заинтересованность. — Те самые партнёры, у которых мы были тогда на мероприятии?   Стефан коротко кивнул, доставая из ящика часы.   — Да.   Бонтен. Для Эмили это слово до последнего оставалось чем-то туманным. Японская корпорация, которую она представила себе в своём стиле: успешной, богатой, наполненной опасной харизмой взрослых мужчин, с которыми её отец ведёт дела. Ничего интересного, что можно было бы запомнить. Но помнила она одно — имя. То самое, которое запомнилось слишком сильно. Настолько сильно, что в последнее время Эмили просто не могла перестать думать о мужчине, которому оно принадлежало.    Девушка чуть прикусила нижнюю губу, наблюдая, как отец надевает пиджак. Ткань тихо скользнула по его плечам, и в тот момент, пока он застёгивал пуговицу, она спросила почти невзначай:    — Можно с тобой?   Стефан на секунду замер. Его рука застыла на одной из пуговиц, а взгляд уперся в отражение. В собственные глаза, в которых на минуту мелькнуло напряжение.     Просьба прозвучала спокойно, без капризов, но он знал свою дочь. За простыми словами Эмили всегда стояло что-то большее. И мысли о том, что она всё же не утратила интереса к Хайтани, вновь заполнили его голову. Он повернулся к ней, и их взгляды встретились.   — Зачем тебе туда? — спросил он, стараясь говорить ровно, но лёгкая настороженность всё равно прорезала его голос. — Это деловой ужин, Эмили. Тебе там будет неинтересно.   — Да ладно тебе, — протянула она. На её лице мелькнула беззаботная улыбка, руки скользнули к груди и мягко скрестились. — Мне просто скучно. Сегодня особо нет настроения идти гулять одной, а так хотя бы с тобой проведу время. Пусть и в формате делового ужина с твоими коллегами.    Она говорила непринуждённо, но глаза её блестели тем самым огоньком, который Стефан уже знал слишком хорошо. С того самого дня, когда она впервые спросила у него в машине: «Кто такой этот Ран Хайтани?». Тогда он ощутил неприятный холод вдоль позвоночника. И сейчас это чувство вернулось.   Ран Хайтани — не просто один из руководителей Бонтена, а один из тех людей, с которыми лучше не шутить. Человек, с которым предпочитают говорить коротко и по делу. Совсем не тот, на кого должна бросать взгляд его эмоциональная, импульсивная, избалованно-смелая дочь. Форд не хотел, чтобы Эмили пересекалась с ним снова. Не хотел, чтобы её капризы и любопытство привели их семью к неприятностям, которые потом нельзя будет откупить или уладить словами.   Но сказать прямо он не мог. Эмили не терпела запретов. Каждый «нет» для неё был как вызов.   Поэтому Стефан сделал то, что делал всегда — замолчал и стал думать.   Приглашение, пришедшее ему утром, действительно было на двоих — для него и его дочери: аккуратная карточка с печатью Бонтена, строгая формулировка, подписи. Но он решил даже не говорить об этом Эмили, предчувствуя, к чему всё может привести.    И всё же…    Это всего лишь ужин. Большой стол, десятки гостей, формальные беседы вокруг блюд, которые сменяют друг друга. Эмили быстро заскучает. Маловероятно, что она сможет даже подойти к Рану, если тот вообще там появится.   Форд глубоко выдохнул, будто отталкивая от себя тень тревоги. Блондинка стояла, слегка покачивая ногой, ожидая ответа. На губах полуулыбка, в глазах то самое упрямое выражение, которое он знал с детства. Если он скажет «нет», она всё равно найдёт способ и сделает только хуже.   — Можно, — произнёс он, наконец, чуть неохотно, поправляя пиджак.   Глаза девушки моментально блеснули.   — Правда? — спросила она так искренне, что он на мгновение увидел в ней маленькую девочку, которой когда-то позволил купить куклу за несколько тысяч фунтов из ограниченной коллекции. Но это мгновение исчезло быстрее, чем он успел моргнуть.   — Только если успеешь собраться за час, — добавил он твёрдо. — И прошу тебя, веди себя так же прилично, как было на мероприятии.   Эмили улыбнулась мягко, почти нежно…, но в этой улыбке был оттенок, которого он боялся. Озорство. Намёк на планы, которые никто не знал. Огонёк, что зажигался в глазах только тогда, когда перед ней появлялась новая цель.   — Конечно, папочка, — ответила она невинно, выходя из его комнаты и направляясь в свою. — Я тебя не подведу.   С минуту Эмили стояла совершенно неподвижно перед распахнутым гардеробом, будто зависнув между реальностью и той картиной, которая уже складывалась в голове. Потом в ней что-то решительно щёлкнуло, и она уверенно сорвала с себя халат.    Времени было в обрез.    Движения стали быстрыми, целеустремлёнными пока она перебирала наряды. В голове уже мелькали обрывки предстоящего ужина: строгие лица мужчин и женщин, сидящих за длинным столом; японская речь с примесью английского; приглушённый свет ресторана; запах еды и он — спокойный, холодный, властный. Форд буквально видела этот момент. Как войдёт в зал, как его взгляд скользнёт по ней и на миг задержится. Ну, или, по крайней мере, Эмили мечтала, чтобы так оно и было.    С того визита в «Orchid & Bluebell» она больше не виделась с ним. Не потому, что не хотела — нет. Напротив, желание лишь росло. Просто считала, что бессмысленно бегать в заведение и сидеть в ожидании, гадая, появится он сегодня или нет. Один раз можно было позволить себе такую слабость, но повторять это казалось ей слишком жалким. Совсем не в её стиле. Нужен был другой повод встретиться с ним. И любимый папочка сам того не желая, подарил ей этот идеальный шанс.    Когда час истёк, Эмили появилась в коридоре номера, где её уже ждал отец. На ней был удлинённый серый жакет холодного оттенка, идеально подчёркивающий линию плеч и талию. Снизу выглядывала короткая складчатая юбка того же оттенка. На ушах длинные серьги, поблёскивавшие при каждом повороте головы. Волосы были собраны в аккуратный низкий пучок.   — Я готова.    Стефан коротко кивнул. Мужчина уже понимал, что совершает ошибку, но пути назад не было.   — Хорошо. Поехали, — ответил он, открывая дверь номера и пропуская её вперёд.  

***

  Ресторан, в котором проходил ужин, был оформлен в китайском стиле. Главный зал был залит мягким тёплым светом от подвесных китайских фонарей. Свет от них был приглушённым, почти интимным. Повсюду стояли аккуратно расставленные столы, а на стенах висели картины эпохи Цин. Из кухни тянулись ароматы жареной утки, имбиря, соевого соуса, чеснока, сладкого чили. Воздух был плотно насыщен специями. Вокруг слышалось звяканье бокалов гостей и их тихие разговоры.   Зал, где проходил ужин, был отделён от основного помещения. За длинным прямоугольным столом уже собирались гости — представители Бонтена и несколько особенно близких партнёров, включая иностранных. Каждый сидел строго на своём месте, заранее обозначенным карточкой с именем. Эмили скользнула взглядом по ряду карточек и увидела своё имя рядом с табличкой отца. А потом её взгляд ушёл чуть дальше.   Прямо напротив её места, через стол сидел он.   Ран Хайтани.   Мужчина был одет просто, но безупречно: тёмный костюм, белая рубашка без галстука была слегка расстёгнута у воротника, открывая кусочек кожи. Достаточно, чтобы взгляд невольно зацеплялся за татуировку на шее. Он что-то говорил на японском незнакомому для Эмили мужчине справа с фиолетовыми волосами, подстриженные в прическу маллет, и даже не заметил её сразу. Но когда девушка села на своё место, Ран поднял взгляд. Их глаза встретились.   Уголки губ Эмили медленно изогнулись лукаво, почти играючи. Она прекрасно понимала, что он не ожидал увидеть её здесь, и это само по себе доставляло ей тихое удовольствие.   Ран заметил её реакцию, и мышцы на его лице едва заметно дрогнули. Хайтани чуть раздражённо повёл бровью, потом вернул взгляд к Риндо, продолжив разговор так, словно ничего не произошло.   Когда все гости прибыли, официанты начали приносить блюда. На столах появлялись миниатюрные спринг-роллы с хрустящей золотистой корочкой, жареные королевские креветки в остро-сладком китайском соусе, суп с уткой, от которого поднимался лёгкий пар, пахнущий специями и цитрусом.    Эмили вежливо благодарила официантов, слегка улыбалась, но почти не притрагивалась к еде. Она бросала на тарелку короткие взгляды, просто чтобы не выглядеть неучтивой, но её мысли были далеко. Всё внимание с начала ужина было приковано к одному человеку за столом. К тому, кто сидел прямо напротив.   К нему.   Она наблюдала за Раном сосредоточенно, словно хищник из тени. Светловолосой было интересно всё: как он держит палочки, как спокойно разговаривает, как его пальцы касаются бокала, как он смотрит на собеседника. У него было то самое выражение лица, которое невозможно подделать. Выражение человека, привыкшего к власти и к тому, что мир подстраивается под него, а не наоборот. Он не нуждался в том, чтобы кого-то впечатлять. И именно это сводило её с ума сильнее всего.   — Итак, господа, — произнёс один из партнёров, слегка поднявшись и оглядев всех. — Рад, что мы, наконец, собрались. Есть несколько вопросов, которые следует обсудить до конца этого месяца.   Эмили заметила, как все присутствующие по обе стороны стола слегка выпрямились, словно показывая, что важная часть вечера началась.   Стефан кивнул, слегка повернув голову в сторону Рана, и произнёс:   — Я рад видеть, что наш проект развивается. Надеюсь, у вас не возникло проблем с поставками?   — Всё идёт по плану, — ответил Ран низким голосом, глядя прямо на Стефана. — Мы решили вопрос с последней партией.   Разговор между всеми шёл спокойно, но за вежливостью чувствовалось напряжение. Никто не говорил прямо, каждое предложение имело подтекст. Они не упоминали товары, цифры или названия. Только намёки, которые понимали лишь некоторые из присутствующих. «Проект», «партия», «логистика», «маршруты» — за ними скрывались дела, о которых обычным людям лучше не знать.   Форд сидела тихо, чуть приподняв подбородок, аккуратно держа бокал, из которого почти не пила. Она смотрела на всех по очереди, как будто пыталась понять общий ритм разговора, но быстро бросила эту попытку. Девушка не понимала ни одного смысла, ни одного намёка.   И, честно говоря, ей было всё равно.   Цифры, проценты, какие-то линии, поставки, сроки — это было скучно. Слишком сухо, слишком серьёзно. Если бы она пришла сюда только ради этих обсуждений, то Форд бы уже давно спала, сидя за столом.    Но она пришла вовсе не за этим. Она пришла — наблюдать. За тем, кто сидел напротив.   Блондинка подпёрла щёку рукой, лениво продолжая делать вид, что слушает, но взгляд не отрывался от него. Ран разговаривал с кем-то слева, иногда чуть приподнимал подбородок, иногда делал короткую паузу, задумчиво водя пальцем по краю бокала. И хотя мужчина старался смотреть только на говорящих, его взгляд изредка всё-таки пересекался с синими глазами напротив.   Каждый раз, когда это случалось, по телу Эмили бежали лёгкие мурашки. Форд прекрасно видела, как влияет на него. Она видела, как сжимается его челюсть, как он чуть сильнее сдавливает бокал пальцами. Хайтани старался не смотреть на неё, но Эмили чувствовала его раздражение. И это будоражило её сильнее любого вина.   Ран, чувствуя пристальное внимание на себе, вновь повернулся к брату, цепляясь за любой нейтральный повод для разговора. Болтал о чём угодно: о грузах, маршрутах, даже о гребаной погоде, лишь бы не обращать внимания на девушку напротив. Но взгляд всё равно время от времени упрямо возвращался туда, где сидела она, будто пытаясь понять, что именно в этой наглой девчонке заставляет его замечать её вопреки всему здравому смыслу.   Постепенно ужин начал терять ту деловую строгость, с которой всё начиналось. После основных блюд официанты начали приносить чай, десерты, небольшие закуски. Всё выглядело идеальным. Напряжение за столом чуть ослабло, уступив место более лёгким, почти приятным разговорам.   Эмили сидела, будто погружённая в мысли, аккуратно крутя бокал между пальцами. Конечно, она старалась периодически вовлекаться в разговоры отца или сидящих рядом его коллег, чтобы не выглядеть странной со стороны и не привлекать внимания к своим истинным намерениям. Но, честно говоря, ей всё это было абсолютно неинтересно. На этот вечер ей было нужно только одно. То, чего она желает с каждой встречи с ним. Внимание Рана Хайтани. И она знала, что сегодня обязательно добьётся этого, даже если придётся разрушить весь этот вечер, не смотря на свои обещания Стефану.   Риндо чуть наклонился к старшему брату, опершись на руку и приблизив лицо так, чтобы слова не услышал никто, кроме Рана:   — Так это та девчонка, дочь Стефана? Та самая, о которой ты рассказывал?   Ран выдохнул через нос, слегка сжимая челюсть. Он не любил обсуждать её. Да что там, даже мысли о ней выводили его из себя. Голос, манера смотреть, поведение — всё раздражало. Её присутствие само по себе уже было испытанием.   — Да, — ответил он хрипловато, чуть ниже обычного тона. — Не знаю, чего она от меня хочет.   Младший медленно повернул голову и бросил короткий взгляд в сторону Эмили. Девушка как раз в этот момент притворялась, склонила голову, будто внимательно слушает чей-то тост, но глаза все ещё смотрели туда, где сидел Ран. Уголки губ Риндо дёрнулись в едва заметной ухмылке.   — Очевидно, тебя, — тихо ответил он.   Старший чуть повернул к нему голову. Взгляд стал предупреждающим.   — Риндо…   — Что? — младший Хайтани сделал максимально невинное лицо, хотя явно сдерживал смех. — Сам посмотри. Она же весь вечер прожигает тебя глазами.   — Заткнись, — бросил Ран негромко, но с такой сталью в тоне, что брат только поднял руки, показывая, что сдаётся.   Ран собирался добавить что-то колкое, просто чтобы поставить точку в разговоре, но в этот момент рядом появился Какучо. Он сел рядом с Риндо на свободный стул и обратился к братьям:   — Хайтани, — ровно произнёс Хитто, — по поводу новой партии. Надо уточнить сроки отгрузки. Майки планировал встречу на днях, и он хочет, чтобы всё было готово заранее.    Разговор сменил направление и окончательно втянул Рана обратно в рабочее русло. Какучо что-то уточнял. Риндо уже пролистывал документы на телефоне, сверяя сроки и графики. Всё было привычно, спокойно, ожидаемо.    И именно в этот момент он почувствовал это.    Лёгкое прикосновение у щиколотки. Мягкое, скользящее, осторожное. Ран на секунду замер, думая, что ему просто показалось, но прикосновение повторилось. Оно было настолько неожиданным, что он едва заметно вздрогнул. Тонкая нога в туфле скользнула вдоль лодыжки, потом поднялась выше — медленно, уверенно, будто зная, что делает.   Он моргнул. Сердце на секунду сбилось с ритма. Разговор с братом и Какучо словно стал фоном, приглушённым и неважным.   Никто другой в этой комнате не мог позволить себе такое.   Переводя взгляд, он встретился с её глазами. Эмили уже не притворялась. Не играла в наблюдательницу. Смотрела прямо на него. Своими синими глазами цвета сапфира. В них была игра, вызов и желание. На губах играла улыбка. Невинная внешне, но абсолютно порочная по смыслу.   Ран прищурился. Взгляд лиловых глаз стал ледяным, что любой другой человек мгновенно бы остановился и опустил бы глаза, но Форд лишь сильнее усмехнулась.   Он едва не сжал кулаки. Снаружи Ран Хайтани оставался всё таким же спокойным, собранным, невозмутимым. Но внутри всё кипело. Горело. В нём смешались раздражение, ярость…, и ещё что-то, что он категорически отказывался признавать.   Светловолосая делала это специально. Медленно. Уверенно. Нога снова скользнула вдоль его, поднявшись на этот раз чуть выше, к колену. Хайтани едва не выругался вслух. Мышцы напряглись, а пальца незаметно вцепились в край стола.    — Ран, ты что думаешь? — спросил Хитто, резко вытаскивая его из мыслей, не подозревая, что в этот момент происходит под столом.   — О чём? — вырвалось у него слишком резко, почти рыком.   — О новых маршрутах в портах, — вмешался младший, заметив, что брат явно не здесь мыслями.   — Потом обсудим, — бросил Ран хрипло. Голос стал ниже, грубее, чем обычно, будто он с трудом удерживал себя в руках.   Какучо и Риндо недоумённо переглянулись между собой, но не стали дальше задавать лишних вопросов и вернулись к своему разговору.    Ран отвёл глаза от них, с усилием отстраняя ногу Эмили, своей собственной под столом, коротким резким движением голени. Но стоило ему подумать, что на этом всё, как её нога снова коснулась его. На этот раз ещё выше, словно дразнила его каждым движением. Его дыхание стало чуть тяжелее, но никто этого не замечал.   Хайтани не выдержал. И, всё так же глядя на неё, беззвучно произнёс одними губами:   — Прекрати.   Губы девушки чуть дрогнули, но она не остановилась. Наоборот, повела ногой выше, так, что подошва её туфли остановилась ровно напротив его паха.   Время будто замерло.   Он сжал зубы. Рука спустилась под стол и легла на край стула, чтобы не выдать себя. Нога оставалась там — неподвижная, дерзкая, властная. Она не шевелилась. Не дрогнула ни на миллиметр. За эту секунду Ран понял, что Форд вновь добилась своего. Снова сломала его холодную невозмутимость. Впервые за долгое время кто-то заставлял так часто выбивать его из равновесия.    Эмили чуть наклонилась вперёд, переплела руки перед собой, положив на них подбородок, а губы изогнулись в безмолвной торжествующей улыбке.   Ран ответил ей взглядом — тяжёлым, тёмным, таким, в котором читалось: ты пожалеешь об этом.   Форд, словно почувствовав смысл, чуть прикусила нижнюю губу и медленно убрала ногу, позволяя туфле снова коснуться пола. Глаза блеснули, как у кошки, которая знает, что загнала добычу в угол.   Хайтани взял бокал, поднял его к губам и сделал глоток, но в этот момент вино показалось ему слишком горьким. Он просто продолжал смотреть на Эмили, чувствуя, как между ними повисает опасное напряжённое молчание. Она знала, что делает, знала, что каждое её движение доводит его до грани.    Медленно, всё так же, не отрывая взгляда от мужчины, она поднялась со своего места. Стул чуть заскрипел по полу, но никто не обратил внимания. В зале царил лёгкий шум: смех, разговоры, оживлённые споры. Всё сливалось в единый фон.    Эмили прошла вдоль стола, будто просто направлялась к выходу из этого зала, но её шаг был слишком плавным, слишком осознанным. В каждом движении чувствовалось намерение и уверенность в том, что он пойдет за ней.    Ран видел всё. Как встала со своего места, как скользнула взглядом по нему, будто приглашая. Он хотел остаться, хотел сделать вид, что ему плевать, но внутри всё бушевало. Эта наглая девчонка дразнила его, испытывала его терпение. Специально толкала к тому, от чего он пытался держаться подальше. Ран пытался вновь сосредоточиться на разговоре с Какучо и Риндо. Хитто что-то говорил, младший Хайтани вставлял свои комментарии, мужчины обсуждали маршруты, сроки, поставки, но слова тонули где-то в шуме. Её образ не выходил из головы. Синие глаза, насмешливые, уверенные, и то, как её нога скользила по его под столом…   Хайтани больше не мог сидеть.   Через пару минут он поднялся. Слишком спокойно. Так, будто ему просто нужно было выйти ненадолго. Никто не заметил. Гости уже разбрелись по залу, общаясь стоя. Кто-то о чём-то спорил, кто-то смеялся, кто-то уже обсуждал новые бизнес-манёвры. Всё выглядело естественно. Ран спокойно, без спешки направился в сторону коридора, туда куда ушла Эмили.   Коридор тонул в полумраке и был освещён лишь мягкими лампами вдоль стен. Где-то вдалеке играла негромкая китайская мелодия. Мужчина остановился, осматриваясь. Он не знал, где именно могла оказаться Форд, но её едкие вишнёвые духи подсказывали направление лучше любой интуиции. Запах, который он ненавидел ровно настолько же, насколько помнил после того самого разговора в его кабинете, когда он приблизился к ней ближе, чем имел право. Взгляд скользнул в сторону дверей уборных. Он направился к ним, и когда толкнул одну из дверей, в нос ударил знакомый аромат духов.   Он увидел её сразу.   Эмили стояла у раковины, опершись ладонями о край столешницы, слегка наклонившись вперёд, проводя помадой по губам. Пара прядей выскользнула из идеальной причёски и мягко упали на лицо, а глаза блестели в предвкушении. Синеглазая не вздрогнула, когда он вошёл. Напротив, будто ждала этого.   Ран закрыл за собой дверь. Звук щелчка замка эхом прошёл по комнате. Он сделал несколько шагов вперёд. Тень легла на неё, полностью заслоняя приглушённый свет лампы.   — Какого хрена ты творишь? — голос прозвучал низко, глухо, с той хрипотцой, которая появлялась у него только тогда, когда он пытался держать себя в руках.    Форд оторвала взгляд от себя в зеркале. Не торопясь, закрыла помаду, опуская её в маленькую сумочку рядом. И лишь после этого выпрямилась. Повернула голову к нему, глядя снизу вверх. Во взгляде не было ни страха, ни смущения, ни извинений — только вызов.   — А что? Не понравилось? — протянула она лениво. Глаза опустились вниз, на его брюки, где ткань предательски выдавала его состояние. И почти шёпотом продолжила: — Ваша реакция говорит об обратном.   Ран резко подошёл ближе. Её слова, её действия за столом ударили по нему сильнее, чем он ожидал. Всё, что удерживало его от поступков, о которых он потом бы жалел: логика, деловые принципы, мысли о Стефане — растворились. Осталось лишь раздражение, перемешанное с чем-то, что он давно пытался в себе подавить.   Мужчина схватил её за подбородок, заставив приподнять голову. Движение было уже знакомым, точно таким же, как тогда, в клубе. Кожа была тёплой под его ладонью, дыхание сбилось. Длинные пальцы сильнее сжались на её челюсти, а большой палец провёл по её нижней губе. Медленно, почти грубо.   — Так сильно хочешь получить меня? — голос у него был таким низким, что слова почти вибрировали между ними. — Хорошо. Исполним твоё желание.   Эмили замерла. Дыхание стало неровным, грудь чуть вздымалась. Девушка смотрела на него снизу вверх с восторгом, как будто, наконец, получила то, чего добивалась. Её губы дрогнули, и она, не удержавшись медленно провела языком по его большому пальцу слегка обхватив кончик пальца губами.    Фиалковые глаза потемнели. На долю секунды в них вспыхнуло что-то опасное, запретное. Ран наклонился ближе. Настолько, что его дыхание коснулось её уха.   — Только твой папочка ничего не должен знать, поняла? — прошептал он, почти касаясь губами её кожи.   Эмили, медленно вбирая его палец глубже, быстро закивала, чувствуя, как между ног становилось жарко от его слов, его близости и его власти над ситуацией. В тот момент синеглазая не могла ни говорить, ни думать. Всё вокруг исчезло: звуки, стены, свет. Остался только он.    Хайтани резко подхватил её и посадил на холодную мраморную тумбу. Эмили выдохнула глухо, почувствовав, как он встал ближе, заняв пространство между её ног, не оставляя ей ни сантиметра для отступления. Он потянул её к себе и поцеловал. Губы прижались к её губам твёрдо, уверенно, требовательно. Форд коротко вздохнула ему в губы, подалась вперёд, потянув его за пиджак, будто боялась, что он отстранится.   Крепкие руки скользят от её талии до бёдер. Поцелуи опускаются на шею, оставляя мокрую дорожку. Девушка томно вздыхает, когда чувствует его ладонь под юбкой. Длинные пальцы отодвинули край её нижнего белья, медленно проводя по складкам, ощущая желанную влагу.    Хватка на его пиджаке усилилась. Дрожащий вдох, тот взгляд, в котором смешались вызов и полная покорность моменту — всё это ударило по нему сильнее любого слова. Хайтани понял: дальше сдерживаться бессмысленно. Да и времени у них почти не было. Любой мог заметить их отсутствие, и этот украденный отрезок реальности был слишком коротким, чтобы тратить его на сомнения.   Ран притянул её к своим бёдрам ближе и, расстегнув штаны, достал свой твёрдый член. Резкий толчок во всю длину и громкий стон Эмили заполонил всю комнату.    Форд вдруг резко вспомнила, где она находится.   В их мире сейчас существовало только тяжёлое дыхание, жаркие поцелуи, их страстная близость, но реальность напоминала о себе. Где-то за стеной ходили люди, кто-то мог подойти к двери, услышать, заметить.   Её глаза широко распахнулись, и она быстро закрыла свой рот ладонью, словно инстинктивно пытаясь удержать звук, который мог вырваться из рта при каждом его толчке.   Она чувствовала его в себе каждой клеточкой своего тела. Эмили хочется ещё, ещё и ещё. Так жадно, почти отчаянно, что чувствует: совсем немного — и она окончательно потеряет рассудок, растворившись в руках этого мужчины. Форд хочется потеряться в этом ощущении полностью. В его тепле, в том, что прорывается сквозь его сдержанность, в том, как он держит её, как его присутствие заполняет собой всё вокруг.   — Сильнее…, — выдохнула она сквозь пальцы, и в её голосе слышалась почти мольба. Будто ладонь на губах удерживала не звук, а её саму от того, чтобы она не растворилась в том, что он делал с ней своим взглядом, своим дыханием, своей близостью.   Ран коснулся её запястья, чуть сжал и отвёл руку от лица. Эмили не сопротивлялась. Она смотрела на него в упор, пытаясь дышать ровно, но каждый её вдох был коротким, тихим, дрожащим.   Хайтани наклонился и закрыл её рот поцелуем, начиная быстрее двигаться, уходя в рваный жёсткий темп, растягивая её до предела каждым толчком. Комнату наполнили непристойные звуки шлепков и приглушённые стоны Эмили в поцелуй. Ран чувствовал, как её стенки плотно обхватывают его член, словно умоляя никогда не отстраняться.   Девушку охватывают волны наслаждения, с каждым новым толчком, которые становились только глубже. А затем накал, к которому она сама же его подвела, обрушивается на неё одной волной. Настолько мощной, что дыхание перехватывает, а в груди всё будто сжимается до боли. Мир на секунду плывёт, а ноги отдают слабиной, от чего она опускается вперёд, обессиленно уткнувшись лбом в его плечо. Ран, чувствуя, как собственный оргазм уже близок, резко выходит из Эмили, изливаясь ей на бедро.   Когда всё стихло, в помещении повисла плотная тишина, нарушаемая лишь их тяжёлым дыханием. Эмили всё ещё лежала у него на плече, пытаясь собрать себя по кусочкам. Сердце билось в груди, щёки пылали, но на лице играла довольная усталая улыбка.   Ран, приходя в себя, медленно отстранился. Встал чуть в стороне, поправляя на себе одежду, пытаясь выровнять дыхание. На лице перемешалась смесь усталости, раздражения и странной пустоты. Мужчина понимал, что перешёл ту черту, за которую возвращения не будет. И то, что он не чувствовал ни капли сожаления, злило его ещё сильнее.   Эмили повернула к нему голову. Смотрела на него так, будто была полностью уверена в своей победе.   — Не так уж и долго вы сопротивлялись, — прошептала она, чуть усмехнувшись.   Ран резко выдохнул. Глухо, раздражённо, почти сорвавшись на рычание.   — Заткнись, Эмили. Просто заткнись.   Но она только лишь шире улыбнулась.  

***

  Ран вернулся в зал первым. Он шёл по коридору ровным, почти ленивым шагом. Со стороны могло показаться, что мужчина просто вышел проветриться или ответить на звонок, но внутри него всё кипело. Воздух казался слишком густым, как будто в нём до сих пор витал запах её отвратительных духов, напоминая о том, что только что произошло.    Он поправил пиджак, привычным точным движением выравнивая ткань. Никаких эмоций. Никаких следов. Холодный взгляд прямо перед собой, подбородок чуть приподнят, спина прямая. Ни один мускул на лице не выдавал ни тени того, что происходило в стенах ресторана.   Зал встретил привычным шумом. Люди продолжали разговаривать, смеялись, кто-то уже поднимал тосты за успешные сделки, официанты мелькали между столов, ставя новые бутылки и блюда. Он прошёл между несколькими людьми, бросив им вежливый, ничего не выражающий кивок, и сел на своё место, как будто никуда и не уходил.   Хайтани потянулся к бутылке с виски и налил себе немного. Сейчас ему нужно было что-то посильнее вина. Вино бы только усилило ту странную пустоту, что уже поедала изнутри. Сделал один глоток, потом второй, чувствуя, как лёгкое жжение спускается по горлу, но не приносит привычного успокоения.   Мысли роились. Он злился. Ненавидел то, что позволил ей вывести себя из равновесия. Ему хотелось убедить себя, что это просто момент. Вспышка раздражения, вызова, адреналина, да всего, что угодно, только не слабость. Но то, как её синие глаза смотрели на него в тот момент, то, как она подчинялась, как будто ждала этого — всё это возвращалось снова и снова.   — Чёрт, — тихо прошептал он себе под нос, вращая бокал в пальцах.   Ран понимал, что совершил ошибку. И не просто ошибку, а потенциально катастрофическую. Её отец Стефан Форд. Человек, с которым у них выстроено деловое сотрудничество, один из самых надёжных партнёров в Европе. И вот теперь… он, чёртов Хайтани, не просто перешёл грань, он сжёг её к чёртовой матери.   Да, никто не узнает. Никто не должен. Но сама мысль о том, что он позволил эмоциям и ей взять над собой верх, вызывала в нём такое яростное раздражение, что хотелось разбить бокал о стол. Он всегда считал, что держит всё под контролем. Что он холоден, расчётлив, что не поддаётся таким глупостям.   А теперь сидит здесь, пьёт виски, слышит её стоны в своей голове и чувствует резкий запах духов, будто эта девчонка всё ещё рядом.   Сделал ещё один глоток, но вкус виски почти не ощущался. Его фиолетовые глаза всё время смотрели туда, где был проход. И вот спустя пару минут девушка появилась.   Эмили шла спокойно, будто и правда только что вернулась из туалета, где просто подправляла макияж. Ни тени смущения на лице. Ни единого признака того, что она только что делала.    Блондинка прошла к своему месту. Даже успела улыбнуться кому-то из гостей и обменяться короткой фразой с официантом. Форд села рядом со Стефаном, который был слишком погружён в разговор с Риндо, чтобы заметить её возвращение.    Эмили взяла бокал вина, грациозным движением приподняла его к губам и сделала маленький пригубленный глоток.   Ран наблюдал за ней краем глаза, не поворачивая головы. Внешне он был абсолютно расслаблен, почти скучающе не заинтересован во всём вокруг. Но внутри каждая деталь её поведения задевала нерв. Она выглядела так, будто ничего не случилось. Ни намёка на тайну, спрятанную между ними в тесной комнате несколько минут назад.   И это выводило его из себя куда сильнее, чем если бы она смотрела прямо на него.   Эмили чувствовала его взгляд. Знала, что следит. Знала, что он не может не следить. И именно поэтому не повернула голову в его сторону ни на секунду.   Она, несмотря на всю внешнюю глупость, несмотря на этот наигранный фасад, сделала то, что не удавалось никому. Заставила его потерять контроль. И теперь сидела, словно ничего не произошло, полностью уверенная в своей победе.   Старший Хайтани перевёл взгляд на Стефана. Тот оживлённо что-то рассказывал Риндо, жестами подчёркивая каждую деталь, улыбаясь своей чуть усталой, но искренней улыбкой. Ирония ситуации ударила сильнее любого удара.   Он вновь посмотрел на дочь Форда. И в глубине сознания мелькнула мысль, тихая, едкая, неприятно точная: Да,она выполнит обещание. Она ему ничего не расскажет.   Не потому, что боится. Не потому, что не захочет проблем. А потому что ей понравилось.   Ран это видел тогда в её глазах. Расширенные зрачки, дыхание, которое сбивалось, когда он держал её. Видел, как она отзывалась на каждое его движение, как подчинялась, как дрожала. Для неё всё это было подарком. Слишком ценным, чтобы разрушать.   В это время Риндо продолжал разговаривать со Стефаном, поддерживая вежливую беседу. Но краем глаза он уже заметил, что его старший брат вернулся и сидит на своём месте. На первый взгляд Ран выглядел как обычно. Его лицо было собранным, непроницаемым, как всегда.   Но младший знал старшего слишком давно, чтобы купиться на эту маску. Он дождался удобного момента и, когда разговор подошёл к концу, направился к брату.    Ран, сидевший на своём месте, слушал чей-то разговор за столом, иногда едва заметно кивая, будто поддерживая тему. Но Риндо видел пустоту в его взгляде, видел, как мыслями он совсем не здесь. Мужчина едва заметно напрягся, когда рядом опустился Риндо.   — Скажи мне спасибо, — тихо прошептал младший, едва шевеля губами, чтобы никто не услышал. — Я занял разговором её отца.   Ран нахмурился, но взгляд даже не поднял, только нервно повёл бровью.   — О чём ты? — произнёс он спокойно, пытаясь делать вид, словно не понимает.   Риндо ухмыльнулся, наблюдая за ним сбоку.   — Не прикидывайся, — сказал он вполголоса. — Ты был с его миленькой доченькой. Разве нет?   Старший Хайтани замер. На долю секунды, почти незаметно. Но для младшего этого было достаточно. Через мгновение Ран уже снова был непроницаем. Он бросил на брата короткий, ледяной взгляд.   — С чего ты взял? — отрезал он.   Риндо закатил глаза, чуть откинулся на спинку стула и тихо хмыкнул.   — Серьёзно? — протянул он, будто не веря в то, что Ран вообще задаёт этот вопрос. — Вы весь вечер переглядывались, особенно она. Да и к тому же я видел, как вы уходили. И тебе чертовски повезло, что это заметил только я.   Он наклонился ближе, понижая голос так, что слышал только брат.   — Повезло, что Майки свалил ещё в начале ужина, когда официальная часть закончилась. Представь, что было бы, если бы это заметил он. А он бы заметил, не сомневайся. Или…, что, если бы это заметил Стефан. А, Ран?   Ран медленно выдохнул и скрестил руки на груди. Он молчал несколько секунд, глядя вперёд, будто что-то взвешивал внутри, а потом тихо, почти устало произнёс:   — Не начинай.   — Да я и не начинаю, — с лёгкой понимающей усмешкой сказал Риндо, покачивая головой. — Просто ты всегда был умным, брат. Но сейчас, давай честно, — он наклонился ближе, — ты не подумал. Нихрена не подумал.   — Я сказал, — Ран резко повернулся к нему, встречаясь взглядом, — не начинай.   Взгляд старшего был ледяным. Но Риндо не испугался. Слишком много лет он видел этот взгляд, чтобы дрогнуть. Он поднял руки в жесте капитуляции, хотя бесстрашная ухмылка так и не исчезла с его лица. Младший прекрасно видел, что злость Рана направлена не на него, а на самого себя.   — Ладно, ладно, — пробормотал он, беря со стола бокал с вином. — Просто постарайся быть осторожным.   Ран не ответил. Внутри у него бушевал настоящий шторм, но он делал всё, чтобы не выдать ни одной эмоции. Он прекрасно знал, что брат прав. Знал, что ввязался в игру, где ставки куда выше любых денег и репутации. Где на кону что-то, что может рухнуть одним неверным шагом.   Если бы об этом узнал Майки — всё, конец. Он знал, чем это грозит. Майки не прощал ошибок. Ни один из них не имел права рисковать деловыми связями ради личных порывов.    А если бы узнал Стефан…    Чёртов Стефан Форд. Человек, которого Хайтани действительно уважал. Он представил лицо Форда — спокойное, уверенное, деловое. И представил, как всё это рушится из-за него. Из-за его идиотского решения, из-за его внезапного порыва, эмоций, которые он так презирал в других.   Он больше не поведётся. Никогда. Эмили может быть красивой, дерзкой, нахальной — неважно. Слишком многое стоит на кону. Он не может позволить себе повторить такую ошибку. Даже малейшую.   Да, он ошибся. Один раз. Но второго не будет.  

***

  Когда Форды вернулись в свой номер, их встретила привычная тишина отеля: мягкий приглушённый свет ламп, лёгкий, едва слышимый гул кондиционера, свежий запах чистого постельного белья.    Эмили шла впереди. Каблуки постукивали по полу. На лице играла довольная, почти беззаботная улыбка. Она выглядела странно умиротворённой, будто этот ужин был самым чудесным событием за последние месяцы. Стефан, закрывая за ними дверь, медленно снял пиджак и бросил на неё короткий взгляд и нахмурился.   — Чего такая счастливая? — спросил он, чуть прищурившись. — Я думал, тебе будет скучно на ужине.   Девушка, не оборачиваясь, сняла серёжки и кончиками пальцев слегка помассировала уши. Тяжёлые украшения оставили лёгкое напряжение на коже. Только после этого она медленно повернулась к нему. Губы изогнулись в невинной улыбке.   — На удивление, вечер был интересным, — ответила она непринуждённо, будто говорила о чём-то совершенно обыденном. — Даже эти скучные разговоры о ваших бизнесах показались не такими нудными. Да и китайская еда оказалась вкусной.   Форд внимательно посмотрел на неё, пытаясь понять, говорит ли она искренне или снова играет в свои маленькие манипулятивные игры, которые она любила ещё с подросткового возраста. Он ожидал, что она вернётся уставшей и будет ворчать, как всё было скучно, а сам ужин тянулся вечно. Но сейчас перед ним стояла дочь, на лице которой сияла сияющая, почти… счастливая улыбка.   — Вот как, — произнёс он спокойно, не подавая виду, но внутренне ощутив лёгкое облегчение.   Едва заметный, почти неслышный выдох вырвался из его груди. В его голове крутилась лишь одна мысль: слава богу, она ничего не натворила. Никаких выходок, скандалов, ненужных разговоров. Просто ужин. Всё прошло тихо, спокойно, без сюрпризов.   — Я пойду к себе, — сказала она мягко. — Устала немного.   — Конечно, — кивнул Стефан, уже поворачивая в сторону своей спальни. — Отдыхай.   Мужчина закрыл за собой дверь, даже не подозревая, что на лице дочери появилось выражение, совсем не похожее на усталость.   Она прошла в комнату и аккуратно прикрыла дверь, но стоило замку тихо щёлкнуть, как из неё прорвался тихий задушенный смех. Настолько искренний и переполненный эмоциями, что ей пришлось прижать ладонь к губам, чтобы не выдать себя.   Скинув с ног туфли, она почти подпрыгнула на месте. Потом ещё раз. И ещё. Пока не вскрикнула от счастья, моментально снова зажав рот ладонями.    Форд не могла поверить, что всё это произошло на самом деле. От того, как он смотрел на неё через стол до того, как шагал следом в коридоре. Как стоял напротив с холодным раздражённым взглядом, и как этот взгляд изменился, когда он приблизился. Эмили зажмурилась, прижимая ладони к лицу, чувствуя, как сердце бешено колотится.    Светловолосая вспомнила, как он наклонился к ней, как его дыхание коснулось её кожи — горячее, близкое, слишком интимное. Его голос был тихим, но в нём звучала та власть, от которой у неё по спине пробежали мурашки.   — Только твой папочка ничего не должен знать, поняла?    Она закусила губу, и её дыхание стало неровным.   Да, эти слова. Именно они теперь звучали в её голове, как навязчивая мелодия. С одной стороны — предупреждение, приказ, почти угроза. А с другой — обещание. Тайна и странная, опасная близость, которая с этого момента принадлежала только им двоим.   Эмили опустилась на кровать, как будто ноги сами перестали её держать, и откинулась назад, погружаясь в мягкие подушки. Волосы золотистым водопадом рассыпались по белоснежным простыням. Она прижала ладонь к груди, чувствуя, как быстро бьётся сердце.   — Господи, — прошептала она, глядя в потолок. — Я не могу поверить, что он действительно это сделал.   Она тихо рассмеялась, чувствуя, как по телу пробегает сладкая дрожь. Ран Хайтани. Человек, которого сложно вывести из равновесия. Почти невозможно. И вот он сорвался. Из-за неё.   Форд вспомнила, как он смотрел на неё в конце ужина. Короткий, но прожигающий, тяжёлый, почти яростный. Там было всё: раздражение, злость, яркий всплеск желания, от которого её собственное дыхание сбилось даже сейчас, спустя время.   Эмили повернулась на бок, схватила подушку и прижала её к себе, утопая лицом в мягкой ткани.   — Не волнуйтесь, мистер Хайтани, — прошептала она в подушку так тихо, что едва сама услышала собственные слова. — Ваш секрет в безопасности.   Усмехнувшись, она закрыла глаза и позволила своему телу погрузиться в мягкость постели. Её мысли тонули в воспоминаниях, сердце всё ещё стучало быстро, а на губах не угасала улыбка.    Этой ночью Эмили заснула со сладким ощущением личной победы.