3. Карма

             Голова раскалывалась. Казалось, внутри черепа кто-то медленно бил в гонг. Сатоми боялась открыть глаза. Стоило лишь подумать об этом, как к горлу подступила тошнота. Знала ведь, чем всё закончится, и всё равно напилась. Великолепно.       Она съёжилась на диване, пытаясь понять, где находится. Вроде бы дома. Последнее, что вспоминалось ясно, как их с Микой провели в VIP-зал. Дальше всё как в тумане.       Попробовала приподняться на руках и тут же упала обратно — тело отказывалось повиноваться. Нет, ещё рано. Или наоборот нужно заставить себя встать и хотя бы добраться до душа.       Сатоми тихо застонала и кое-как села. Ноги едва нашли пол, а комната поплыла перед глазами. Сделав пару неуверенных шагов, она сорвалась с места в туалет. Её вырвало несколько раз, и только потом стало легче.       Минералка… аспирин… потом. Сейчас — под воду. Она включила душ, прислонилась лбом к холодной плитке, давая тёплым струям смыть остатки ночи. Когда потянулась за гелем для душа невзначай подняла взгляд на зеркало и обомлела. Потёкшая тушь, смазанная помада, волосы спутаны и яркие отметины на груди и шеи. Стоп. Какие отметины?       Память, словно издеваясь, подбросила несколько образов: чьи-то пальцы на коже, запах сандала, горячее дыхание у уха, его смех…       — Чёрт… — выдохнула она. — Я, что, вчера переспала с тем красавчиком?!       Протяжно замычав, Сатоми снова встала под воду, яростно намыливаясь. Между ног саднило так, будто кол вбивали. Щёки сразу залились краской. Стыд, смущение и странное, необъяснимое волнение завладело сознанием, по крупицам собирая всё то, что произошло вчера. А Мика? Что с ней? Как добралась домой? Надо позвонить ей.       Выйдя из душа, Сатоми закуталась в мягкий махровый халат и босиком прошла на кухню. В холодильнике отыскалась бутылка минеральной воды — настоящее спасение после бурной ночи! Из аптечки она достала аспирин, бросила таблетку в стакан и, опершись о столешницу, бездумно смотрела на шипящую пену. Сделав несколько жадных глотков, Сатоми наконец ощутила, как неприятная тяжесть в голове начинает отступать, оставляя после себя долгожданное чувство облегчения.       Отыскав сумочку, небрежно брошенную на чайный столик, Сатоми вытащила телефон. Экран вспыхнул десятками пропущенных звонков от неизвестных номеров и от мамы. Не раздумывая, она нажала вызов.       — Сатоми? — дрожащий, взволнованный голос прозвучал в трубке. — Ты где?       — Дома… Мам, что случилось?       — Беда, Сатоми… — мама судорожно всхлипнула. — Беда…       — Какая беда? Мам, говори! Что произошло?       — Хироми… Хироми…       — Что с Хироми? — ледяная паника пронзила тело, пальцы похолодели. — Мам, что он опять натворил?       — У-умер… — между рыданиями слова едва различались.       Сатоми застыла, не веря услышанному.       — Умер?.. Мам, ты уверена?.. — голос сорвался, но ответа она уже не ждала. — Я сейчас же приеду, слышишь? Я еду к тебе!       На автомате Сатоми оделась, торопливо накинула пальто, схватила сумку и выбежала на улицу. Утренний холод окончательно отрезвил, когда она подняла руку, ловя такси до вокзала.       До Ивагакуре ехать было далеко и дорого. Как назло, все наличные она спустила прошлой ночью на алкоголь и бессмысленные развлечения. Остатки разума напомнили о сберегательном счёте, где лежала небольшая сумма, отложенная на платёж по кредиту. Осознание этого только усилило чувство вины. Она прикусила губу, глядя в окно на проплывающие серые улицы Конохи.       Всю дорогу её трясло: то ли от похмелья, то ли от страха перед тем, что ждёт дома. Сатоми пыталась держать себя в руках, но каждые несколько минут срывалась на тихий всхлип, прижимая кулак к губам, чтобы хоть как-то сдержаться.       Она знала, как выглядит смерть, видела её не раз. Работая врачом, со временем обрастаешь бронёй, учишься не реагировать, не чувствовать. Но когда речь идёт о семье, вся эта защита рушится. Холодный рассудок, привычный в операционной, здесь не помогал. Перед лицом горя она снова становилась просто дочерью и сестрой, беспомощной перед тем, чего уже не изменить. А вдруг это всё-таки какая-то ошибка? Вдруг Хироми жив?       В родной город она приехала уже к вечеру. В доме везде горел свет, а у калитки стояло несколько полицейских машин, мигалки которых отражались на мокром асфальте. Дверь была распахнута настежь, из дома то и дело выходили люди в форме: кто-то разговаривал по рации, кто-то нёс папку с бумагами. Сатоми застыла на месте, когда вышла из такси. Её снова охватил озноб, сердце забилось так сильно, что казалось, вот-вот вырвется наружу.       С трудом протиснувшись внутрь, Сатоми едва удержалась на ногах. Узкий коридор был полон людей в форме. В гостиной ярко горел свет, были включены все лампы. На диване, сжав в руках смятый платок, сидела мама. Её плечи мелко дрожали. Напротив, на стуле, расположился коренастый мужчина в пиджаке, очевидно, следователь. Он что-то тихо спрашивал, делал пометки в блокноте, но мама лишь качала головой. Сатоми подошла ближе и подалась вперёд.       — Что здесь происходит? — голос прозвучал резче, чем она рассчитывала.       Мама подняла на неё взгляд полный боли, и, узнав, всхлипнула, вцепилась в пальто.       — Ш-ш-ш… — Сатоми присела рядом, обнимая маму за плечи. — Мам, я здесь. Всё хорошо, слышишь? Я поговорю с полицией. Хочешь воды?       Мама едва заметно кивнула, не находя в себе сил сказать хоть слово. Сатоми поднялась, прошла на кухню и через минуту вернулась со стаканом воды.       Следователь всё это время молча наблюдал и терпеливо ожидал момента, когда можно будет начать разговор. Наконец кашлянул, открыл блокнот и негромко произнёс:       — Простите, Накамура-сан, но мне нужно задать несколько вопросов.       Сатоми коротко кивнула, и, отпустив маму, посмотрела на следователя.       — Спрашивайте.       Следователь перелистнул страницу и уточнил, не отрываясь от записей:       — Вы — сестра погибшего, верно?       — Верно, — кивнула она, чувствуя, как в горле пересыхает.       — Когда вы в последний раз виделись с Хироми?       — Неделю назад. Он заезжал ко мне в Коноху.       — Он выглядел обеспокоенным? — уточнил следователь, слегка наклонив голову.       Сатоми задумалась.       — Нет… или, может, я не обратила внимания. Он часто был уставшим. Работа тяжёлая.       — Работал в порту, так?       — Да. Грузчиком.       Следователь сделал пометку и, не поднимая глаз, продолжил:       — Не говорил, что собирается увольняться? Может, хотел уехать, сменить место?       — Нет. Он всегда говорил, что найдёт что-то получше, но… — она замялась, — в последнее время был какой-то замкнутый. Маме ничего не рассказывал, а когда я спрашивала, только отшучивался.       — Конфликты на работе? Коллеги, начальство? Кто-то мог ему угрожать?       Сатоми покачала головой.       — Не думаю. Хотя пару раз он жаловался, что в порту творится чёрт знает что. Я не придала значения, думала, речь о переработках.       Следователь поднял глаза, внимательно посмотрел на Сатоми.       — У него были близкие друзья? Кто-то, с кем он часто встречался?       — Был один… Кагами. Они вместе работали. Иногда он заходил к нам, помогал по дому. — Она нахмурилась. — А вы с ним уже говорили?       — Говорили, — коротко ответил следователь. — Ещё вопрос: у вашего брата были долги? Проблемы личного характера?       — Нет, — уверенно сказала она, но почти сразу добавила: — По крайней мере, я о них не знала.       — Он не упоминал, что за ним кто-то следит?       — Нет…       — Последний вопрос. Вы знаете, куда он направлялся в день гибели?       — Он должен был выйти на ночную смену… всё как обычно. — Голос Сатоми почти перешёл на шёпот, она всё ещё не верила, что брата больше нет. — Ками… если бы я только знала, что это был его последний день…       Наступила тишина. Следователь несколько секунд молчал, затем что-то записал, закрыл блокнот и поднялся со стула.       — Благодарю, Накамура-сан. Если вспомните хоть что-то, даже самую незначительную деталь, прошу связаться со мной, — сказал он, протягивая визитку. — Это важно.       Сатоми машинально приняла карточку, сжимая её в пальцах.       — Подождите… — спохватилась, когда следователь уже направился к выходу. — А опознание тела? Разве я не должна…       — Да, конечно, — мужчина почесал затылок, чуть поморщившись. — Сможете поехать сейчас в морг?       Глубоко вдохнув, Сатоми почувствовала, как внутри всё начинает трястись.       — Смогу.       — Тогда собирайтесь, — коротко кивнул он. — Машина ждёт снаружи.

***

             Итачи привык спать по четыре часа в сутки, редко — больше. Просыпался без будильника, как бы ни провёл ночь накануне. Открыв глаза, он щёлкнул пальцами, и тяжёлые шторы разошлись в стороны, отрывая стеклянную стену с видом на город. В поместье, где жила Изуми, ночевал редко, в основном жил в номере-люкс в своей гостинице. Охрана дежурила в соседнем, готовая явиться по первому зову, но здесь Итачи ощущал себя в полной безопасности, даже оставаясь один.       Вспыхнувший в ванной свет отразился на хромированном тропическом душе, под который Итачи шагнул, задумчиво улыбаясь. Вчерашняя девушка с лихвой помогла снять напряжение, он чувствовал себя полностью отдохнувшим. Секс — единственный наркотик, который он мог позволить себе без ограничений. Не туманил рассудок, но позволял расслабиться и выпустить пар. Вокруг всегда было полно легкодоступных и готовых на всё девиц, имён которых он не запоминал. Другое дело — секс с Изуми. Тяжело вздохнув, Итачи опёрся ладонью о плитку и низко опустил голову. Расписание благоприятных для зачатия дней она ему скидывала каждый месяц, в остальное время они старались лишний раз не пересекаться. Обычная для их круга практика: гостевой брак с выставленным на показ благополучием. Итачи мог сказать, что в целом он доволен тем, как выстроились их отношения. Изуми не скрывала своей холодности, он платил той же монетой, но это было по крайней мере честно.       Обмотав полотенце вокруг бёдер, Итачи выжал волосы, рассыпал их по плечам, вышел из ванной и даже не удивился, увидев зевающего Шисуи.       — Как предсказуемо, — усмехнулся он, направляясь на кухню, чтобы сделать смузи. Терпеть их не мог, но семейный врач настоятельно рекомендовал заменить ими утренний кофе.       — Встреча с «Глобал групп» запланирована на десять, они будут ждать в «Золотом карпе».       — Нейтральная территория, — протянул Итачи, закидывая ломтики имбиря в чашу блендера. — Ты предлагал встретиться у нас?       — Естественно. Отказали.       — Боятся.       — Их можно понять.       — Я такой страшный?       — Скорее, непредсказуемый.              Итачи не ответил. Залпом выпил смузи, выдохнул, сполоснул стакан. День предстоял долгий и тяжёлый, как, впрочем, и всегда.       — А девчонка вчера горячая попалась, — весело сказал Шисуи. Итачи приподнял бровь. — Твоя спина. Не чувствуешь, что кошка поцарапала?       Итачи повёл плечами, кожу едва заметно пекло, но он привык не обращать внимания на такие мелочи.       — Ничего особенного, девочка старалась.       — Ещё бы она не постаралась, когда ты её с танцпола вытащил, ещё и собирался трахнуть у всех на глазах.       — Тебя бы это шокировало?       — Меня — нет, — усмехнулся Шисуи. — А вот её бы точно, как и её подружку — она пулей вылетела.       Итачи собрался ответить, но отвлёкся на телефон. Принял вызов.       — Да. Готово? Через час будь с документами на месте. — Отключившись, пояснил: — Шикамару. Всю ночь готовил новое предложение для «Глобал». Когда закроем сделку, отправь его в отпуск на неделю, заслужил.       — Можно мне тоже в отпуск?       — Обойдёшься, ты мне здесь нужен.       Шисуи демонстративно вздохнул и покачал головой.       В кабинете, кроме Шикамару, никого не было, охрана осталась за дверью. Поднявшись, он коротко поклонился, придвинул тонкую папку.       — Они будут давить на то, что мы занимаемся нелегальной деятельностью, — заметил, когда Итачи упал в кресло и начал изучать бумаги. — Это их единственный аргумент против нас.       — Никто не собирается вмешивать их в наш теневой бизнес. Дела с ними будет иметь «Вэрайти».       — Тогда, возможно, стоило позвать на переговоры Изуми? — заметил Шисуи. — Это ведь её холдинг.       — Нет, — отрезал Итачи, сверкнув глазами. — Они должны понимать, что за ней стою я, а не её отец.              С самого начала проблем с переговорами не было, и если бы не инцидент в порту, поставивший на уши полицию, никто не посмел бы заикнуться, что не хочет иметь дела с мафией. Клан Учиха работал чётко, слажено и без лишнего шума, не бросая тень на своих партнёров. Но кто-то решил перейти им дорогу, перехватив товар во время доставки, и, если бы не необходимость присутствовать сегодня переговорах, Шисуи уже ехал бы в Ивагакуре.       До «Золотого карпа» добрались за час — с утра город предсказуемо встал в одну большую пробку. По дороге Итачи делал пометки в предложении Шикамару, рассеянно прислушиваясь к разговору охраны впереди. В закрытом зале их уже ждали, на этот раз Итачи не опоздал — прибыл минута в минуту.       С главой «Глобал групп», Синохарой, он был знаком, но не слишком хорошо — виделись несколько раз на банкетах, устраиваемых отцом. Тепла между ними не было, но ему и не место в бизнесе.       — Мне жаль, что первый этап переговоров сорвался, — начал Итачи, выказывая таким образом почтение к старшему. По возрасту, не по влиянию. — Я надеюсь, что сегодня мы сможем договориться на взаимовыгодных условиях.       — Я согласился на встречу исключительно из уважения к клану Учиха, — важно проговорил глава. — Но, боюсь, договориться нам не удастся.       — Вот как? — Итачи склонил голову набок, едва приподнял бровь, скорее, даже просто обозначил движение. — Я могу узнать причины?       — Думаю, они отлично известны всем собравшимся, Итачи-сан. Некоторые аспекты вашей… деятельности… неприемлемы для нас. Среди инвесторов немало политиков, которые точно не согласятся вести с вами бизнес в открытую.       — Мы ведь обсуждали, кто именно будет иметь с вами дело.       — При всём почтении, Изуми-сан — ваша жена, а дураков в правлении мы не держим. Любой следователь сложит два и два, а прокурор с радостью наложит арест на наши счета, даже если все средства на них будут кристально чистыми.       — Вижу, вы для себя уже всё решили, — холодно улыбнулся Итачи. — Стоило ли в таком случае отнимать моё время?       — Я хотел сказать это лично, Итачи-сан. Из уважения к вам и вашему статусу.       — Вы знаете, — задумчиво протянул Итачи, постучав по подбородку указательным и средним пальцами, — говорят, в древности гонцов, приносивших плохие вести, убивали.       Глава корпорации громко сглотнул, оттянул галстук. Его охрана заметно напряглась, в то время как люди Итачи даже не шелохнулись. Шисуи и Шикамару доброжелательно улыбались. Итачи качнул головой, Шисуи налил ему чай. Пауза затянулась, пока он неторопливо смаковал ароматный напиток.       — Но мы же с вами давние друзья, Синохара-сан, — продолжил Итачи безмятежно. Придавил тяжёлым взглядом. — Уверен, мы сможем договориться.       — Я… мне надо обсудить всё с советом директоров, — пролепетал Синохара.       — Это именно тот ответ, который я ждал услышать. — Итачи широко улыбнулся, встал. — Не затягивайте, Синохара-сан, не вынуждайте делать вам предложение, от которого вы не сможете отказаться.       Он вышел, не оглядываясь, Шисуи, Шикамару и охрана окружили, пока шли по холлу к дверям.       — Ты слишком сильно на него надавил, — упрекнул Шисуи.              — Достаточно, чтобы понял — мне нужен этот проект и эти здания. Поедем завтракать, аппетит разыгрался.       Телефон осветился сообщением от Изуми. Итачи скривился, глядя на числа на экране. Через два дня придётся провести время с обожаемой жёнушкой. Терпеть её почти сутки, пока бегает и замеряет температуру, а потом пытается изобразить страсть — та ещё пытка. Итачи положил телефон на сиденье экраном вниз, отвернулся к окну.       — Поезжайте в Ивагакуре, — уронил тяжело. — Оба. Проверьте там всё, мне надо понять, откуда произошла утечка. А главное — что за бессмертные решили перейти нам дорогу.       — Думаешь, они знали о сделке по покупке зданий? — уточнил Шисуи.       — Почти на сто процентов уверен. Они хотели сорвать переговоры, они их сорвали. Груз был не таким большим, чтобы ради него рисковать, а теперь копы будут следить за каждым нашим шагом.       Синохара ожидаемо тянул с ответом, Шисуи и Шикамару прибыли в Ивагакуре накануне и пока изучали материалы дела, подключив знакомых из полиции. Эти два дня, полные напряжённого ожидания, измотали вконец. Итачи ненавидел неопределённость, и сейчас ощущал себя рыбой, брошенной на берег.       К дверям особняка подъехал один, отпустив охрану до утра. Изуми уже распустила прислугу, никто их сегодня не побеспокоит. Ни он, ни она не хотели, чтобы кто-то докладывал подробности вынужденных встреч, достаточно того, что всем и так известно.       — Надо же, ты не опоздал.       Изуми неторопливо вышла навстречу, беззвучно ступая босыми ногами по ковру с высоким ворсом. В руке покачивался бокал с белым вином. Длинный чёрный халат до пола распахивался при каждом шаге, открывая вид на стройные ноги и кружевную ночную сорочку до середины бедра. Волосы были распущенны.       — Разве не ты говорила, что эти дни пить не желательно? — недовольно заметил Итачи, снимая пиджак и бросая его на диван.       — Сегодня я чувствую, что не выдержу твоё недовольное лицо, если не выпью. Будешь?       — Тогда налей мне виски, — хмыкнул Итачи, садясь на диван и закидывая ногу на ногу.       — Тяжёлая выдалась неделя, — сказала Изуми, присаживаясь рядом и протягивая ему стакан. — Ты же не думаешь, что мне неизвестно о ходе переговоров?       — Не думаю. — Итачи сделал глоток, откинул голову на спинку дивана. Иногда не хватало именно таких вечеров: в тишине, с человеком, которому можно довериться, поделиться, обсудить дела, без лишнего давления извне и необходимости постоянно держать лицо. Жаль, с Изуми так практически никогда не бывало. Но сегодня то ли звёзды сошлись, то ли сказалась усталость — колоть ядовитыми иглами не хотелось.       — Тогда давай попробуем расслабиться и сделать вид, что оба ждали эту встречу, — тихо сказала Изуми, кладя ладонь на его грудь и начиная расстёгивать пуговицы рубашки. Итачи согласно промычал, не открывая глаз, позволяя ей рисовать круги на коже. Она сняла с него рубашку, коснулась губами ключицы, спустила руку к ширинке, плавно сжала.       — Пойдём в спальню, — шепнула, проводя языком по шее.              Залпом допив виски, Итачи выронил стакан на пол, рывком усадил её на себя, сжал бёдра. Возбуждение приходило постепенно, от её плавных движений. В глубине души Итачи знал — ей нравится их секс. Она всегда была для него мокрой, неважно, как этого добивалась. Может, мастурбировала перед приходом, в целом его это не касалось. Главное, что самому не надо было тратить время на то, чтобы её разжечь. Потянув пояс халата, он позволил ему сползти с её плеч, провёл от локтей выше, накрыл груди. Ещё один рывок, и они обнажились, качнулись перед его глазами. В такие моменты и правда хотелось забыть, для чего они тут, не чувствовать себя быком-осеменителем, поддаться страсти. Он задрал её ночнушку, стиснул ягодицы, прихватывая сосок зубами. Изуми шикнула, но покорно выгнула спину, зарылась в его густые волосы.       — Заставь меня сегодня кричать от наслаждения, — выдохнула она, прижимая голову к груди. — Хочу кричать, как те шлюхи, которых ты трахаешь в своём клубе.       Итачи посмотрел прямо в глаза, словно взвешивал каждое слово. С обманчивой мягкостью провёл по шее и вдруг намотал волосы на кулак.       — Уверена, что хочешь именно этого? — протянул низко. Прихватил зубами нижнюю губу, тут же облизнул, грязно, пошло. — Благородная Учиха-сама хочет быть использованной?       — Разве мы и так не используем друг друга? — Она взяла его голову в ладони, заставляя смотреть на себя.              Не дав опомниться, Итачи резко уложил её на спину, стремительно снял штаны и трусы, задрал ночнушку к талии и лёг между широко разведённых ног.              — Я не буду нежным, — сказал, сбито дыша.       — Ты никогда им не был… — простонала Изуми, когда он вошёл.       Несколько звонких шлепков соприкасающихся тел, и Итачи сел, сжал в кулак кружево на её животе, закинул ногу на плечо, меняя угол, яростно вбиваясь. Изуми всхлипнула, прижала ребро ладони ко рту, глуша стоны.       — Ты хотела кричать, — рыкнул Итачи, убирая её руку. — Кричи!.. Здесь… кроме нас… никого…       Каждое слово он сопровождал сильным толчком, заставляющим её груди подпрыгивать. Коротко, яростно двигая бёдрами, он начал прогреваться, чувствуя, как яйца вот-вот начнут поджиматься.       — Подожди! — взмолилась Изуми, упираясь в его грудь. — Подожди! Ещё немного… я почти…       Итачи коротко выдохнул, замер, тяжело дыша. Оба были уже на грани, но он позволил ей двигаться самой, растягивая наслаждение.       — Ками-сама! — Изуми выгнулась, закинула руки за голову, кончая. Итачи потребовалась пара движений, чтобы излиться. Протяжно выдохнув, он откинулся на руку, стараясь задержаться внутри максимально надолго. Лишь когда член начал опадать, вышел, закинул её ноги на спинку дивана, встал.       — После душа буду ждать тебя в спальне. Не задерживайся, я бы хотел сегодня поспать.