26. Тихая гавань

      Сатоми ждала Итачи, но не ожидала, что, увидев его, заметит, насколько он не похож на себя прежнего. Встретив его на пороге своей крохотной квартиры, помогла снять пиджак и аккуратно повесила его на плечики, расправляя ткань. От одежды тянуло табаком, алкоголем и едва уловимым сладким ароматом духов. С женой был? Или с другой? Сатоми сама не поняла, почему эта мысль возникла, но неприятное чувство разлилось внутри. Она тут же подавила его и посмотрела на спину Итачи в белой рубашке, на опущенные плечи, на едва заметную сутулость.       Что случилось? Надеялась, что ничего серьёзного. Он не разговаривал, молча прошёл в гостиную и остановился посреди комнаты. Она подошла сзади, просунула руки под его и обняла, прижавшись щекой к лопаткам. За эту неделю успела сильно соскучиться.       — Ты устал… — заметила Сатоми, вдохнув его неповторимый запах. Тот самый, который она запомнила с их первой встречи.       Он ничего не ответил, лишь накрыл ладонями её руки и крепче сжал пальцы.       — Будешь ужинать?       — Ничего не хочется.       — Тебя уже кто-то накормил? — игриво усмехнулась она.       Сатоми специально переводила разговор в лёгкий тон, пытаясь отвлечь от мыслей, в которых сейчас прибывал. Она не хотела лезть в душу с расспросами. Сделала вид, что не замечает его состояния.       — Нет, просто не хочется.       — Тогда раздевайся и иди в душ. Не обещаю роскошь, как у тебя в поместье или отеле, но… — она убрала руки, и тогда Итачи развернулся к ней лицом. — Что есть, то есть, — Сатоми пожала плечами, смущённо улыбнувшись.       — Как прикажешь, босс.       Сатоми проводила его в ванную, дала полотенце и банные принадлежности. Невольно залюбовалась им, когда полностью разделся. Только сейчас заметила мелкие побелевшие шрамы и те, что остались после недавнего ранения. Сделав шаг ближе, осторожно провела пальцами по неровным линиям, затем подняла взгляд и всмотрелась в родное лицо. В чёрной глубине глаз больше не было привычного выжигающего огня, остался лишь пепел. В груди болезненно сжалось. Видеть его таким было невозможно. Сатоми обвила руками его шею и нежно коснулась губ. Поцеловала неторопливо, давая ему время ответить. Тяжело выдохнув, Итачи обхватил её за талию и притянул ближе, углубляя поцелуй. Его пальцы скользнули в волосы, мягко удерживая за затылок. Ладони Сатоми медленно заскользили по его груди и рукам, коснулись дорожки волос внизу живота, осторожно дразня, возвращая живое ощущение близости. Она хотела согреть его. Вернуть тепло. Разжечь в нём пламя, даже если сейчас он сам ещё не был к этому готов.       Отстранившись, Итачи шагнул в тесную душевую. С его ростом и комплекцией он выглядел там почти комично, словно великан в игрушечной ванной. Сатоми с трудом подавила смешок.       — Чего усмехаешься? — он вопросительно посмотрел на неё. Брови сошлись на переносице, между ними пролегла небольшая складка.       — Смешной.       — Это почему?       — Нелепо смотришься в моей ванной.       — Ну ничего, — проворчал он, резко задвигая шторку и включая воду. — В новой квартире будет огромная ванная и душевая.       — Непременно, — хихикнула Сатоми.       — Настолько смешно выгляжу? — Итачи выглянул поверх штанги.       — Очень, — она рассмеялась, едва увидев его лицо.       — Иди отсюда, а то придётся ловить меня голого и мыльного на улице.       — Ого, — шутливо удивилась она. — Я бы посмотрела на это. Хотя уверена, желающих посмотреть на тебя нашлось бы много.       Итачи промолчал и, судя по звукам, сел в ванну. Сатоми чуть отодвинула шторку, посмотрела на него и снова хихикнула. В ответ он направил струю душа прямо в неё. Отфыркавшись, она провела рукой по лицу, собирая капли воды.       — Это ты так отомстил?       — За тот раз и за этот.       — Вот как… — протянула Сатоми. Она вернула шторку на место, сбросила одежду на пол и забралась к нему.       — Ты же не против?       Итачи посмотрел снизу вверх, задержал взгляд на её теле и лишь глухо хмыкнул.       — Эй, — окликнула она, присаживаясь на ноги. Наклонилась ближе, почти касаясь его носом, внимательно всмотрелась в лицо. — Что с лицом?       — Всё нормально.       — Не верю ни единому твоему слову.       — Почему?       — Потому что…       Сатоми не стала заканчивать мысль, забралась сверху, оказавшись запертой между его коленями и телом. Прижалась, уткнулась носом в изгиб шеи, потёрлась щекой и просунула руки подмышками, обнимая крепче. Спокойный стук сердца, ровное дыхание и шум воды заполняли пространство, приглушая тишину между ними. — Всё будет хорошо… — еле слышно прошептала Сатоми, сильнее вжимаясь в него. Он положил ладони ей на спину и стал медленно водить пальцами по коже.       Сколько они так просидели, Сатоми не знала. Она приняла его задумчивость и отстранённость. Понимала, что ему нужно время. Она подождёт, а потом, если Итачи захочет, он сам всё расскажет.       В душевой уже было тяжело дышать, поэтому Итачи мягко отстранил Сатоми от себя и тихо сказал:       — Давай выходить, а то ещё станет плохо.       Сутки они провели, почти не вставая с дивана, в объятиях друг друга, за просмотром сериалов и фильмов, заказывая еду из доставки. Иногда засыпали прямо посреди серии, просыпались, укутанные в плед, кто кого укутал — непонятно, а после снова включали следующий эпизод. Разговоры текли лениво, перескакивая с пустяков на что-то важное и обратно. А потом они просто молчали, слушая дыхание друг друга.       Сатоми всё чаще ловила себя на том, что наблюдает за ним. За тем, как он щурится, читая бегущую строку в новостях. Как хмурится на глупых сценах или недовольно фыркает. Как незаметно расслабляется, думая, что она этого не замечает. Рядом с ней ему не нужно было быть главой клана. Можно было просто лежать, иногда переплетаясь пальцами и утыкаться носом в плечо.       Когда зазвонил телефон, Сатоми проснулась первой. Звонил телефон Итачи. Она взяла его, посмотрела на экран — Обито. Решив не будить его, нажала кнопку громкости, заглушив звук, и снова легла, пододвинувшись ближе. Закрыла глаза, моментально проваливаясь в сон. Ближе к полудню она проснулась, провела ладонью по соседнему месту, но Итачи там ожидаемо не было. Сатоми поднялась с дивана и сонно побрела в ванную, когда из кухни донеслись звон посуды и негромкое бряканье.       — Проснулась? — спросил Итачи, когда она подошла и остановилась рядом.       — Угу. Что делаешь?       — Готовлю.       — М-м… — Сатоми втянула носом воздух, нависая над плитой. В кастрюле варилась лапша, на сковороде жарилось мясо с овощами. Она облизнулась и в животе громко заурчало. Вкусно…— Грозный босс решил накормить меня своими кулинарными изысками?       — С тобой с голоду помрёшь, — ехидно протянул он. — А если вспомнить уровень твоей готовки, боюсь, можно и отравиться.       — Снова припоминаешь мне ту яичницу? — надулась Сатоми.       — Совсем немного.       — Как ты? — перевела тему Сатоми, ловко запрыгивая на столешницу. Со стола стащила печенье из небольшой миски, кажется, лежавшее там уже пару недель, и отправила в рот.       Итачи усмехнулся, продолжая помешивать еду.       — Всё хорошо.       — Правда? Не обманываешь?       Сатоми внимательно посмотрела на него, придирчиво выискивая признаки лжи. Казалось, к нему вернулся привычный спокойный вид, и от этого она мысленно улыбнулась.       — Нет, — он ткнул двумя пальцами ей в лоб. — Не обманываю.       — Я рада.       Она действительно была рада. Настолько, что готова была обнять его прямо сейчас, забыв про всё остальное. Слишком уж он… по-домашнему притягательно выглядел на её маленькой кухне.       — О чём задумалась? — уточнил Итачи, выключая плиту. Он встал между её коленями, положил руки на бёдра.       — Конечно, о еде.       — О еде? И больше ни о чём?       — Или о погоде за окном, — сладко протянула Сатоми, обвивая его шею руками.       — И как погода?       — Солнечная…       Она легко коснулась его губ, согревая дыханием. Поочередно поцеловала верхнюю, нижнюю губу, после чего посмотрела в глаза и прижалась лбом к его лбу. Чувств к Итачи было слишком много. Она с трудом удерживала их внутри, они рвались наружу неконтролируемым потоком, но Сатоми понимала: сейчас ему не до этого.       — Надо поесть, а то все твои старания пропадут зря.       — Согласен, — тяжело ответил Итачи, выпуская её из объятий. Отчего-то это слово отозвалось горечью на языке. Не подавая виду, Сатоми накрыла на стол, и они сели обедать. Когда с едой было покончено, Итачи начал собираться. Понимала, что у него много дел, но отпускать всё равно не хотелось. Поцеловав его на прощание, Сатоми закрыла за ним дверь. Затем подошла к окну и проводила взглядом, пока он не сел в машину. Что же у тебя случилось?       Мысли метались одна за другой, цепляясь за самые тревожные варианты. Может, проблемы с кланом, с бизнесом, с расследованием, с женой.? Она же не знала, что у них произошло после того скандала: помирились ли, или нет… Итачи ведь так ничего не рассказал.

***

      Проснувшись, Мика с наслаждением потянулась, вытягивая руки. Села на кровати, посмотрела вниз, а затем медленно перевела взгляд на спящего рядом мужчину. Сначала мелькнула мысль, что это сон. Стоит дотронуться — исчезнет. Она протёрла глаза. Мираж не растворился. Осторожно потянувшись рукой, коснулась мужчины. Под одеялом шевельнулась растрёпанная копна седых волос, а после он сонно что-то пробормотал и лёг на бок, просовывая руку под подушку.       «Ох, чёрт!» — испуганно подумала Мика и медленно поднялась с кровати. Бесшумно прошмыгнула в душ и включила ледяную воду. Встав под струи, мгновенно покрылась мурашками от бодрящего холода и обняла себя за плечи.       Как получилось так, что Какаши оказался в её постели?       Почему…       Нет. Она знала почему. Какой чёрт дёрнул ответить на поцелуй? Почему не оттолкнула? Почему не остановилась? Почему позволила себе поддаться — прикосновениям, ласке, этим глупым чувствам и тому крохотному шансу, которого у неё, возможно, никогда и не было. Это не было похоже на везение. Мика не чувствовала эйфории от того, что наконец получила внимание Какаши. Скорее внутри поселилось тяжёлое оцепенение, будто она снова сделала что-то неправильное. Неужели она и правда такая? Готова прыгнуть в постель к любому, кто поманит? Как тогда с Генмой. А теперь… Какаши.       Мика представляла их первый секс страстным и порывистым, но то, что происходило вчера и ночью, превосходило все ожидания и смелые фантазии. Их бросало друг к друг как изголодавшихся, кровать под ними ходила ходуном. Благо Мика жила в своём доме, и никто не слышал, как громко стонет от каждого мощного толчка, от оргазма, от которого теряла голову. Столько всего, что Мика не могла припомнить, чтобы так хоть раз занималась сексом. Да, с Генмой было горячо, но, когда есть чувства, любое прикосновение ощущается глубже, каждый взгляд прожигает сильнее, а близость перестаёт быть просто физической и становится чем-то гораздо большим.       Выключив воду, Мика завернулась в полотенце и вышла из душа, на ходу вытирая волосы. Войдя на кухню, она замерла на пороге и растерянно уставилась на фигуру Какаши. Он стоял спиной, в джинсах и небрежно наброшенной на плечи рубашке. Открыв ящик, достал две чашки и поставил их на стол, затем подошёл к плите и помешал кофе в турке. Он выглядел чужим в этом пространстве и одновременно пугающе своим.       Мика шумно вдохнула. Сердце болезненно толкнулось о рёбра. Какаши оглянулся через плечо, будто почувствовал её взгляд.       — Прости… — сказал он, оборачиваясь. — Не хотел тебя пугать. Решил сварить кофе.       — Ты… давно встал?       На ватных ногах Мика прошла к столу и села на стул, вешая полотенце на спину.       — Несколько минут назад. Кофе будешь? — непринуждённо спросил Какаши, выключая плиту. Опёрся бёдрами о столешницу, скрестил ноги. Повисла неловкость. От его взгляда прошибло током и Мика машинально подтянула полотенце выше.       — Хочу, чтобы ты знала, что я ни о чём не жалею, — зачем-то сказал он. Мика напряглась, эти слова не принесли облегчения, потому что он сразу же продолжил: — Но я не могу предложить тебе что-то большее, чем было этой ночью.        — Я помню: ты женат.       — Пока да, — с горькой усмешкой произнёс он. Мика не строила иллюзий насчёт их отношений, но всё равно оказалось больно слышать это вслух, когда между ними уже всё случилось.       — Почему пока? — Это что, такая извращённая надежда на будущее?       Какаши поморщился, отвёл взгляд и глухо произнёс:       — У нас всё очень сложно. Думаю, это конец…       — Из-за этой ночи?       — И из-за неё тоже.       Они замолчали. Мике хотелось расспросить, вытянуть все подробности их затрещавшего по швам брака, который был таким счастливым и казался крепче гранита. Но она не имела права задавать подобные вопросы. Кто она теперь для него? Любовница? Одноразовое приключение, чтобы сбросить напряжение и забыться?       Одной ночи с ним было мало. Лучше бы ничего не было, чем знать, каково это — принадлежать целиком и полностью любимому мужчине, а потом не иметь права даже коснуться. Всё, что было между ними, осталось в ночи, теперь он, наверное, на неё даже не взглянет. От отчаяния захотелось заплакать.       — Прости, — внезапно сказал Какаши и коснулся её запястья. Мика удивлённо опустила глаза — там расцвели синяки. Скулы запекло от прилившей крови: слишком ярко вспомнилось, как он прижимал к матрасу, необузданно двигаясь, ловя губами её стоны.       — Ничего, — она смутилась, отворачиваясь. Тихо добавила: — Мне очень понравилось.       — Правда? — Какаши вдруг хмыкнул. — Обычно я не веду себя в постели, как дикарь.       — А я люблю дикарей, — дерзко ответила Мика, глядя в серые глаза. Какаши изогнул бровь и вдруг опёрся о стол ладонью, нависнув над ней. Мика задержала дыхание: от него пахло кофе и немного — потом. Этот запах она готова была вдыхать вечно. Поцеловать бы… Почему всё было так просто в темноте и так невероятно сложно и смущающе при свете дня? Его взгляд упал на её губы, и те приоткрылись. Кадык дёрнулся, Какаши наклонился к ней и пробормотал:       — Мне всё равно нет дороги назад.       А потом поцеловал. Мика думала, что смогла узнать о его поцелуях всё, но этот отличался. Не под воздействием страсти или алкоголя — чистое, ничем не замутнённое желание. Какаши выдернул её из-за стола, потянул на себя, сгребая обеими руками, сминая полотенце. Обвив его шею, Мика задыхалась, отвечала на поцелуи, касаясь языком языка. Полотенце сползло, зажатое между их тел, и Какаши рывком отбросил его. Резко усадил на стол, заставляя обхватить ногами.       Разведя не застёгнутую рубашку в стороны, Мика провела ладонями по груди, протяжно выдохнула, когда их кожа соприкоснулась. Он толкнулся в неё сквозь джинсы, звякнула ложечка в кружке с кофе. Жарко выдохнув, Какаши подхватил её и понёс в спальню.       Лёжа на кровати, Мика смотрела, как он расстёгивает джинсы и боялась проснуться. Но, как только он прижал к матрасу весом своего тела, как только провёл по влажным складкам, проверяя готовность, она наконец осознала реальность происходящего.       Это Какаши входил в неё, растягивая. Это Какаши прикрывал глаза, начиная двигаться. Это его губы скользили по шее и груди, пока он заставлял её тело петь, звенеть от мощных толчков. Он вдруг остановился. Посмотрел в глаза, а показалось — в душу заглянул. Медленно вышел, развернул и заставил встать на колени. Мика задохнулась от похоти, представив, как выглядит со стороны. Остро пожалела, что в спальне нет зеркала и она не может его видеть. Успела подумать, что эта поза идеально ему подходит, а потом мысли пропали. Остались только собственные гортанные стоны, шлепки их тел, громкое дыхание Какаши.       Хоть она и сказала, что пьёт таблетки, он всё равно кончил на спину. Колени разъехались, Мика вытянулась на кровати, Какаши лёг рядом, но почти сразу встал.       — Надо принять душ, — сказал, выходя из спальни. Мика вяло подумала, что ей тоже надо. Чуть позже. Только переведёт дыхание.       Какаши попросил высадить его в квартале от отдела, поэтому Мика приехала первой. С опозданием почти на час.       — Кто-то сегодня решил выспаться? — спросил Генма.       — Или, наоборот, не спал, — хмыкнул Гай. Мика тщательно собиралась на службу и была уверена, что ничто не выдало бессонную ночь. Но Гай добил: — Глаза горят, как у загулявшей кошки.       Взгляд Генмы стал цепким, Мика невольно напряглась. Как он отнесётся к тому, что между ними всё кончено? Спать с ним теперь она не сможет, даже если с Какаши больше ничего не будет.       — Доброе утро, — раздался его голос. В отличие от неё, он выглядел растрёпанным, как и всегда в последние дни. В руках четыре стаканчика с кофе, в глазах лёгкая усталость. Только губы ярче обычного и слегка припухли.       — Ты тут ночевал, что ли? — Гай с благодарностью принял кофе.       — Да. — Какаши вздохнул, передавая стаканчики остальным.       — Всё так плохо?       — Давай не будем. Что у нас по расследованию? Получили результаты от криминалистов?       — Получили, — тут же ответил Гай, поднимаясь с рабочего места и передавая ему заключение. Какаши быстро пробежался глазами по документам и удовлетворённо кивнул.       — Очевидно, что кто-то из наших в Акацки (замена названия Якудза) подчищает следы. Нашлось что-нибудь по Сенджу?       — Получили распечатки звонков главврача и осмотрели склады больницы, — сообщил Асума. — Нашли несколько коробок с запрещёнными веществами. А ещё…       — Что ещё?       — Нужно запросить записи с камер видеонаблюдения больницы в день нападения на Учиху в палате.       — Сделаю запрос Орочимару.       — А что со складом, который закрыли после стрельбы? Удалось там что-то найти? — продолжил Какаши.       — Только сожжённые документы и часть логотипа, похожего на тот, что нанесён на коробки с запрещёнными препаратами, — ответил Гай, передавая ему собранные улики.       — Хорошо. Есть что-то ещё?       — Да. Мы выяснили, что приглашения в «Красную Луну» нашей Мике передали не случайно, — вмешался Генма.       Все замерли, переводя взгляд на Мику. Она, до этого сидевшая тихо и незаметно, громко сглотнула. Того парня она так и не вспомнила, и автопортрет, конечно, составить не удалось.       — Не случайно? — уточнил Какаши, глядя на Генму. — Пока это только предположение. Разве нет?       — Иначе как бы они туда попали?       — Хорошо, — Какаши снова посмотрел на Мику. — Удалось вспомнить, кто это был?       — Нет.       — А что с нападением на Сакуру-сан? Она смогла описать нападавших? — осторожно спросил Гай.       В кабинете сразу стало тихо. Все знали, что это самая болезненная тема для начальника, но ответы от Сакуры были необходимы. Какаши сжал переносицу и тяжело выдохнул.       — Попрошу психолога аккуратно расспросить Сакуру об этом.       Обсуждение деталей подошло к концу. После того как Какаши раздал указания, каждый разошёлся по своим делам, но напряжение в кабинете никуда не делось. Мика не отсвечивала, стараясь не привлекать к себе лишних взглядов, хотя внутри всё сжималось от тревоги и чувства вины. Она понимала: расследование постепенно затягивает петлю вокруг всех. И вокруг неё тоже. Что ж, в чём-то виновата сама. Значит, придётся разбираться. А ещё, всё-таки вспомнить кто тогда передал ей те приглашения.