2. Точка невозврата

      Пейджер требовательно запиликал над ухом, заставив Сатоми вздрогнуть. Часы показывали начало шестого. Сквозь мутное стекло окон просачивался бледный, предрассветный свет, окрашивая ординаторскую в холодные оттенки серого. После тяжёлой ночной смены глаза слипались, сознание вязло где-то между сном и реальностью. Она, прищурившись, взглянула на крошечный экран — срочный вызов.       Сонливость моментально исчезла. Сатоми вскочила, торопливо накинула халат и выбежала в коридор.       — Приёмное! — крикнул кто-то из дежурных медсестёр, пробегая мимо. — ДТП, женщина, тридцать лет, сильная черепно-мозговая травма.       Она сорвалась на бег. В таких ситуациях счёт шёл на секунды, любое промедление — смерть. Когда каталку вкатили в реанимационный бокс, женщина уже не подавала признаков жизни. Кровь запеклась в волосах, дыхания не было. Вокруг метались медсёстры, кто-то выкрикивал показатели, другой подключал аппарат.       — Пульс?       Сатоми проверила сонную артерию. Пусто.       — Вызовите нейрохирурга! — выкрикнула она медсёстрам, переводя взгляд на экран аппарата.       — Асистолия… — заключила Сатоми, смотря на прямую линию на мониторе. — Перехожу на сердечно-лёгочную реанимацию.       Она стремительно забралась на пациентку. Сняла перчатку с правой руки, нащупала грудину. Ладони одна на другой, руки прямые, движение из плеч.       — Начинаю компрессии, — произнесла она, успокаивая себя тем, что всё под контролем.       Ритмичные ровные движения, с постоянной частотой. Раз. Два. Тридцать. Каждое нажатие отдавалось болью в запястьях, но она не останавливалась. Медсёстры работали слаженно: одна фиксировала маску, другая контролировала поток кислорода, третья готовила шприцы с адреналином и атропином.       — Вентиляция! — скомандовала Сатоми, и помощница аккуратно сжала мешок амбу. Грудная клетка поднялась. Ещё два вдоха. Снова компрессии. Она следила за часами краем глаза. Лоб покрылся испариной, все мышцы горели огнём. Она верила, что справится. Должна справиться! Ещё цикл. Тридцать компрессий, два вдоха, проверка пульса, затем снова круг за кругом.       — Адреналин — один миллиграмм внутривенно!       Пульс всё ещё не прощупывался. Она сделала очередной вдох пациентке через маску, снова надавила.       — Ещё немного, — прошептала, убеждая женщину на столе очнуться. — Давай… возвращайся.       В ответ — всё та же тишина и ровная линия на экране.       — Сатоми! — послышался за спиной голос нейрохирурга, который только что вошёл в бокс.       Ещё попытка. И ещё. Без ответа.       — Хватит! — наконец произнёс он, останавливая попытки реанимации пациента. — Время смерти — 5:34.       Слова ударили под дых, когда Сатоми наконец убрала руки от пациента. Всё стихло. Только аппарат громко пищал на одной ноте, напоминая о ритме жизни, которая уже ушла.       Она сидела неподвижно, не в силах отвести взгляда от безжизненного лица. Первая смерть. Та, что навсегда останется с ней. В коридоре кто-то позвал по имени, но Сатоми не ответила. Слезла с пациента, сняла перчатки, бросив их в урну, и долго смотрела в пустоту, туда, где только что отчаянно боролась за жизнь.       Сатоми никогда не мечтала стать врачом, просто подчинилась воле родителей, которые верили, что хорошее образование защитит от всех бед. И теперь ловила себя на мысли: если бы тогда настояла на своём, может быть сейчас не стояла перед безжизненным телом, а смотрела на свет софитов и восторженные лица зрителей.       Мечтавшая о сцене с детства, Сатоми тянулась к свету прожекторов, приглушённому шёпоту зала и ощущению сотен взглядов, замирающих на тебе одной. Но отец был категорически против. Непонятная профессия, никакой стабильности, вечные разъезды, гастроли, и не факт, что хорошо заплатят. Она всё это знала. Понимала. Но сердце упрямо тянулось к искусству, а не к спасению жизней.       После школы Сатоми поступила в медицинский университет Конохи. Старалась учиться прилежно, чтобы не расстраивать родителей, но множество раз хотела бросить учёбу и уехать за границу, чтобы осуществить мечту. Но так и осталась здесь, потому что отец ушёл из семьи, оставив мать с младшим братом, который вечно умудрялся влезать в неприятности.       По двору ходили слухи, что отец завёл другую семью. Мать отрицала, твердя, что это глупые сплетни, придуманные завистниками. И всё чаще винила себя: не сумела удержать, не была достаточно хорошей женой. Слушать это было невыносимо. Тогда Сатоми взяла кредит на учёбу. Не хотела, чтобы мама тянула всё одна. Обещала себе, что, когда выучится, устроится на работу и начнёт зарабатывать, то обязательно поможет матери и брату.       Всё шло как надо, пока седьмой рабочий день не принес это потрясение. После смерти первой пациентки внутри что-то надломилось.       Хронический недосып, усталость, чувство вины — всё смешалось. Когда старший ординатор дал два выходных, она долго и истерично смеялась. Сотрудники переглянулись, кто-то тихо посоветовал обратиться к психологу. Никто не осуждал, просто знали: не каждый способен встретиться с первой смертью и остаться прежним.       Когда Сатоми вышла из больницы, уже рассвело. Холодный утренний воздух пронизывал до костей. Она села на лавочку, взяла телефон в руки и нашла нужный контакт. На том конце трубки раздался сонный голос:       — Эй, Сатоми… Ты чего как рано?       Мика ненавидела ранние подъёмы. Но с тех пор, как она устроилась в полицейский участок, ей пришлось изменить свой режим и образ жизни.       — Давай сегодня напьёмся, — глухо сказала Сатоми, прикрывая ладонью лицо.       — Что-то случилось?       — Потеряла пациента, — горько хмыкнула в трубку, стараясь сдержать дрожь в голосе. Только теперь, на холоде, тело наконец позволило себе слабость.       — Бедная… — протянула с сожалением Мика. — Ты как?       — Пока держусь, но мне срочно надо отвлечься.       — Потерпишь до вечера? — голос подруги стал бодрее. — Мне как раз прислали приглашение на одну вечеринку. Говорят, будет круто.       — Что за приглашение? — заинтересованно спросила Сатоми, выпрямляясь на лавочке.       — Всё тебе расскажи! — засмеялась Мика. — Приглашение скину на почту. Будь готова к восьми.       Вечеринка — именно то, что сейчас было нужно. Шум, люди, алкоголь, возможность хотя бы на пару часов забыть утреннюю реанимацию.       Ровно в девять вечера Сатоми приехала по адресу, указанному в приглашении. Оделась просто, без каблуков и вычурных нарядов: короткая кожаная куртка, белый топ, юбка, чёрные капроновые колготки и невысокие сапоги. Удобно, уверенно, без намёка на стремление понравиться.       Она так и не поняла, как Мика раздобыла эти приглашения, потому что сюда пускали только особенных: богатых и влиятельных. Ни к тем, ни к другим они не относились. Вопрос повис в воздухе: когда она попыталась расспросить об этом подругу, та лишь хитро улыбнулась.       Сейчас это не имело значения. Напиться и забыться — вот весь план на вечер.       Они поднялись на девятнадцатый этаж высотки. Из-за закрытых дверей уже была слышна энергичная музыка и приглушённый смех, смешанный со звоном бокалов.       — Готова? — лукаво усмехнулась Мика, когда подошли к массивным дверям. Сатоми кивнула, чувствуя, как сердце начинает биться быстрее.       Первый, второй, третий шот. Мысли плыли, невероятная эйфория заставляла двигаться в такт музыке и толпе. С Микой они отжигали по полной, не скупясь на выпивку. Было неимоверно жарко, душно. От пота и дыма щипало глаза, но в этом хаосе было какое-то освобождение.       Они танцевали, подпевали под знакомые песни и кричали в полный голос. Драйв, адреналин толкали на глупости, о которых, возможно, завтра придется сожалеть.       Ещё один бокал — и уже не важно, кто рядом, где потолок, где пол. Кто-то протянул сигарету — Сатоми взяла, не задумываясь. Огонёк вспыхнул, в дыму закружились огни. Мир поплыл. Но вот заиграла знакомая мелодия, и Сатоми потащила Мику обратно на танцпол.       Толпа гудела. Мужские руки скользнули к её бёдрам, движения слились в единый ритм. Сердце билось всё чаще, но Сатоми не понимала от чего точно: то ли от музыки, то ли от того, что границы между можно и нельзя исчезли окончательно.       От незнакомца за спиной исходил приятный запах: пряный с нотками сандалового дерева, кедра и чего-то ещё. Набравшись смелости, Сатоми положила руки поверх его, продолжая вести бёдрами. Пальцы длинные, сильные. Определённо высокий. Она выгнулась голодной кошкой, задницей задевая его пах. Сейчас Сатоми не думала ни о чём, кроме мужчины, что вызывал в ней пьянящее, безрассудное влечение.       Резкое движение — и он прижал её к себе, не оставляя ни сантиметра пространства между телами. Его руки на бёдрах удерживали крепко, заставляя двигаться в одном ритме. Музыка играла где-то позади, а они будто оторвались от реальности.       Горячее дыхание коснулось шеи, обожгло кожу, и по телу пробежали мурашки. Внизу живота вспыхнуло тепло, расплываясь волной сладкого жара, а сердце сбилось с ритма, когда он завёл её руки себе за шею. Широкие ладони мужчины скользнули вдоль них, задерживаясь на рёбрах и талии, будто запоминая изгибы.       Внутри всё сжалось от желания обернуться и посмотреть, кто стоит позади. Но музыка стихла, и он исчез, растворился так же внезапно, как появился, забрав с собой наваждение. Сатоми выдохнула, чувствуя, как эйфория сменяется лёгким разочарованием.       — Ты видела, кто ко мне подходил? — наклонилась она к уху подруги, перекрикивая шум.       — Какой-то нереальный красавчик! — со смехом ответила Мика, подзывая бармена, когда они подошли к стойке. — Жгучий брюнет. У меня от его взгляда мурашки пошли!       — Чёрт… — тихо выдохнула Сатоми, принимая бокал с виски.       — Да уж, упустила свой шанс, подруга! — поддразнила Мика, звякнув стеклом.       Они чокнулись, выпили залпом. Виски обжёг горло, и на мгновение всё стало ясно, просто, легко. Они едва успели поставить стаканы, как кто-то аккуратно взял под локоть и потащил за собой.       — Эй, куда! — возмутилась подруга, пытаясь вырвать руку из крепкой хватки. — Куда вы нас тащите?! Мы никуда не пойдём!       Мужчина остановился и заставил посмотреть её прямо в глаза, сухо ответив:       — Отказы не принимаются.       — Мы живём в свободной стране, здесь нельзя просто так схватить девушек и увести непонятно куда! — продолжала горячиться Мика. — Я знаю законы!       — Законы? — незнакомец, крепко сжимавший их за локти, усмехнулся. — Закон тут один, и мы направляемся прямо к нему. Ещё вопросы будут?       — Что мы сделали? — попыталась выяснить Сатоми. Идти куда-то с мужиком зловещего вида категорически не хотелось. Остатки благоразумия вопили, что это не принесёт ничего хорошего.       — Ничего, просто владелец клуба хочет с вами познакомиться. — Мужчина широко улыбнулся. — Не волнуйтесь, никто не причинит вам вреда.       — Как у вас всё просто, — проворчала Мика, вырывая руку. Как ни странно, незнакомец тут же их отпустил. Склонил голову набок, ожидая решения.       Сатоми с Микой переглянулись, покорно соглашаясь. Они прошли через толпу, поднялись по витой лестнице, мимо круглых столиков и мягких диванов. Охрана у коридора убрала бархатную ленту, перегораживающую вход, мужчина уверенно пошёл дальше. Музыка из танцпола здесь почти не была слышна, тяжёлые портьеры заглушали звуки.       Их завели в небольшую комнату. Красные тона расплывались в полумраке, отражаясь от стен и бархатных драпировок. На диванах сидело несколько человек: мужчины в костюмах, ярко накрашенные девушки… Сатоми стало немного не по себе. Она уверенно вскинула подбородок, покосилась на Мику — та тоже явно храбрилась. Приключение приобретало волнующий оттенок.       — Эти? — спросил мужчина, который их привёл. Только теперь Сатоми заметила его — вероятно, того самого владельца клуба. Он сидел напротив, небрежно забросив одну руку на спинку дивана. Нога закинута на ногу, на колене стоит стакан с виски.       «Ходячий секс!» — первое, что пришло на ум. Белая рубашка сидела на нём безупречно, подчёркивая рельеф груди и плеч. Из-под ворота и закатанных рукавов виднелись татуировки. Сатоми захотелось рассмотреть их поближе, дотронуться до кожи, очерчивая пальцем каждый изгиб линий. Холодный, изучающий взгляд притягивал и манил. Свет круглой настольной лампы ложился на его лицо, выхватывая острые скулы и тень от длинных ресниц. Чёрные волосы спадали на плечи, а в глазах — завораживающая опасная глубина, от которой хотелось отвести взгляд, но никак не получалось. Самый настоящий демон во плоти, не иначе. Он не улыбался. Просто наблюдал, как их подводят ближе. Его взгляд скользнул по Мике и остановился на Сатоми. Едва заметно он кивнул, плавно подался вперёд и хищно улыбнулся. Сатоми показалось, что, если он сейчас улыбнётся шире, покажутся острые зубы.       — Не бойся, — он легко считал её страх. — Я тебя не съем.       Краем глаза Сатоми заметила, что Мику отвели к одному из диванов, протянули бокал. Подруга всем своим видом намекала на что-то, делала круглые глаза и играла бровями. Наконец дошло — это был тот незнакомец, с которым она недавно танцевала! Сатоми заметно расслабилась, легко улыбнулась и села рядом. Нахально забрала стакан из его руки, отпила. Его бровь насмешливо изогнулась, в глазах мелькнул интерес.       Сатоми откровенно рассматривала его. Острые ключицы, крепкая шея, тёмные губы… Татуировки покрывали большую часть кожи под подбородком, скрывались под рубашкой. Пьяный мозг подбросил самый нелепый в этой ситуации вопрос:       — Их было больно бить?       — Что? — внезапный вопрос застал его врасплох. Секунда, и он раскатисто рассмеялся, откидываясь на спинку дивана. — А ты забавная. Как тебя зовут?       — Сатоми. А тебя?       — Итачи. Вернёшь мне стакан, или приказать, чтобы сразу принесли бутылку?       — Давай бутылку, — окончательно расслабилась Сатоми. Его рука лежала за её головой, бесшабашная смелость растекалась по венам. От Итачи исходила аура уверенности и власти, знакомый запах сандала защекотал ноздри.       — Любишь выпить? — спросил Итачи, забирая у официанта бутылку и лично наполняя стакан.       — Не люблю, но иногда необходимо. — Сатоми сделала глоток, жар охватил тело, когда его пальцы коснулись её, забрали стакан. Не сводя глаз, Итачи коснулся губами следа от её помады, отпил.       — Понимаю. У меня тоже бывают периоды, когда хочется напиться и забыть обо всём.       — Богатые тоже плачут? — хмыкнула Сатоми.       — Можно и так сказать. — Ладонь Итачи легла на колено, уверенно подвигая ближе. Стакан и бутылка остались стоять на столе, пальцы сжали бедро. Сатоми пронзила дрожь.       — Какой же повод у тебя? — протянул Итачи глубоким низким голосом, откровенно раздевая взглядом.       — Человека убила, — брякнула, не подумав, Сатоми. — А у тебя?       — То же самое, — прошептал он, опуская взгляд на губы. Сатоми машинально приоткрыла рот, нервно облизнулась. Рывок, и её ноги оказались на его коленях, ладонь поползла под юбку, вторая рука обвила, притягивая к себе. Смело коснувшись его шеи, Сатоми сама потянулась за поцелуем.       Первое же движение его губ оказалось властным, уверенным. Он с лёгкостью раздвинул губы шире, скользнул языком внутрь, и Сатоми окончательно поплыла. Пальцы запутались в его длинных волосах, между ног стало мокро, желание, чтобы коснулся там, стало невыносимым. Горячее дыхание перепуталось, Сатоми откинула шею, открывая доступ для поцелуев. Ахнула — он прикусил кожу, всосал, крепче сжал бедро. Под её коленом отчётливо проступил каменный бугор члена, она потёрлась о него, довольно улыбнулась, услышав тихий стон. Итачи положил ладонь на лобок, подцепил колготки, рванул, разрывая. Плевать. Всё, что сейчас было важно — почувствовать прикосновение к полыхающей, ноющей от нетерпения плоти. Но, как только Итачи ввёл палец, Сатоми отрезвило: они же не одни!       — Постой, — проговорила, отодвигая его голову от своей шеи. — Я так не могу, слишком много людей.       Итачи смотрел полным безумия взглядом, кадык ходил ходуном. Не отрывая от неё глаз, он коротко бросил:       — Вышли все.       Несмотря на шум, его услышали. Один за другим, все покинули комнату, за последним сомкнулась тяжёлая портьера.       — Теперь порядок? — шепнул Итачи, оттягивая нижнюю губу зубами. Сатоми ответила влажным глубоким поцелуем, перетекая на его колени.       — Полный, — выдохнула, потираясь промежностью о пах. Обе его руки легли на ягодицы, Итачи толкнулся вверх, с силой прижался и вдруг потянул вниз.       — Поработай языком.       То ли приказ, то ли просьба заставили почувствовать себя шлюхой, но Сатоми не оскорбилась, наоборот, распалилась ещё сильнее. Скользнула на пол, развела его ноги, расстегнула ремень и ширинку. Итачи приподнял бёдра, помогая спустить штаны с боксерами ниже колен. Крепкий, в меру крупный член, увитый венами, дёрнулся. Сатоми рвано выдохнула. Как давно у неё не было хорошего секса! Как давно его вообще не было!       Она потянулась к головке, кончиком языка слизнула каплю и, не давая опомниться, втянула головку в рот. Пальцы Итачи царапнули по дивану, вторая рука легла на голову надавливая. Сатоми покорно вобрала глубже, начала ритмично сосать, ещё сильнее пьянея от его вкуса. Подняла глаза на Итачи — он не смотрел. Откинул голову на спинку дивана, распахнул рот, шумно дыша. Слегка царапнув зубами, Сатоми привлекла к себе внимание. Не выпуская член изо рта, начала расстёгивать рубашку, развела в стороны, провела ладонями по подтянутому торсу. Мышцы дрогнули, поджались. Показалось, что драконы на его груди пришли в движение. С силой втянув щёки, Сатоми прошлась языком по уздечке, выпустила с громким звуком.       — Иди сюда.       Итачи потянул её на себя, когда села, задрал топ, облизнул сосок, коротко прикусил. Сатоми выгнулась, задрала юбку, сдвинула трусы в сторону и медленно опустилась на член.       — Не так быстро, — сдавленно пробормотал Итачи. Удерживая одной рукой за спину, наклонился, достал из штанов презерватив, ссадил её с себя. — Предпочитаю безопасный секс.       Затуманенная страстью, Сатоми совершенно забыла о предохранении. Её потряхивало от желания снова почувствовать его в себе. Короткие стоны наполнили комнату, когда она начала раскачиваться на нём, найдя нужный ритм. Жар между ног расползался стремительно, каждый поцелуй и укус, которым Итачи усыпал её грудь, вызывали короткие сладкие стоны. Оргазм оглушил — она никогда не кончала так быстро. Замерла, прижавшись щекой к его щеке, несколько раз вздрогнула.       — Теперь моя очередь, — донёсся далёкий голос. С трудом соображая, Сатоми слезла с него, покорно встала на колени, прогибаясь в спине. Итачи задрал юбку, рывком стащил порванные колготки и трусы, вошёл размашисто, намотал волосы на кулак, натягивая на себя до предела. Сатоми коротко вскрикнула и больше не замолкала, стонала в голос, пока он грубо имел её, хлопая яйцами по промежности, стискивая грудь.       — Ещё! — громко выкрикнула Сатоми, царапнув по его ягодице. — Ещё, Итачи, не останавливайся!       Он и не собирался, наоборот, после её просьбы сорвался, втрахивая её в диван. Как только отпустил волосы, Сатоми уткнулась в него, стиснула обивку, отдаваясь новому оргазму. Её затрясло, швырнуло в неземное наслаждение, но Итачи не останавливался — продолжал долбить, стискивая бёдра. Замер резко, вжимаясь вплотную, несколько раз коротко выдохнул. Вышел, зашуршал одеждой, пока Сатоми постепенно приходила в себя. Дыхание наконец восстановилось, дрожь постепенно стихала. Сатоми выпрямилась, стоя на коленях, подтянула колготки, по которым уже поползли стрелки, и трусы, поправила юбку и топик, обернулась через плечо.       Итачи наливал виски. Ремень расстёгнут, рубашка распахнута, волосы растрёпаны. Сатоми хмыкнула:       — Кажется, у кого-то только что был отличный секс.       Она развернулась, села, закинув ногу на ногу. Завтра всё будет саднить. Плевать. Ей было хорошо, в голове — пусто. О моральной стороне своего падения она обязательно подумает позже.       — Рад это слышать, — вернул насмешку Итачи. Бросил пару кубиков льда, протянул стакан.       — Ты всегда такой самоуверенный?       — А ты всегда такая безрассудная?       — Обычно я не сплю с первыми встречными, если ты об этом. — Сатоми легко пожала плечами, выпила. Виски превосходный — мягкий, с нотками шоколада, такой она ещё никогда не пила. — Про тебя, наверное, такое не скажешь?       — Ты права. — Он встал над ней, покачивая стакан в руке. — Но это ничего не значит. Я женат.       — Думаешь, стану после единственного секса в невесты напрашиваться? Мне это не нужно, не бойся.       — Не бойся? — Итачи улыбнулся. — Да, ты точно забавная.       — Рада, что удалось насмешить, — ответила она, поднимаясь и залпом допивая виски. — А теперь мне пора домой.       — Постой. Я прикажу, чтобы отвезли. В таком виде, — он демонстративно посмотрел на расползшиеся колготки, — ты можешь нарваться на ещё один секс с первым встречным. Может, даже не с одним.       — Какая забота, — едко бросила Сатоми. Впрочем, отказываться от помощи не стала. Пока Итачи отдавал распоряжение, на неё постепенно начала накатывать усталость, глаза слипались.       — Проследите, чтобы добралась до дверей, — приказал Итачи.       — Увидимся, — чисто машинально попрощалась Сатоми.       — Нет, — донеслось вслед. Равнодушно пожав плечами, она пошла за охранником через коридор, который вывел сразу к лифтам. Они спустились на подземную парковку, подошли к шикарной чёрной машине. По пути Сатоми заснула, проснулась, когда охранник растолкал и спросил номер квартиры. Её шатало, пока они поднимались на пятый этаж. Дверь открылась, охранник тут же ушёл, не прощаясь.       — Нет, так нет, — пробормотала Сатоми в пустоту. Рухнула на кровать и отключилась.

***

      — Расслабился? — спросил Шисуи, войдя в комнату. Итачи сидел, раскинув руки по спинке дивана и курил, выпуская дым в потолок. Не отрывая затылок от спинки, Итачи согласно промычал.       — Почему она? Вроде не в твоём вкусе. — Шисуи налил себе минеральной воды, сел на соседний диван.       — Захотелось разнообразия, — протянул Итачи. — К тому же, она слишком активно виляла задницей, когда танцевала. — Он выпустил в воздух новую струю сизого дыма.       — Прикажешь узнать о ней?       — Нет. — Итачи выпрямился, затушил сигарету в хрустальной пепельнице, встал и начал застёгивать рубашку. — Завтра рано вставать, надо поспать хоть пару часов.