27. Разрыв

      Дом оглушил тишиной. Не зажигая свет, Сакура сбросила обувь, сумка упала на пол. Несколько шагов через гостиную в спальню, только там она включила ночник, посмотрела на кровать. Счастья та видела гораздо меньше, чем боли. Сколько времени Сакура пролежала здесь, перемалываясь в труху, пропуская через себя боль снова и снова? Бессильно злилась и кусала подушку, ненавидя всё и вся. Ни на секунду не позволяла себе забыть о потере, не отпускала, держалась за боль, как за якорь и не заметила, что стоит на месте, в то время как Какаши двигался дальше.       Она видела его заботу и желание помочь, но не могла откликнуться. Не хотела. Ему никогда не понять, что она пережила, для него всё было легко и просто — перешагнул и стал жить дальше. Чем больше Сакура думала об этом, тем сильнее злилась. Любовь отступала под приливом обиды. Она не слышала Какаши, не желала слышать. Всё чаще чувствовала себя абсолютно одной в огромном мире. Там, где раньше было чувство защищённости и покоя, зияла дыра.       Не защитил. Подставил под удар. Убил их ребёнка.       Лучше бы его убили.       Сакура боялась этих мыслей, но они приходили без спроса, наполняя злобой. Они были несправедливы по отношению к Какаши, но разве судьба была справедлива к их малышу?       И всё же Сакура жалела о словах, брошенных сгоряча. Произнесённые вслух, они оказались уродливыми и жестокими. Незаслуженными обвинениями она жестоко обидела Какаши, а реальность вдруг обрушилась, резко выдёргивая из прострации, в которой пребывала всё время после потери ребёнка. Если она потеряет Какаши, то действительно останется одна.       Сакуру охватила паника и нетерпение. Увидеть его, сказать, что сожалеет, что хочет всё вернуть, что будет стараться — показалось, что, если Какаши не услышит это прямо сейчас, произойдёт что-то непоправимое. Наскоро переодевшись, она побежала в ближайшую кондитерскую за его любимым тортиком, а потом поспешила в участок. Отчего-то была уверена — именно туда он пошёл, больше некуда.       Свет в окне его кабинета горел, наполняя надеждой. Представив, как он удивлённо поднимет глаза, как улыбнётся, встанет навстречу, Сакура замерла перед дверью и тихо её открыла. Сперва подумала, что ошиблась кабинетом, но ошибки быть не могло. Какаши, её Какаши, жарко целовал Мику, сидевшую на столе, при этом ритмично двигаясь. Каждый звук вдруг стал слишком отчётливым: дыхание, стоны, звонкие шлепки тел… Тихо прикрыв за собой дверь, Сакура поставила тортик на стул у входа и ушла.       А теперь смотрела на кровать и понимала, что больше никогда не сможет на неё лечь. Часы показывали чуть больше одиннадцати, звонить было рано, поэтому Сакура написала сообщение Ино без надежды на быстрый ответ.              Ты завтра свободна? Я могу приехать?              На удивление подруга ответила почти сразу, словно держала телефон в руке:              

Да, конечно. Приезжай. Во сколько тебя ждать?

             Не знаю, но точно до обеда. Спасибо.              Сакура даже обрадовалась, что не стала звонить — разрыдалась бы, едва услышав голос Ино. После выкидыша они разговаривали лишь раз. Ино молчала, Сакура рыдала, и эта была именно та самая необходимая поддержка, без фальшивых сожалений и утешений.       К утру чемодан со всем необходимым был собран. Сев за стол, Сакура приготовилась ждать, дав себе время до одиннадцати. Если Какаши не вернётся, она уйдёт без слов, но точку хотелось поставить здесь и сейчас.       Он не пришёл. Не позвонил, не написал. Звонить Сакура не стала, молча забрала чемодан и вышла к подъехавшему такси.       Ино ждала. Бросив взгляд на чемодан, ничего не сказала, провела в спальню и скрылась на кухне. А потом слушала, не перебивая, пока Сакура изливала душу. Слова лились сплошным потоком, всё, что не могла сказать долгое время, наконец вырвалось наружу, только слёзы так и не пришли.       — И что ты теперь будешь делать? — тихо спросила Ино, когда Сакура замолчала.       — Не знаю. Надо искать работу, потом квартиру. Если честно, не представляю, как быть.       — Пока поживёшь у меня, а там посмотрим. С работой подумаем, у меня знакомая искала продавца в ювелирный, может, тебе подойдёт. Но с Какаши всё-таки надо поговорить.       — Надо, — вздохнула Сакура. — Но я не знаю, что ему сказать. Понимаю, что я тоже виновата — зациклилась на себе, а ведь он прав — тоже потерял ребёнка. Но и простить его не могу. Не могу, понимаешь?!       Ино молчала. Выводила круги указательным пальцем на скатерти, не поднимая глаза.       — Я не оправдываю Какаши, — заговорила наконец. — И даже представить твою боль страшно. Есть семьи, которые потеря ребёнка сплачивает, а есть те, кто расходятся, не в силах справиться с потерей. Какой из меня советчик? — она криво улыбнулась. — Всё, что я могу тебе дать — свою поддержку.       — Её мне достаточно, — улыбнулась Сакура в ответ.       Она не могла понять, почему, но именно измена Какаши стала толчком, после которого снова захотелось шевелиться. Белый шум в голове не проходил, и большинство эмоций до сих пор были милостиво заблокированы сознанием, но впервые за долгое время Сакура с наслаждением приняла душ, а не просто стояла под потоками воды, тупо глядя перед собой. Забросила в стирку большую часть одежды, которая оказалась грязной. Пока собирала вещи, даже не заметила этого.       Захотелось что-то приготовить, непременно вкусное. Пока Сакура стояла у плиты, Ино листала каталоги дизайнерских новинок в оформлении банкетных залов. Её телефон громко звякнул, и она тут же схватила, жадно уставилась на экран. Прочитала, улыбнулась, быстро что-то напечатала в ответ.              — Кто написал? — поинтересовалась Сакура. — Сай?       — А? — Ино моргнула. — Д-да, Сай.       — Как у него дела?       — Нормально. Готовит новую выставку. Если честно, мне кажется, мы скоро расстанемся.              — Почему? — Сакура ахнула. Ей казалось, что у подруги всё хорошо.       — Надоело, — поджала губы Ино. — Надоело быть для него невидимкой, когда творит, и нужной, если надо блеснуть в обществе.       — Значит, написал тебе не он, — улыбнулась Сакура, перемешав овощи. Ино заметно покраснела, отвела взгляд.       — Не он, — сказала тихо.              — Ино?..       — Неважно. У нас всё равно ничего не получится.       — Почему? Ты так засветилась, когда увидела сообщение.       — Он женат, — припечатала Ино. — После того, что у тебя случилось, как я могу думать о нём, как о любовнике? Не задумывалась об его жене, но ты… Ты открыла мне глаза. Я так не смогу, никогда не смогу.       Сакура молчала. Думала о Мике, а потом — о Какаши. Почему-то злости на девушку не было, изменила не она — он. Он принял это решение, насильно точно никто не заставлял, да и кто бы мог заставить Какаши? Она ловила себя на мысли, что даже пытается его оправдать, и злилась на эту слабость.       — Я не буду тебя осуждать, — наконец сказала Сакура. Пожала лежащую на столе руку. — В любом случае, ты знаешь, что он женат, и, если изменой он хочет разрушить свой брак, — это его выбор.       — Не знаю, чего он хочет. — Ино тяжело вздохнула. — Но, даже если у нас что-то будет, я не буду ставить ему условие развестись.       Что скажет Какаши, когда поймёт, что ей всё известно? Как давно у них с Микой отношения? Пока она задыхалась от горя, он спал с другой? Нет, в это Сакура отказывалась верить.       Какаши позвонил вечером.       — Где ты? — спросил первым делом.       — У Ино.       — Когда вернёшься?       Словно два чужих человека, которым не о чем поговорить — Сакура не узнавала ни свой голос, ни его.              — Я приеду сейчас, нам надо поговорить.       — Сакура?..       — Буду через полчаса, — Сакура отключила вызов. Руки мелко подрагивали. Не случись в их жизни того, что случилось, реагировала бы на измену иначе, а теперь было как-то… почти всё равно. Даже на дом, который покинула только утром, Сакура смотрела с отвращением. Именно тут всё случилось. Она впервые видела дом таким — мрачным и зловещим. До этого вообще не обращала внимания, просто уходила и возвращалась, не глядя по сторонам.       Какаши сидел на кухне, поднял голову, когда вошла, но даже не попытался улыбнуться. Выглядел усталым, но не виноватым.       — Я ухожу, — с порога сказала Сакура. Добавила: — От тебя.       — Почему? — прошелестел он. Криво улыбнулся: — Потому что я виноват в смерти нашего ребёнка, да?       — Я не могу тебя простить, хотя понимаю, что ты не виноват. А ещё, — она выдохнула, — я видела вас с Микой вчера.       Какаши вздрогнул, покраснел, опустил глаза.       — Это случилось впервые, — сказал глухо, взглянул на Сакуру. — Ты мне веришь?       — Верю, — вздохнула она, присаживаясь на стул. Посмотрела на обручальное кольцо на пальце Какаши, потом — на своё. — Но это ничего не изменит. Мы давно зашли в тупик, Какаши.       — И в этом только моя вина, да? Впрочем, как и всегда, — горько хмыкнул он.       Теперь отвернулась Сакура. Она не думала о нём, только о себе, и считала, что это правильно. Что боль — только её, только она имеет право горевать. У каждого из них была своя правда, только она отказалась проговорить её, предпочла замкнуться. А Какаши предпочёл работу. И ту, что была рядом в трудный для него период. Жестоко? Несправедливо? Да, но назад уже ничего не вернуть.       — Я не хочу выяснять, кто прав, а кто виноват, — сказала Сакура наконец. — Но ты же понимаешь, что это конец?       — Ты так просто от меня отказалась… — с горечью сказал Какаши.       — А ты? — вырвалось у неё. — Разве ты не отказался от меня вчера? А может, гораздо раньше, даже если вы переспали только один раз? Как часто ты думал о ней? Как давно начал о ней думать? Пока я переживала смерть нашего малыша, ты…       — Хватит! — оборвал Какаши, стиснув кулаки. — Перестань меня демонизировать! Да, я тебе изменил! И, да! Я сожалею! Но и ты не святая, Сакура! Скажешь, я не пытался? Не поддерживал, не был рядом? Не принимал твоё желание быть одной? Думаешь, не видел, как ты на меня смотришь? Ты превратила наш дом в склеп!       — Наш ребёнок умер, Какаши! Умер, понимаешь! — сорвалась на крик Сакура.              — Я помню! Представь себе, я тоже переживаю эту потерю! — Какаши вскочил, упёрся ладонями в стол. — Ну, прости, что не умер вместо него, в следующий раз буду лучше стараться!       Оба замолчали, тяжело дыша. Сакуру душили слёзы, грудь стиснуло так, что не продохнуть. Она бросилась из кухни в коридор, споткнулась об обувь, едва не упала, схватила сумку и кеды и, как была, босая, выскочила наружу. Какаши за ней не побежал.                    

***

             Последние коробки были собраны. Сатоми огляделась по сторонам, проверяя, ничего ли не забыла. До сих пор не была уверена, правильно ли поступает, решив переехать. И без того шла по тонкому льду, связав себя с Итачи, а теперь об их связи знала и его жена. Не решит ли та однажды избавиться от неё? Чувство неправильности не отпускало, пока Сатоми не приехала к новой квартире.       Жильё действительно оказалось в двух шагах от больницы. Современное здание из стекла и бетона возвышалось над улицей, отражая в панорамных окнах небо и соседние дома. Просторный холл с минималистичным интерьером больше напоминал лобби дорогого отеля, чем обычный жилой дом. Сатоми хмыкнула — Итачи умел удивлять. Ухоженный двор, аккуратный фасад, подземная парковка, только ей она была ни к чему, ведь машины у неё не было.       Поднявшись на лифте на четырнадцатый этаж, Сатоми вышла в коридор, где располагались всего три квартиры. Одна из них теперь принадлежала ей. Как сказал Итачи, внутри должен ждать его помощник.       Ей было не по себе. Словно её заставили примерить чужую жизнь, слишком дорогую и непривычную. Эта роскошь… зачем? Зачем тратить такие деньги и ради чего? Чувств к Итачи это не отменяло, но тревога только усиливалась. Ками… не появится ли у полиции ещё больше вопросов? С Микой она до сих пор не разговаривала, и это тоже давило. Всё давило. Глубоко выдохнув, Сатоми взяла себя в руки и нажала на кнопку звонка на плоском дисплее у двери.       Дверь бесшумно открылась, и на пороге появился приятный мужчина, на вид ровесник Итачи. Слишком официальный вид и серьёзный, оценивающий взгляд сначала смутили Сатоми. Когда она шагнула внутрь, он слегка качнул головой и произнёс:       — Добрый день, Сатоми-сан.       — Добрый день. А вы?..       — Зовите меня просто Шикамару. Проходите.              — Очень приятно, Шикамару-сан, — Сатоми вежливо поклонилась и, разувшись у порога, прошла следом за ним.       Квартира оказалась светлой и непривычно просторной. По сравнению с её прежним жильём это были настоящие хоромы. Огромные окна от пола до потолка открывали вид на город, отсюда он был словно на ладони. Напротив тянулись такие же высотки, между ними виднелись жилые комплексы пониже, а у самого горизонта пролегала линия гор. Стены в мягких серых и бежевых тонах, дорогая мебель, объединённая с гостиной кухня, спальня с огромной кроватью и, наконец, ванная — всё продумано до мелочей. И как она тут будет убираться с её то графиком работы? И чем платить будет за такую красоту? Или позволить Итачи все расходы взять на себя?..       — Я распорядился, чтобы всё перевезли утром, — спокойно произнёс Шикамару. — Если что-то не так, скажите, исправим.       Сатоми медленно прошлась по гостиной, касаясь кончиками пальцев гладкой поверхности стола.       — Спасибо, — тихо сказала она. — Не стоило так… спешить.       — Это было решение Итачи, — невозмутимо ответил Шикамару. — Он хотел, чтобы вам было удобно.       Сатоми слегка улыбнулась. Конечно. Он всегда решал за неё, а ей, как обычно, оставалось лишь смириться.       — Документы на аренду оформлены, — добавил Шикамару, протягивая папку. — Ключи, коды доступа, контакты управляющей компании. Если понадобится помощь, я на связи.       — Спасибо вам, Шикамару-сан.       Кивнув, Сатоми проводила его до прихожей. Шикамару обулся и, едва обозначив кивок на прощание, потянулся к ручке двери. В тот же момент дверь резко распахнулась. В квартиру, едва не сбив его с ног, влетела женщина. Он успел лишь отступить и машинально удержал её за плечи.       — Темари?..       — Думал, я не узнаю? — её ноздри гневно раздувались, взгляд метнулся внутрь квартиры и тут же остановился на Сатоми. — Это она?       Сатоми замерла, растерянно переводя взгляд с неё на Шикамару. Он тяжело выдохнул и на секунду прикрыл глаза.       — Это моя клиентка.       — Клиентка? — Темари усмехнулась, стряхнув его руки. — Я приезжаю по твоей геолокации и нахожу тебя в чужой квартире с девушкой. Какие тут могут быть выводы?       — Такие, что это моя работа, а ты устраиваешь сцену ревности на пустом месте.       — На пустом месте? — вспыхнула она. Сатоми не до конца понимала, что происходит, но в груди неприятно кольнуло, точно так же, как тогда, когда пришла Изуми.       — Давай выйдем и обсудим это на улице.       — Нет, я хочу посмотреть этой суке в глаза!       — Темари! — Шикамару схватил её за плечо, заставляя посмотреть на себя. Его голос стал тише, он продолжил со сдержанным рычанием: — Ты сейчас же выходишь из чужой квартиры и мы оставляем Сатоми-сан в покое.       — Ах, Сатоми-сан… Вот, значит, как её зовут…       — Темари, — повторил он с нажимом.       — Да что ты мне сейчас приказываешь? — процедила сквозь зубы, выдёргивая руку. — Думаешь, я просто так развернусь и уйду?              — Думаю, ты сейчас возьмёшь себя в руки, и не будешь устраивать сцену перед посторонним человеком.       — Посторонним? — она снова бросила взгляд на Сатоми, на этот раз более холодный, внимательный. Что ж, это уже начинало входить в привычку, когда её принимают за чью-то любовницу. Сатоми не собиралась вмешиваться в их разговор, но отчаянно захотелось просто исчезнуть.       — Темари, хватит, — жёстко осадил Шикамару. — Ты переходишь границы.       — Я? Это ты, по-моему, их давно не замечаешь.       — Это. Моя. Работа.       — Да? И с каких пор твоя работа требует личных визитов к «клиенткам» в такие квартиры?       — С тех пор, как мне за это платят.       — Ещё скажи, что это по просьбе Итачи!              Сатоми напряглась, но ведь это была правда. И ни Шикамару, ни сама она не были в этом виноваты. Шикамару сделал шаг назад и коротко поклонился.       — Приношу свои извинения за это недоразумение. Пошли, Темари, — сказал он, бросив на неё тяжёлый взгляд.       Не дожидаясь ответа, Шикамару вышел из квартиры, уводя за собой всё ещё разгневанную Темари. Сатоми ещё несколько минут стояла, глядя на закрытую дверь и постепенно приходя в себя. Неужели всё настолько плохо, что каждая жена готова наброситься на неё с обвинениями? О правильности своих решений она думала уже не раз, и не два. Но внутри по-прежнему скреблись кошки. Чувство позора и липкой, въевшейся грязи не исчезало, сколько бы она ни пыталась от него избавиться. Бесполезно. Да, и Итачи в последнее время стал странным.       Пройдя по блестящему паркету в глубь гостиной, Сатоми остановилась у огромного окна. Обняла себя за плечи, поёжилась от холодка, пробежавшего по коже. Было непривычно находиться здесь, но мысль о том, что теперь она сможет проводить время с Итачи, не опасаясь быть обнаруженными, постепенно укладывалась внутри. В кармане брюк завибрировал телефон. Взяв его в руки, увидела сообщение от Итачи.              Как тебе квартира? Понравилась?                     Она тут же набрала ответ:             

Всё понравилось, большое спасибо!

                   Я очень рад это слышать.       

      Тебя ждать сегодня?

            Нет, сегодня я занят.              Сатоми с сожалением поджала губы, покрутив в руке телефон. Открыла его профиль, задержала взгляд на фотографии, той, что сделала в поместье, провела кончиком пальца по очертаниям лица, любуясь им, и вернувшись в чат, набрала:             

Хорошо. Позвони потом, как сможешь приехать.

             Она больше не строила иллюзий. Но всё равно хотелось, чтобы он оказался рядом. Здесь. С ней. Дела, жена, бизнес… Сатоми всё понимала и не собиралась давить, тем более предъявлять за редкие встречи. Он и так сделал для неё многое, но коробки с вещами Сатоми решила пока не разбирать — успеется. Да и мало ли, что может случиться… С Итачи не было уверенности в завтрашнем дне.