Глава III. «Baby, let the games begin»

— Мам, почему вы с папой назвали меня «Эмили»? — тоненький голосок прозвучал неожиданно серьёзно для шестилетней девочки. — Что означает это имя?   Сьюзан на мгновение оторвалась от готовки. Она обернулась к дочери и тепло улыбнулась, взгляд скользнул по порванным колготкам. Эмили снова упала, разодрав коленки. Вечно неугомонная, она целыми днями бегала по двору дома, как маленький ураган. Аптечка с пластырями и мазями давно стала главным помощником семьи Форд с появлением слишком энергичного ребенка.    — Когда я была совсем маленькой, — тихо начала она, — моя бабушка перед сном читала мне книги Люси Мод Монтгомери. Больше всего мне нравился роман «Эмили из молодого месяца».    Маленькая Эмили с лёгким кряхтением забралась на стул, не обращая внимание на свежие царапины на коленях, и устроившись поудобнее, с любопытством впитывала каждое слово матери.    — Эмили Старр была моей любимой героиней, — продолжила Сьюзан, помешивая суп в кастрюле. — Такая честная, такая упрямая... Мне всегда хотелось быть похожей на неё. И я решила, что назову свою дочь в её честь.   — Правда? — девочка вспыхнула восторгом. — Тогда почитай и мне эту книжку тоже! Пожалуйста, мама!   Сьюзан тихо рассмеялась и, выключив огонь на плите, подошла к дочери, мягко поцеловав её в тёплую детскую щёку.    — С удовольствием, милая.    Эмили с присущей детям вредностью начала неистово вытирать поцелуй, и в тот же момент вспомнила, что мама так и не ответила на второй вопрос.   — Но, мам, всё же…, что означает моё имя?   — «Нежная».    Конечно, Эмили Форд не стала второй Эмили Старр. И хотя Сьюзан когда-то думала, что дочь вырастет такой же тихой, но упорной девочкой, какой была её любимая героиня, сама Эмили оказалась полной противоположностью. Если Старр была создана из тишины и творческого духа, то в Форд с самого детства жила буря. Она не прятала чувства, а выпускала их наружу. Не стремилась к уединению, а наоборот, предпочитала жить ярко, заводя новые знакомства и любила быть в центре внимания.   Да и само имя, как позже она узнала, не ограничивалось только вариантом «нежная». Например, в латинском толковании оно означало «соперница», а в греческом — «подобная божественной» или же «льстивая». Какому значению верить, Эмили не знала, но с тех пор у неё появилось маленькое личное увлечение — искать происхождение и смысл имён своей семьи, друзей или просто людей, которые вызывали в ней интерес.   Так, после того мероприятия Бонтена она засела за ноутбук, выискивая значение имени Рана. Найти было несложно: достаточно было приписать к запросу «японское значение» и гугл сразу же выдал ей точный ответ — «Орхидея».   Теперь совпадения с клубом «Orchid & Bluebell» казались уж чересчур очевидными. Правда, Эмили не знала, что за «колокольчик» скрывается во втором слове названия, но то, что первое слово совпадало с именем Рана, показалось ей знаком. К тому же, благодаря тому небольшому рабочему разговору между сотрудниками, она знала, что у владельца клуба фамилия — «Хайтани». Слишком уж много совпадений, чтобы быть случайностью.   Сделав себе пометку в мыслях — сходить в ближайшее время повеселиться в клуб и проверить свою догадку, Эмили уснула крепким сном.  

***

  Машина плавно остановилась у входа в знакомый клуб, и Эмили, не теряя уверенности, вышла наружу. Ночной воздух обдал кожу осенней прохладой, заставив девушку поёжиться, и она поспешила войти в здание. «Orchid & Bluebell» внутри был всё таким же роскошным, как она помнила. Вот только теперь Форд смотрела на него иначе.    Отказ Хайтани задел её сильнее, чем она ожидала. Слишком уверенным, холодным и прямым был его ответ — с той самой едва заметной усмешкой на его устах. И именно поэтому Эмили сейчас здесь. Она не могла просто отпустить ту ситуацию. Редко кто-то мог выбить её из равновесия одним-единственным, но столь прямолинейным ответом.   Она не имела ни малейшего представления, как будет искать его здесь. Тем более, Эмили всё еще не была уверена, что клуб действительно принадлежал ему. Но, понадеявшись на удачу, направилась к бару. Возможно, ей удастся узнать что-то там или же сам Ран решит появиться сегодня.   — Лонг-Айленд, пожалуйста, — сделав заказ у бармена, Эмили забралась на барный стул и скользнула взглядом по залу.    Форд наблюдала за людьми вокруг, стараясь выцепить в толпе знакомую фигуру. За соседним столиком громко смеялась компания. Весь их стол был обставлен бутылками алкоголя — явно отдыхали уже продолжительное время. У барной стойки темноволосый парень что-то сладко шептал девушке в блестящем платье, скользя взглядом по её фигуре. Пара девчонок неподалёку позировала для фотографий — наверняка, чтобы потом выложить их в социальную сеть, хвастаясь всем, как весело они провели ночь. Но среди всех этих людей нигде не было видно его.    Когда бармен поставил перед ней бокал, она поблагодарила его и сделала первый глоток. Лонг-Айленд, в котором смешивались несколько видов алкоголя, быстро начал разливать по телу тёплую волну, позволяя Эмили чуть расслабиться и уйти в свои мысли.   Форд позволила себе немного воображения. Закрыла глаза всего на секунду и представила, как он может появиться. Спокойный, уверенный, как в тот вечер. Может, он не заметит её и просто пройдёт мимо. Или наоборот, узнает и снова скажет что-нибудь такое, что прежде она не слышала ни от одного мужчины.   Наверное, всё же кое-что объединяло её с Эмили Старр. Обе носили в себе огромный внутренний мир, и богатая фантазия действительно была их общей чертой.    Время тянулось мучительно медленно. Она то смотрела на часы, то на почти пустой бокал, потом снова на людей вокруг. Каждый раз, когда в зал заходил мужчина, её сердце подскакивало и тут же успокаивалось, когда становилось ясно, что это не он.   — Ебанная «орхидея», где ты? — тихо, с небольшим раздражением пробормотала Эмили, нетерпеливо подёргивая ногой.    В очередной раз кто-то вошёл в клуб, и Эмили уже с немного уставшим любопытством перевела взгляд в ту сторону. Мимо прошло несколько мужчин. Форд заметила, как бармен чуть выпрямился, а официанты вокруг разом стали внимательнее и серьёзнее.    Так не реагируют на обычных клиентов.    Она прищурилась, внимательно всматриваясь в лица вошедших. Уголки её губ медленно поползли вверх, когда взгляд зацепился за знакомые черты лица. В груди смешалась яркая смесь волнения, интереса и почти хищного восторга. Горячая, почти торжествующая волна прокатилась по всему телу. Всё-таки Эмили была права. Это действительно был его клуб.    Ран Хайтани. Та самая «Орхидея» клуба.    — Похоже, удача сегодня на моей стороне.   Форд сидела у барной стойки, покачивая бокалом с остатками коктейля, и наблюдала, как Хайтани спокойным шагом направляется на второй этаж. Скорее всего, там находилась административная часть заведения. Она сама не понимала, что чувствовать: радоваться тому, что он её не заметил, или же огорчаться. Не знала, сколько он пробудет наверху. Возможно, пару минут, несколько часов или же всю ночь. Но одно было ясно: она и так достаточно уже прождала, и ничего не изменится, если подождёт ещё чуть-чуть. Да и коктейли здесь вкусные, убить время ими она вполне сможет.    Девушка продолжила делать вид, будто просто любуется за жизнью вокруг, но взгляд то и дело скользил туда, где он исчез.   Прошло полчаса, слишком долгих и вязких, наполненных ожиданием, прежде чем она вновь увидела его силуэт. В Эмили снова вспыхнул огонёк торжествующего восторга. Она покачала головой, не сдерживая улыбки, вновь восхищаясь своей удачей. Ей нравились такие моменты, когда жизнь подстраивается под неё и всё складывается так, как ей нужно.    За время ожидания Форд успела продумать план. Рядом с лестницей, ведущей на второй этаж, располагался коридор к уборным — идеальное место, чтобы «случайно» пересечься. Она видела, как Ран спокойно спускался по ступенькам, не отрываясь от телефона. Каждый его шаг был выверен, осанка прямая, взгляд был слишком сосредоточенным и внимательным. Было очевидно, что в маленьком гаджете сейчас творились какие-то рабочие дела.    Эмили поднялась из-за барной стойки, поправила платье, мягко облегающее её тело, и направилась в нужную сторону. Когда он уже спустился вниз, она прошла рядом. Настолько близко, что один неверный шаг, и они бы действительно столкнулись. Намеренно пройдя мимо, будто вовсе не замечая его, девушка двинулась в сторону туалета.   Ран слега приостановился, чтобы не столкнуться с проходящей мимо девушкой. Оторвавшись от телефона, он поднял взгляд, оглядел её со стороны, и в его глазах промелькнуло узнавание.    — Мисс Форд?    Эмили остановилась так естественно, будто действительно не ожидала, что её окликнут. Она медленно повернула голову. На лице — идеально отрепетированная, почти театральная удивлённость с лёгким оттенком игривости в глазах.   — О? Мистер Хайтани, — произнесла она едва заметной улыбкой. — Не думала, что встречу вас здесь. Что вы тут делаете?   — Это мой с братом клуб, — Ран слегка усмехнулся, убирая телефон в карман брюк.   Эмили чуть приподняла брови. На мгновение её выражение стало удивлённо-наивным, словно она действительно видела всё это впервые. Медленно провела взглядом по залу, по столам, сцене, танцующим людям, бару, за которым только что сидела, и, чуть склонив голову, сказала:   — Честно? Выглядит потрясающе. Я уже здесь второй раз и…, — её голос звучал притворно искренне, с мягкой интонацией восхищения. — Мне безумно тут нравится.   Ран хмыкнул. Его взгляд скользнул по ней — от лица к шее, по ключицам, ниже по линии выреза, где платье снова сидело чересчур откровенно. Он видел, как тщательно она продумала образ. Как уверенно держится. Как осознанно выбрала именно такой наряд. Очевидно, что она пришла сюда не просто отдохнуть и выпить пару бокалов.    Она здесь намеренно.    — Ясно, — коротко сказал он, и уголки его губ едва дрогнули. — Приятно слышать.   В его голосе не было тепла. Форд отчётливо ощутила, насколько сухо прозвучали его слова. Он снова держал её на расстоянии, не переходя дозволенной черты. И Эмили это совершенно не нравилось.    Она наклонила голову чуть вбок, позволяя волосам мягко соскользнуть по плечу, и подняла на него взгляд снизу вверх. Из её губ сорвался тихий смешок.   — Вы всегда так серьёзны, мистер Хайтани? Или только со мной?   Он отвёл взгляд на секунду, словно обдумывал ответ. Решал, стоит ли вообще реагировать на неё. Затем снова посмотрел прямо на девушку. И в его глазах мелькнуло что-то между усталостью и раздражением.    — У вас богатая фантазия, раз считаете, что вы особенная, — сказал он ровно. Ран сделал пару шагов вверх по лестнице, явно намереваясь уйти, и уже холоднее добавил: — Наслаждайтесь вечером, мисс Форд.   Ран вернулся в свой кабинет, и шум клуба растворился за стенами, превратившись в далёкое ленивое эхо басов. Просторное помещение встретило его мягким тёплым светом. На стенах висели картины в минималистичном стиле. На массивном столе аккуратно лежали документы и несколько папок. Он прошёл к столу, привычным движением снял пиджак и повесил его на спинку кресла.    — Чёрт, я же хотел попросить бармена сделать мне напиток, — недовольно произнёс Ран, только сейчас вспомнив, зачем спускался вниз. — Ладно. Сойдет и обычный виски.    Мужчина направился к небольшому мини-бару у стены. Достав бутылочку «Yamazaki» он медленно налил себе немного виски, наблюдая, как янтарная жидкость стекает по стенкам бокала.   Первый глоток прогрел горло. Второй — прояснил голову.   В голове вновь всплыло лицо дочки Стефана. Конечно же, он видел, как она мастерски врала. Работа в Бонтен требовала уметь отличать ложь от правды с одного взгляда. Там ложь жестоко наказывалась, особенно та, что стоила денег и информации. И уж точно не стоило ожидать, что он поверит девушке, которая проявила значительно очевидный интерес еще в тот вечер. Это все не было случайностью: все было спланированно. Каждый шаг. То, как она делала вид, осматривая зал, как раздавала комплименты его с Риндо клубу и особенно как «случайно» столкнулась с ним именно здесь.    Хайтани терпеть не мог подобных девушек. Пустых. Поверхностных. Глупых. Тех, кто думает, что может плести интриги, быть загадочными и казаться интересными. Они стремятся выглядеть уверенными, независимыми, а на деле оказываются простыми, предсказуемыми и насквозь прозрачными. Таких Ран видел слишком много.    Обычно он не придавал значения подобным встречам. Женщины в его жизни появлялись и исчезали быстро: без чувств, без обещаний, без будущего. Он никогда не испытывал ни сожаления, ни настоящего интереса. Всё просто: один вечер, одна ночь, иногда даже несколько часов — и всё. Ему не нужны были привязанности. Привязанность — это слабость. А слабости Хайтани не прощал даже самому себе.    И всё же… Эмили Форд выбивалась среди них.    Она отличалась своей настойчивостью и упорством. Абсурдным, раздражающим, почти тупым. Обычно, если Ран отсекает общение, женщины понимают это с первого раза и стараются больше не появляться в его жизни. Форд же, похоже, было абсолютно плевать. Либо она действительно не знала, кто он такой, что для дочери Стефана звучало совершенно нелепо, либо она была просто дурой.    Ран поставил бокал на стол, опёрся ладонями о край и посмотрел в окно. Город отражался в стекле размытыми огнями. Токио в ночи всегда казался живым, ярким и в то же время притягательно опасным. Мужчина медленно прикрыл глаза, позволяя собственным мыслям вновь поглотить себя.    Стефан Форд был человеком, с которым они работали не первый год. Один из самых важных партнёров за границей. Один из редких людей, которым Бонтен действительно доверял. Он всегда держал слово, был хладнокровным и надёжным. Майки лично рекомендовал всей верхушке не ломать с ним связи.   И Хайтани прекрасно понимал, к чему может привести малейшая ошибка. Это не тот случай, где можно было махнуть рукой, отшутиться или забыть. Стоит лишь один раз поддаться на её провокацию, и всё может обернуться проблемой. Девушки вроде Эмили не умели держать язык за зубами, не умели скрывать эмоции, не понимали, что любое неосторожное слово может иметь последствия.   Если бы она была просто очередной случайной женщиной в его жизни, всё было бы до смешного просто. Он бы провёл с ней ночь или даже меньше, и забыл так же быстро, как забывал десятки до неё. Ничего, что имело бы значение утром. Но она — дочь их партнёра. Человека, который вложил слишком много в их сотрудничество. Человека, который поставлял им европейское оборудование, технику, оружие, препараты. Человека, от которого зависели несколько крупных направлений их бизнеса. И кто знает, что будет, если вдруг Стефан узнает, что его дочь провела ночь с одним из верхушки Бонтена?   Ран медленно выпрямился и, вздохнув, провёл рукой по волосам.    Он вспомнил, как она смотрела на него сегодня снизу вверх. С тем наигранным кокетством, в котором не было ни глубины, ни великого ума, ни намёка на ту внутреннюю силу, которую Ран уважал в людях. Ничего особенного. Только жажда увидеть его реакцию. Жажда игры. Жажда быть замеченной.   Хайтани не хотел ни проблем, ни последствий, ни этих дешёвых игр. Он много лет выстраивал своё положение. Слишком много сделал для того, чтобы их фамилия с братом ассоциировалась в Токио с властью и уважением. И лишние неприятности, вызванные одной легкомысленной девицей, точно не входили в его планы.    Поэтому — нет. Он не собирался даже думать о ней. Не собирался позволить себе лишнего взгляда, лишнего слова. Она слишком молода, слишком избалована, слишком… проблемна.   — Неинтересно, — сказал он самому себе, садясь в кресло, приступая к работе. — Нужно сосредоточиться на делах и перестать думать об это глупой девчонке.   Он налил себе ещё виски, сделал короткий глоток и, наконец, позволил себе расслабиться. Напряжение в плечах немного отступило. Алкоголь приятно разогрел грудь. Казалось, всё встало на свои места. Но где-то глубоко внутри, несмотря на весь его холод и самообладание, маленькая искра нежелательного интереса всё-таки тлела. Совсем тихо, почти незаметно.  

***

  Эмили прикусила губу, сдерживая желание сорваться с места, догнать его и сказать в лицо пару обидных слов. Хотя вряд ли существовало что-то, что могло бы по-настоящему задеть человека вроде Рана Хайтани.    Она снова устроилась у излюбленной барной стойки, закинув ногу на ногу, слегка покачивая стопой. Внутри всё ещё кипело от недосказанности.    «Не особенная?».  Форд едва не закатила глаза.    Чушь.    Эмили знала, что она уникальна. Взять хотя бы этот клуб. Разве здесь есть кто-то лучше неё? Она так не считала. Определенно — нет. Все девушки в «Orchid & Bluebell» выглядели блекло на её фоне. И этот «мистер Хайтани» всерьёз думает, что она просто послушно примет его слова и тихо уйдёт?    Смешно.    Ей было мало — слишком мало. То короткое столкновение у лестницы не принесло ей ни капли удовлетворения. Разговор длился меньше минуты, но даже за такое короткое время он умудрился поставить её на место. Снова последнее слово осталось за ним. Во второй раз. Форд не привыкла к такому холоду со стороны мужчин. В груди неприятно щемило, словно её самолюбие задели. И на этот раз она не собиралась позволять ему выиграть.   Она бросила взгляд на бармена, потом на свой бокал. Коктейль, конечно, был прекрасным — идеально сбалансированный вкус, нужная крепость, свежий лайм, немного мяты. Но сейчас Эмили было абсолютно всё равно, насколько качественно он приготовлен. Ей нужно было только одно — чтобы он снова появился.   — Простите, — произнесла она, чуть наклонившись вперёд, глядя прямо на бармена. — Кому я могу пожаловаться на ужасный вкус коктейля?   Бармен, который как раз собирался обслужить другого посетителя, замер. Его глаза слегка округлились, дыхание сбилось на долю секунды. Он прекрасно понимал, какой тип клиента сейчас перед ним: девушка, которая ищет повод устроить скандал. Это чувствовалось по её тону, по тому, как медленно она произнесла каждое слово, по тому, как наклонила голову, будто собиралась разыграть небольшой спектакль.   — Эм…, простите, мисс, — начал он осторожно, — Вы можете обратиться к старшему администратору.   — Зови, — коротко ответила она, даже не взглянув на него, лишь чуть отодвинула коктейль в сторону, демонстративно показывая своё «недовольство».   Бармен кивнул, пробормотав нервное «да, мисс», и поспешил отойти. Эмили тем временем поправила волосы, сцепила пальцы в замок, вытянула спину и приняла вид предельно воспитанной клиентки, которая просто ожидает решения вопроса. Внутри её распирало от предвкушения. Иногда, чтобы получить внимание, достаточно устроить маленький хаос. А в хаосе она уж точно была мастером.    Через минуту перед ней появился старший администратор. Мужчина в строгом костюме, японец лет тридцати, с аккуратно уложенными волосами и вежливой улыбкой, за которой скрывалась рабочая усталость. Он явно привык иметь дело с капризными клиентами. Но Эмили знала: она пойдет до конца. Ей нужно было одно — руководство клуба в лице Рана Хайтани.    — Добрый вечер, мисс, — произнёс он учтиво, слегка поклонившись. — Мне сообщили, что у вас возникли проблемы с напитком?   Эмили медленно повернулась к нему, приподняв подбородок.   — Проблемы? — переспросила она. — Вы так это называете?    Она указала на бокал двумя пальцами, словно на нечто глубоко оскорбительное.   — Этот коктейль просто отвратителен. Я не понимаю, как вы продаёте нечто подобное в своём заведении. За это, между прочим, люди платят немалые деньги, а вы поите их…, — Форд смерила напиток ледяным взглядом. — настоящими помоями.   — Простите, — вежливо произнёс администратор, чуть склонив голову. — Возможно, бармен допустил неточность при приготовлении. Мы можем заменить напиток или вернуть вам средства.   — Вернуть деньги? — протянула она, словно оскорблённая самим предложением. — Вы думаете, я жалуюсь из-за денег? Это вопрос качества и репутации вашего заведения. И сейчас, честно говоря, и то, и другое вызывает сомнения.   Мужчина нервно сглотнул. Он явно не ожидал такого напора. Нечасто попадались клиенты, которые так уверенно давят, не повышая голоса.   — Мисс, я понимаю вашу обеспокоенность. Мы можем приготовить новый коктейль под вашим наблюдением. Уверяю, мы сделаем всё на высшем уровне, и…   — Мне не нужен новый коктейль, — перебила она резко. — Я хочу, чтобы кто-то из руководства объяснил мне, почему в заведении такого уровня подают напитки, которые невозможно пить. По залу прошла едва ощутимая волна напряжения. Несколько гостей повернулись в их сторону, пытаясь уловить начало надвигающегося конфликта. Бармен нервно косился на них, мысленно молясь, чтобы всё поскорее уладилось.  Администратор на секунду закрыл глаза, словно собирался с духом. — Мисс, пожалуйста, — попытался вновь сгладить ситуацию мужчина. — Позвольте мне лично убедиться, что всё будет исправлено.   — Нет, — ответила Эмили, покачав головой. — Я никуда не уйду, пока не поговорю с вашим руководством.   И в этот момент администратор понял, что ситуация вышла из-под контроля. Вежливость ей была не нужна. Она не просила, а требовала. И как только прозвучало слово «руководство» всё стало предельно ясно: девушке не нужно было решение проблемы. Ей нужен был тот, кто управляет этим местом. И, к сожалению, мужчина знал, что тот, кого она хочет видеть, всё ещё находится в здании.   Он выдохнул, сохраняя на лице профессионально-спокойное выражение, и, кивнув, произнёс:   — Сейчас вернусь, мисс.   — Надеюсь, вы приведёте того, кто действительно может решать вопросы, — бросила она холодно, даже не удостоив его взглядом.   Администратор поклонился и поспешил уйти.   Мужчина шёл по коридору с внутренним раздражением, чувствуя, как в груди растёт тяжесть. Он работал здесь не первый год и знал одно правило: не тревожить Рана Хайтани без крайней необходимости. Поднимаясь по лестнице на второй этаж, он ощущал, как сердце неприятно сжимается. Возмущение, страх, ответственность — всё смешалось в одну тягучую холодную волну. Последнее, чего ему хотелось — это идти к Хайтани с жалобой на коктейль.   Остановившись перед массивной дверью кабинета, он постучал.   — Войдите, — раздался спокойный голос изнутри.   Администратор открыл дверь, вошёл и слегка поклонился.   Ран сидел за столом, полностью погружённый в документы. Свет настольной лампы падал на строгие линии его лица, подчёркивая сосредоточенность и холодную собранность, которая всегда держала персонал в напряжении. Он даже не сразу обратил внимание на вошедшего. Мужчина спокойно пролистывал страницы в папке, задерживая взгляд на ключевых строках, будто мир за пределами этих бумаг не существовал. Только уловив напряжение в воздухе, он, наконец, медленно поднял глаза.   — Что случилось? — коротко спросил он.   — Простите, Хайтани-сан, — начал администратор, тщательно подбирая слова. — Одна из гостьей выражает сильное недовольство. Она утверждает, что напиток был испорчен, и отказывается уходить, пока не...   — И в чем проблема? — перебил его Ран, недовольно откидываясь в кресле. — Разве успокоить клиента, предложить замену или вернуть деньги не входит в твои обязанности? Разберись сам.   Он хотел снова опустить взгляд на документы, но администратор не ушёл, а все так же остался стоять на месте.   — Я пытался, — выдохнул тот, едва заметно нервно сжав пальцы. — Предложил всё, что можно. Новый коктейль, компенсацию, любые варианты… Но, к сожалению, она категорически не идёт на компромисс.    — И что ей нужно?   — Девушка хочет поговорить с руководством, требует именно владельца, — администратор замялся, пытаясь подобрать максимально осторожную формулировку, — Судя по её тону, она не успокоится, пока не увидит вас лично.   Ран хмуро повёл бровью, отводя взгляд в сторону. Подобные ситуации были ниже его внимания. Обычно персонал без труда справлялся с такими проблемами. Всегда находили подход к клиентам, и крайне редко кто-то требовал именно руководство. В узких кругах прекрасно знали, кому принадлежит клуб, и мало кто осмелился бы вообще произносить фамилию Хайтани вслух, не то что требовать личной встречи.   Только если это не…   Ран сузил глаза, догадываясь, кто может стоять за этим абсурдным маленьким скандалом.    — Блондинка? Европейской внешности? В откровенном платье? — произнёс он с явным раздражением в голосе.   Администратор быстро закивал, почти с облегчением.   — Да, именно она, Хайтани-сан.   Ран закрыл глаза, провёл пальцами по переносице и тихо выдохнул, словно борясь с желанием просто проигнорировать всё происходящее. Меньше всего ему сейчас хотелось участвовать в цирке, который девушка, очевидно, решила устроить ради внимания. Ещё меньше — позволить ей снова вмешаться в его рабочий вечер.    — Приведи её сюда, — сказал он, наконец, открыв глаза, глядя прямо на подчинённого.   Мужчина мгновенно поклонился и поспешил выйти, чувствуя, как напряжение в кабинете стало почти осязаемым.   Примерно через пять минут дверь его кабинета открылась. Эмили вошла с уверенной походкой, гордо подняв голову. Глаза сразу скользнули по помещению, по картинам на стенах, мини-бару, аккуратно разложенным папкам, массивному столу. Она даже не пыталась скрыть интерес. Напротив, демонстративно изучала интерьер, будто была не проблемной клиенткой, а приглашённой гостьей на личную экскурсию.   Ран уже стоял, облокотившись на край стола, скрестив руки на груди. От него ощутимо веяло усталым, тяжёлым недовольством. Его взгляд был тёмным, почти давящим. Когда дверь за ней закрылась, он позволил себе пару секунд молчания и затем ледяным, ровным, опасно спокойным тоном произнёс:   — Что ты устраиваешь?   Эмили приподняла брови и сделала вид, что искренне не понимает, о чём речь.   — Что? — произнесла она с лёгким удивлением, поднимая плечи. — Я разве виновата в том, что ваши сотрудники плохо работают?   Форд спокойно подошла ближе, не спеша, будто давая ему возможность наблюдать за каждым её шагом. Прошла мимо него намеренно близко и остановилась у полки с декоративными статуэтками. Пальцы легко коснулись одной из фигурок. Девушка слегка наклонила голову, рассматривая её в своих руках. Совершенно спокойная для той, кто устроил скандал и захотел поговорить с руководством клуба.    Эмили знала, что своими действиями выводит его из себя. Знала, что её лёгкость — самая худшая провокация для такого человека вроде него.   И да, Форд определённо получала удовольствие от происходящего.   Ран прищурился, наблюдая за каждым её движением. Его раздражение росло с каждой минутой всё больше и больше. Сначала от того, что её вообще пришлось сюда приводить. Потом от того, как она рассматривала его кабинет, словно гуляла по выставке современного искусства. Но сильнее всего — от её беззастенчивой лжи, сказанной с такой уверенностью, будто он идиот, который не умеет читать выражения лиц.   — Не ври, — произнёс он, резко отталкиваясь от стола.   Он шагнул к ней быстро, почти бесшумно, и прежде чем она успела моргнуть, оказался прямо перед ней. Высокая фигура заслонила свет лампы, оставив Эмили под его тенью, а расстояние между ними почти исчезло.   — Если ты думаешь, что играешь на уровне голливудских актрис…, — он поднял руку к ней и пальцами сжал её подбородок, вынуждая поднять лицо и смотреть ему прямо в глаза. Рука была сильной, пальцы длинными, а хватка жёсткой. Голос стал ниже, грубее, опаснее. — То ты ошибаешься, милая. Врёшь ты, откровенно говоря, хуёво.   Эмили замерла, словно кто-то выдернул воздух из её лёгких. Дыхание сбилось, а сердце дрогнуло. Она не ожидала, что он позволит себе подобное. Настолько резко. Настолько грубо. Настолько властно. Внутри всё сжалось. Не от страха, скорее от шока, перемешанного с каким-то странным, противоречивым возбуждением. Он стоял слишком близко. Так что она чувствовала его дыхание. Его глаза были тёмными, тяжёлыми, совершенно лишённые мягкости.   На мгновение в комнате повисла тишина. И вдруг Ран, словно опомнившись, моргнул, коротко выдохнул и резко убрал руку. Он отступил на шаг назад. В его взгляде вспыхнул гнев, но теперь направленный уже не только на неё, сколько на самого себя. Он слишком ясно понял, что перегнул. Что позволил себе лишнее. И если бы кто-то узнал, что он поднял руку, пусть даже просто схватил дочь Стефана Форда, последствия могли быть катастрофическими.   — Чёрт, — тихо выругался он, отходя к столу.   Эмили стояла неподвижно. Она ощущала едва ощутимую боль, слегка пульсирующую в том месте, где его пальцы оставили след. Девушка медленно размяла челюсть, двигая ею из стороны в сторону. Было неприятно, да. Но… где-то глубоко внутри его жест вызвал слишком много эмоций. Шок, острое напряжение, вспышку адреналина… и что-то гораздо более опасное и горячее. Что-то, от чего по коже пробежали мурашки. Её взгляд на секунду стал чуть уже, а губы тронула едва заметная, почти коварная улыбка.   — Вы всех девушек так хватаете за лицо? — спросила она с насмешкой. — Нравится быть грубым?   Ран повернулся к ней, и их взгляды снова встретились. Он не ответил сразу. Просто смотрел. Эта девчонка бесила его до невозможности. Своим поведением, словами, этой вызывающей уверенностью и жаждой внимания.    Он вновь отвернулся, стараясь больше не реагировать на её провокации, и, взяв бокал виски со стола, сделал глоток. Долгий, почти вымученный.   — Идите домой, мисс Форд. Пока я всё ещё готов продолжать вести себя вежливо.   Эмили усмехнулась, прекрасно понимая, что сегодня добилась своего — получила от него реакцию. Небольшую, но нужную. Сегодня в выигрыше была она. Форд медленно повернулась, направляясь к двери. Каблуки негромко цокали по полу, а её осанка оставалась идеально прямой. Уже взявшись за ручку, она на мгновение остановилась и, обернувшись, бросила через плечо:   — Вежливость вам всё равно не идёт.  

***

  Эмили вошла в номер уже глубокой ночью, когда Токио за окном мерцал подсветками небоскрёбов и редкими фарами проезжающих машин. Девушка закрыла дверь и прошла внутрь, не включая свет. Отблески телебашни Токио Тауэр окрашивали комнату в мягкие красно-оранжевые тона, а тишина в отеле казалась почти звенящей после шума клуба.   Скинув туфли, она направилась к кровати, медленно расстёгивая платье и позволяя ему скользнуть на пол. Оставшись в одном белье, Форд медленно опустилась на кровать. Волосы рассыпались по подушке, а губы тронула медленная растянутая улыбка.   Она закрыла глаза и вновь, словно в кино, пережила всё — от начала до конца. Как он стоял у стола с холодным взглядом, будто насквозь видел её игру. Как шагнул ближе, не оставив ей даже пространства для воздуха. И главное, то мгновение, когда его пальцы вцепились в её подбородок, заставив смотреть прямо в его глубокие глаза цвета аметиста. Не больно, но сильно, властно, грубо. Так с ней ещё никто не поступал. Никто никогда не смел.   Эмили всегда привыкла управлять и быть главной. Всегда знала, что может обернуть всё так, как хочет. Мужчины рядом с ней были предсказуемыми и покладистыми: стоило ей проявить инициативу — они сдавались. Позволяли ей решать, направлять, командовать. Сначала это забавляло, но со временем стало невыносимо скучно. Каждый из них оказывался лишь очередной копией предыдущего.   Но Ран был другим. Совсем другим.   Он не позволял ей вести игру. Не давал даже шанса почувствовать собственную власть. С первых минут он подавил её одним лишь взглядом и этим ледяным спокойствием, будто между ними не могло быть равных.    И теперь, лежа в темноте, она словно ощущала его руку на своём лице снова — длинные пальцы, впившиеся в кожу, заставившие её замереть и на долю секунды захотеть слушаться. Подчиниться. Позволить ему вести.   Она закусила губу, едва сдерживая стон.   Всё в нём было неправильным, таким непривычным: его поведение, равнодушие, грубость, даже то, как он произносил слова. Ран не подыгрывал, не улыбался в ответ, не пытался понравиться. Наоборот, он отталкивал её. И именно это будоражило Эмили сильнее, чем ей хотелось бы признавать.   Форд медленно провела рукой от шеи к подбородку, где, казалось, всё ещё остался след его прикосновения. Кожа будто помнила его пальцы. Она слегка выгнула спину, чувствуя, как тело откликается на одно только воспоминание.   Воображение рисовало сцены с пугающей чёткостью. Девушка представила, как его руки удерживают её за запястья, не давая пошевелиться. Его голос — низкий, хрипловатый, с оттенком насмешкой, без единой капли нежности. Его взгляд — мрачный, обжигающий, от которого внутри всё сжимается и горит одновременно.    Эмили глубоко вдохнула, чувствуя, как дыхание становится чаще. Она соскользнула ладонью вниз за резинку нижнего белья, размеренно вводя в себя два пальца. Вторая рука слегка сжала простынь, а грудь начала вздыматься всё чаще.   Давно она не позволяла себе расслабиться в одиночку. Обычно в такие ночи она искала себе компанию, но в данный момент её интересовал только один мужчина. Слишком недоступный для неё. Тот, которого она пока не могла получить, поэтому приходилось лишь бесстыдно вздыхать, ощущая собственные прикосновения. Поддавшись фантазии, Эмили представила, что это не её руки. Это его пальцы грубо входят в неё выбивая из её груди стоны.    В её голове он уже перестал быть просто очередным мужчиной, которого она хотела. Он стал идеей — воплощением той силы, которой ей всегда не хватало. Мужчиной, способным сломать её гордость и всё же заставить желать большего.   И в следующий раз Эмили Форд не будет просто наблюдать.  Она найдёт способ, чтобы Ран Хайтани сам потерял над собой контроль.