6. Первая волна

      Итачи не мог вспомнить, когда в последний раз чувствовал себя так паршиво. Тело не слушалось, во рту пересохло, губы слиплись. Он с трудом открыл глаза, моргнул, прищурился — свет настольной лампы показался слишком ярким. По крайней мере, он жив и, вроде бы, у себя, не в больнице. Почему не в больнице? Кто в него стрелял? Шисуи смог взять кого-нибудь живым, или Итачи уложил всех там, на улице? Он попытался пошевелиться, но острая боль ослепила, выбила воздух из лёгких. Приглушённо зашипев, Итачи приложил руку к туго забинтованному боку. Из темноты вышла тень, какая-то женщина склонилась над ним, положила прохладную руку на лоб.       — Лежи, тебе нельзя двигаться, — сказала она тихо. Поднесла к губам бутылку с водой, строго произнесла: — Не торопись. Отдыхай.       От её тона захотелось улыбнуться, но женщина что-то добавила в капельницу, и он моментально уснул. Следующий раз он проснулся посреди ночи, рядом никого не было. Бросило в пот, когда попытался пошевелиться. Его не в первый раз ранили, отлично понимал — надо запастись терпением, меньше двигаться, больше спать. Телефона рядом не было, придётся дождаться утра и набрать Шисуи.       Утром открыл глаза по привычке, в пять без будильника. Медленно опустил ноги на пол, двигаясь с трудом, через боль. В глазах поплыло, но, стиснув зубы, Итачи выпрямился, привыкая. Протяжно выдохнул, поискал глазами телефон. Кровать новая, не его огромная с матрасом кинг-сайз и простынями из египетского хлопка. Больничная койка, рядом мониторы, стойка с капельницей. И всё-таки, почему не больница?       — Проснулся? — заспанная девушка вошла в комнату. Всё-таки девушка, а ночью показалось, что взрослая женщина. Шисуи, хитрый лис, приставил к нему эротичную сиделку? Жаль, сейчас от него прока мало, какой секс, когда думаешь, как сделать несколько шагов до туалета?       — Ты? — Итачи прищурился. Возможно, пройди через его постель десяток девушек с того раза, он бы не запомнил, а так вспомнил сходу.              — Я, — обречённо выдохнула девушка. — Сатоми, — напомнила своё имя.              Итачи кивнул, криво улыбнулся:       — Полагаю, моё имя называть нет смысла.       — Нет, Учиха Итачи. Поверь, теперь я на всю жизнь его запомню.       — Почему я здесь? И почему ты здесь?       — Тебя пытались убить в больнице. Скажем так: я оказалась в нужное время в нужном месте.       — Что, жизнь мне спасла?       — Не волнуйся, ты мне ничем не обязан, — поспешно ответила Сатоми. — Как только поставлю тебя на ноги, уйду.       — Я привык всегда отдавать свои долги.       — Тебе лучше лечь, иначе все мои старания насмарку. — Сатоми выразительно посмотрела на бинты, окрасившиеся кровью.       — Сначала в туалет.       — Я принесу утку.       — Ты серьёзно?! — возмутился Итачи.       — Поверь, я тоже не в восторге, но хотя бы эти сутки постарайся не двигаться, швы разойдутся.       Как бы ни хотелось поспорить, Итачи понимал — она права. Унизительно, но, если он хочет скорее вернуться в строй, надо терпеть. Когда приехал Шисуи, Сатоми ушла в другую комнату. Итачи проводил её взглядом, потом посмотрел на него.       — Почему она? — спросил требовательно.       — А что с ней не так? Девочка толковая, своё дело знает. Если бы не она, ты бы уже лежал в красивом гробу, окружённый венками из белых хризантем.       — Ты реально её не узнал? Та девушка из клуба. — Шисуи недоуменно нахмурился, Итачи уточнил: — Последняя.       Лицо прояснилось, широко улыбнувшись, Шисуи подмигнул.       — Тебе тут точно не будет скучно.       — Удалось что-то узнать? — вернулся к делам Итачи.       — Если бы кое-кто не был таким метким, мы бы смогли найти зацепку, но ты их всех уложил. Мне даже следователю нечего было сказать.       — Плохо, что полиция суёт свой нос в наши дела. Найди способ их заткнуть, сами разберёмся.       Следующие несколько дней Итачи почти не вставал, только по необходимости. Почти всё время разговаривал по телефону или изучал договора, которые Шисуи привозил пачками. Сатоми появлялась только по необходимости: ставила капельницы, меняла повязки, следила за состоянием швов. По его просьбе вкалывала обезболивающее, но с ним Итачи старался не грубить — нужно оставлять голову холодной. Детектива к нему пустили на пятый день, когда Итачи уже мог нормально сидеть, не морщась от боли.       — Хатаке Какаши, — представился мужчина средних лет с полностью седой головой. — Мне нужно задать вам несколько вопросов.       — Я вас слушаю, — спокойно ответил Итачи. С полицией напрямую не имел дел, всё решалось через посредников, и наглость этого детектива, осмелившегося допросить его лично, зашкаливала.       — Вы можете описать нападавших?       — Мужчины в чёрном с пушками. — Итачи усмехнулся. Даже если бы знал, копам ничего бы не сказал — это дело чести клана Учиха, не полиции Конохи.       — Полагаю, вы не знаете, кто это мог быть, — вернул насмешку Хатаке.       — Понятия не имею, но надеюсь, вы их найдёте и накажете по всей строгости закона.       — Понимаю вашу иронию, Учиха-сан, увы, разделить не могу. Если бы вы не устроили перестрелку в центре города, я сейчас был бы с женой, а не с вами. Поверьте, эта компания гораздо приятнее.       — Тогда мой вам совет, Хатаке-сан: возвращайтесь к жене, не лезьте в это дело.       — К сожалению, его уже открыли, — он развёл руками. — Но не волнуйтесь, я постараюсь вам не надоедать. Кстати, мы запросили записи с камер наблюдения в вашем клубе. Было бы хорошо, если бы вы просто предоставили доступ, не хочется лишний раз тревожить прокурора. У него, знаете ли, хватает дел.       — Не буду вам мешать. — Итачи пожал плечами и едва заметно поморщился от боли. К камерам в вип-залах всё равно никто не допустит, а смотреть на коридоры и танц-пол… Ну, если господин детектив хочет потратить время, кто он такой, чтобы отговаривать?       Хатаке ушёл, Итачи потянул носом воздух и поморщился — от волос уже несло. Если тело хоть частично он мог помыть, то самостоятельно помыть голову не смог бы.       — Сатоми! — позвал громко. Как только сказали о приходе детектива, она тактично вышла и не отсвечивала всё это время.       — Что-то нужно? — возникла в спальне почти сразу.       — Нужно. Помой мне голову.       Её брови поползли вверх. Скрестив руки на груди, она насмешливо уточнила:       — Только её, Учиха-сама?       — Если хочешь помыть что-то ещё, возражать не буду.       — Я не сиделка, я — врач. Могу позвать кого-то из охраны, чтобы помогли.       — Нет. — Итачи вскинул подбородок. — Я хочу, чтобы это сделала ты. Или тебе недостаточно платят?       — За интим-услуги надбавки нет.       — Значит, мы всё-таки говорим об интиме? Если ты будешь сверху…       — Швы разойдутся, — отрезала Сатоми.       — А ты осторожно, — ухмыльнулся Итачи. Добавил с насмешкой: — Ты же врач, знаешь, как надо.       Либидо постепенно приходило в норму, бесила только собственная беспомощность. Впрочем, какой бы хорошенькой ни была Сатоми, сейчас ему не до секса от слова совсем. Но хотелось уколоть её, вывести на эмоции. Она так смешно фыркала, это забавляло. Обычно девушки с ним так себя не вели: подобострастно заглядывали в рот и ловили каждое слово, или, как Изуми (и только она) плевались ядом. Сатоми вела себя с прохладным равнодушием, в последнее время это начало задевать.       — Идём, — она вздохнула, смиряясь.       У большой круглой ванны Итачи сел прямо на коврик на полу, откинул голову на бортик. Пока Сатоми настраивала воду, смотрел на её ноги — больше некуда, слишком близко встала. Красивые ноги в обтягивающих джинсах, аккуратные ступни с ровными пальцами, спрятанными в серые носки. От неё пахло свежестью и немного — лекарствами.       — Ниже, — скомандовала Сатоми, надавив на лоб. Итачи шикнул, когда потянула особенно сильно. — У тебя тут кровь слиплась, терпи.       Итачи закрыл глаза, лениво вспоминая, когда в последний раз подпускал кого-то так близко — ей сейчас ничего не стоит перерезать ему горло.       — Твои татуировки, — заговорила Сатоми, намыливая ему голову. — Они что-то значат?       — Конечно, — фыркнул Итачи, насмешливо взглянув на неё.       — Они очень необычные. Слишком яркие.       — Техника ирезуми. Рисунок наносится бамбуковыми иглами.       — Почему драконы?       — А почему нет? Тебе не нравится?       — Красивые, — признала она нехотя.       — А я?       — Что «ты»? Ты мой пациент, значит, бесполый.       — Чтобы у меня появился пол, тебя необходимо напоить?       — Я больше никогда столько не выпью.       — Обычно девушки сами просят о продолжении. — Итачи чувствовал себя уязвлённым. Да любая бы с радостью уже встала на колени между его ног, чтобы как следует ублажить! Она, что, императрицей себя возомнила?!       — Не все мечтают о том, чтобы переспать с тобой, — едко сказала Сатоми и начала смывать пену.       — Но ты согласилась, — заметил он. От движений её пальцев захотелось замычать — слишком хорошо.       — Не поверишь, как жалею.       — Тебе понравилось.       — Возможно.       — Возможно?! — он нахмурился.       — Я почти ничего не помню.       — Могу напомнить.       Рука коснулась её колена, поползла вверх, к упругой заднице. Итачи не успел сомкнуть пальцы — Сатоми направила струю воды прямо на его лицо.       — Начнёшь распускать руки — будешь искать другого врача. Не дёргайся, повязки намочишь.       Итачи отфыркался, провёл по лицу, убирая лишнюю воду, злобно сверкнул глазами. Эта девица постепенно начала выводить из себя.       — Готово.       Набросив полотенце ему на голову, она отошла на безопасное расстояние. Да уж, на услуги профессионального парикмахера, к которым изредка заходил Итачи, это мало походило. Два дня Сатоми молчала, демонстративно его игнорируя. К вечеру третьего терпение Итачи уже было на исходе. Он молчал, пока аккуратно срезала швы, обрабатывала затянувшиеся раны и накладывала квадратные пластыри с анестетиком. Плечо и живот ещё слегка ныли, но прибегать к обезболивающим уже не было необходимости. Если бы не ранение в живот, он бы на второй день уже был на ногах. Сатоми приклеила последний белый квадрат, аккуратно разгладила на груди, сердце забилось быстрее. Она не успела отнять руку и выпрямиться — он схватил за запястье и потянул на себя. Сатоми почти рухнула на него, едва успела упереться в кровать.       — С ума сошёл? — прошипела возмущённо.       — Не думаю, — протянул Итачи, глядя на её губы. Свободной рукой надавил на затылок, впиваясь в них с накопившейся жадностью. Кровь моментально раскалилась добела, потекла по венам обжигающей лавой. Он увлекал её в настойчивый поцелуй, ломая сопротивление каждым движением губ и языка. Целовал неистово, грубо, ещё немного, и сдастся… В кадык упёрлось что-то острое. Итачи остановился. Прямо напротив — её глаза, полыхающие мрачным огнём.       — Ещё одно движение, и эти ножницы проткнут твой кадык. Убить не убью, но покалечу, до конца жизни будешь через трубку дышать.       Итачи медленно поднял руки и развёл их в стороны: спорить с сумасшедшей в его планы не входило.       — А если попадёшь не туда? — спросил с интересом.       — Как покалечу, так и реанимирую. Правда, я только интерн, так что гарантий не дам. Хочешь проверить?       — Обойдусь.       — Завтра проверю тебя и уйду, мне тут больше делать нечего.       — Так не терпится сбежать?       — Сейчас — с особенной силой.       Она ушла на утро. На самом деле ушла, даже не попыталась оставить свой номер телефона. Может, поняла, что при необходимости он его достанет, но скорее всего ей было на самом деле плевать, увидятся они когда-нибудь снова, или нет.       Первой, кто пришёл с визитом, когда Итачи наконец вернулся в свой кабинет, стала Изуми. Как всегда безупречно выглядящая, со шлейфом духов, заполнившим пространство. Изящно опустившись в кресло напротив стола, Изуми закинула ногу на ногу и внимательно посмотрела на Итачи.       — Рада, что тебе лучше.       — Ты могла навестить меня в любое время.       — Не выношу вид больных людей, — она скривила губы. — К тому же, Шисуи сказал, что нанял для тебя сиделку.       — Врача, — зачем-то уточнил Итачи.       — Тем более. Ко мне приходил детектив. Запросил последний аудиторский отчёт и данные о последних сделках.       — Надеюсь, ты отказала.       — Естественно. Это коммерческая тайна, совсем за дуру меня принимаешь? — Изуми высокомерно вскинула подбородок. Красивая стерва. Итачи не ждал, что будет сидеть у постели больного, но её отношение лишний раз напомнило о том, какая пропасть между ними лежит.       — Ну, что ты. Я в тебе не сомневался. — Итачи свёл вместе кончики пальцев, плавно покачиваясь в кресле. — Что-то ещё?       Изуми вдруг как-то странно на него посмотрела, заставляя напрячься. За таким взглядом обычно следовало неприятное откровение, которое он предпочёл бы не слышать.       — Я испугалась за тебя, — сказала тихо. Видел — не врёт, но сказала слишком поздно. Это уже не имело значения. Итачи понимал, что она упустила свой шанс стать ближе, оба упустили. Почему не пришла, не дала понять, как волнуется? К чему была эта холодность и дистанция, тем более? Шисуи приезжал каждый день, даже отец один раз навестил, а жена…       — Я тебя больше не задерживаю, — холодно протянул Итачи и демонстративно взял телефон, давая понять, что занят.       — Что, снова буря пролетела? — спросил Шисуи, когда Изуми ушла.       — Неважно. Что у нас с расследованием покушения?       Слишком быстро всё в последнее время становилось неважным. Итачи чувствовал, как постепенно теряет себя, превращаясь в машину, чьё назначение даже ему неизвестно…