29. Нежный поцелуй кобры

      Дождь не прекращался. Циклон накрыл Коноху плотной стеной, отгородив от окружающего мира. Итачи стоял у панорамного окна, смотрел на потоки воды и думал о приближающемся юбилее матушки. Он уже выбрал ей подарок: дизайнерское кимоно, лимитированная коллекция, ручная вышивка. Каждое кимоно — произведение искусства, она обязательно оценит.       А ещё скоро прилетит Саске. При мысли об этом на душе теплело. Они не виделись три года, только созванивались изредка. Саске не стремился возвращаться в Коноху насовсем. Учёба за границей, вольная жизнь, свободная от давления клана и влияния отца — Итачи отлично его понимал. Бизнес, который вёл клан Учиха, ставил несмываемое клеймо, которого Саске тщательно хотел избежать. Беззвучно вздохнув, Итачи глубже засунул руки в карманы.       Дверь в кабинет открылась беззвучно, но Итачи услышал. Дождался, когда стихнут шаги, холодно спросил, не оборачиваясь:       — Всё готово?       — Готово, — ответил Шисуи. — Детективу передали, что ты будешь ждать в «Таволге» в шесть.       — Он не пытался отказаться?       — Нет. Наоборот, выглядит заинтересованным.       — Хорошо. — Итачи повернулся и первым делом посмотрел на аккуратно забинтованный мизинец. Напоминание, которое будет вечно преследовать, как и видео — он до сих пор не мог выбросить его из головы. — Ты поедешь со мной.       Шисуи кивнул, его взгляд остановился на точке поверх левого плеча Итачи. После случившегося он избегал без необходимости смотреть в глаза.       Для окружающих отношения с Изуми остались безупречными. Она занималась привычными делами, вечера проводила дома, несколько раз они выходили в свет, посещали приёмы. Если Итачи ночевал в доме, расходились по своим комнатам, больше он и пальцем к ней не притронулся. С Шисуи Изуми не виделась и не общалась — Итачи приказал тщательно следить за её перепиской и звонками. Это была не ревность — необходимость. Контроль, уверенность в том, что она больше не подставится и не подставит его. Но красноречивое молчание Шисуи раздражало.       — С ней всё в порядке, — сказал он наконец. — Увидитесь на юбилее, сможешь лично спросить.       — Ты позволишь? — недоверчиво спросил Шисуи. Итачи закатил глаза: не хватало ещё устраивать свидание жены с любовником!       — Не вижу причин отказывать. Наоборот, будет странно, если вы будете друг друга игнорировать на приёме. Там, кстати, будут её родители. Как ты считаешь, если я расскажу им про похождения любимой дочери, они сильно обрадуются? А может, — он сделал вид, что задумался, — просто вернуть её им? Тогда вы сможете наслаждаться друг другом без препятствий. Не думаю, что кто-то захочет её подобрать после развода.       Шисуи стиснул кулаки, посмотрел исподлобья, мрачно. О, да, Итачи отлично понимал, что именно он сделал бы с ним прямо сейчас. Можно было устроить дружеский спарринг на ринге, от души расквасить друг другу морды, но это не поможет. Их дружба треснула и раскололась пополам, обычной дракой это не исправить…       Взглянув на часы, Итачи обошёл Шисуи, бросил через плечо:       — Поехали. Нам ещё в пробках стоять.       Ресторан «Таволга» был стилизован под эпоху Периода Эдо. Посетителей привлекал колоритом и потрясающей кухней. А ещё — приватностью: здесь не было общего зала, только отдельные помещения, растянувшиеся в линию и выходящие в огромный сад.       Фусума распахнулись, Итачи едва заметно поморщился — пришёл первым, хоть и опоздал на пять минут. Переглянулся с Шисуи, разулся и устроился за низким столом, равнодушно взял протянутое официантом меню. Шисуи сел сбоку за его спиной. Не успел Итачи прочитать и половину, как появился детектив Хатаке. Коротко поклонился.              — Прошу прощения за опоздание. Пробки.       Он произнёс это ровным голосом. Таким не извиняются, не оправдываются — отдают дань вежливости и констатирую факт. Итачи взглянул на него. Хатаке изменился. Вместо уверенного в себе детектива с ироничным взглядом мрачный, уставший мужчина с холодом в серых глазах.       — Слышал о том, что случилось с вашей женой, детектив, — сходу начал Итачи. Хатаке вздрогнул, прищурился.       — Что вам об этом известно? — спросил сухо, но по проступившим под кожей желвакам стало понятно — это до сих пор причиняет ему боль. Итачи знал — без должных рычагов давления он не добьётся поддержки детектива. И нехотя признавал, что она ему нужна.       — Мне известно достаточно, но одно могу сказать точно: это не дело рук клана Учиха.       — Почему я должен вам верить, Итачи-сан? — горько усмехнулся Хатаке. — Может, вы пригласили меня на встречу, чтобы отвести подозрения.       — За покушением на меня, после на вас и нападением на вашу жену стоит одна и та же сила. Она же пытается столкнуть нас лбами. Признаюсь, пока я не могу дать однозначный и чёткий ответ, кто именно пытается нами играть, но подозрения есть.       Взгляд Итачи потяжелел. Чеканя каждое слово, он сказал:       — Я найду напавших на вашу жену. Мои люди перероют все подворотни Конохи, но вытащат их и доставят вам. Можете сдать их в полицию. Или… — он сделал паузу и холодно улыбнулся. — Думаю, у вас достаточно способов наказать их лично.       В глазах Какаши вспыхнуло пламя. Итачи видел, как оно поглощает его, превращая справедливого, верящего в правосудие полицейского в хладнокровного убийцу.       — Что вы хотите взамен?       — Информацию, Какаши-сан. Я хочу получить всю информацию по делу, которое вы ведёте. О перестрелке в порту Ивагакуре. Когда я получу её и проанализирую, сопоставив с тем, что имеется у меня, мы снова встретимся.       Как Итачи и предполагал, думал Какаши недолго. Прошло всего несколько секунд до его кивка и скупого:       — Я согласен.       — Но?.. — Итачи приподнял бровь.       — Но сперва вы найдёте тех ублюдков.       — Это даже не обсуждается. Мой человек свяжется с вами, как только всё будет готово. Их доставят на один из моих складов. Если останутся… следы после вашего с ними разговора, мои люди всё подчистят. За это можете не переживать.       — Вы помогаете мне. Почему? Неужели дело лишь в информации по следствию?       Какаши сидел с идеально ровной спиной, в то время как Итачи небрежно развалился, согнул одну ногу в колене и положил на неё локоть.       — В моём мире свои законы, Какаши-сан. И один из них — месть священна. Ваше желание уничтожить этих тварей мне более чем понятно. Если бы кто-то посмел обидеть мою жену, — последние три слова Итачи произнёс с нажимом, — я сделал бы всё, чтобы наказать подонков. А теперь, — непринуждённо сказал он, — предлагаю насладиться местной кухней. Здесь отлично готовят крабов, рекомендую.       Они в молчании сделали заказ, но, как только на стол начали подавать блюда, Итачи снова заговорил:       — Знаете, в детстве я хотел стать полицейским. Защищать, восстанавливать справедливость.       — Отчего же не стали?       — Понял, что справедливости можно добиться только силой. В этом мире нет места мягкости, она слишком быстро делает тебя слабым.       — Слабости есть у каждого. Почтение и привязанность к родителям, любовь к женщине, детям, да даже к кошке — главное знать, где искать. Не поверю, что у вас нет слабых мест, Итачи-сан.       — Угадали, — усмехнулся Итачи. — Я очень люблю кошек.       Какаши оценил шутку. Тонко улыбнулся, наполняя свою тарелку. Итачи подумал, что было бы неплохо заполучить его в долгосрочные союзники. Не только в этом деле, но и в последующих, если понадобится. Никогда не знаешь, когда пригодятся связи, а иметь в своём кармане собственного детектива никогда не помешает.       Сейчас его влекло желание отомстить, но необходимо сделать так, чтобы Какаши не слился после того, как всё будет кончено. Пока же они проводили время за осторожной беседой, прощупывая друг друга.       — Почему именно я? — спросил Какаши внезапно. — Вы могли выбрать любого из моего отдела, я бы даже не узнал об этом.       — Мог, — кивнул Итачи. — Я мог бы купить весь ваш участок, каждого сотрудника, но какова будет цена такой сделки? — Он наклонился к нему, уперся пальцами в стол. — Мне нужен человек, который будет искренне заинтересован, будет иметь личные мотивы, а не думать о банковском счёте.       — Я вас понял, — протянул Какаши. Постучал кончиками палочек по фарфору, криво улыбнулся. — Что ж, откровенность за откровенность. Я принял ваше предложение не только потому, что хочу отомстить. Просто… — он цепко посмотрел на него, — из всех известных мне кланов вы кажетесь самыми адекватными.       — И как много полиции известно о кланах? — Итачи склонил голову набок.       — Гораздо больше, чем вам бы хотелось. Но эту информацию я оставлю при себе.       — Понимаю.       Вскоре ужин подошёл к концу. Итачи и Какаши попрощались, детектив ушёл первым.       — Я распоряжусь, чтобы нападавших как можно скорее нашли, — заговорил Шисуи.       Итачи промолчал. Протянул после паузы:       — Знаешь, если бы кто-то посмел напасть на Изуми, я бы их живьём закопал и слушал, как верещат, как свиньи. Но сделал бы это не из желания отомстить за поруганную женскую честь, а потому что кто-то посмел покуситься на мой авторитет и решил, что выйдет безнаказанным.       — А если бы на её месте была Сатоми? — тихо спросил Шисуи.       Она уже была там — вспомнил Итачи. Пусть тогда он не испытывал и малой толики тех чувств, что наполняли сейчас светом, Итачи готов был разорвать их голыми руками, если бы они на самом деле посмели что-то с ней сделать. Он посмотрел на Шисуи.       — Ты правда её любишь?       — С детства.       — Почему молчал? Не остановил, не отговорил от свадьбы?              — А ты бы послушал? Не стал бы на ней жениться?       — У меня было достаточно выгодных партий, я смог бы уговорить отца и взять другую. Ты же знал, что мне было неважно, кто именно станет моей женой.       Шисуи поджал губы и отвернулся. Итачи подумал: любовь к Сатоми сделала его слабым. Теперь он понимал чужие чувства гораздо лучше. Даже не так: он стал их видеть и примерять на себя.       — После юбилея я объявлю о разводе, — сказал он ровно. — Выждешь время, сделаешь предложение.       Не дожидаясь ответа, Итачи встал. Встреч на сегодня больше не было, Шикамару перенёс всё на завтра, а сегодня он собирался расслабиться и наконец увидеть Сатоми. С её переезда прошло больше недели, но встретиться не получалось. Итачи глушил тоску по ней в работе, благо, дел было достаточно, но вечерами, когда они переписывались, сердце тянулось быть рядом.       Отпустив водителей и охрану, Итачи переоделся и сам сел за руль. Хотелось оседлать байк, но удовольствия в езде под дождём было мало. Его тёмно-синяя Камаро остановилась у её дома через полтора часа: пробки сковали центр Конохи. Несколько раз Итачи подумал, что на байке было бы быстрее, плевать, что промок бы насквозь.       Сатоми открыла не сразу. В пушистом халате, с мокрыми волосами: только что вышла из душа. Упала в его объятия, прижалась всем телом, обняла обеими руками, и Итачи почувствовал долгожданный покой. Только рядом с ней ему становилось потрясающе тихо и уютно тепло. Он уткнулся носом в её волосы, коснулся губами виска. Сатоми откинулась на вытянутых руках, глаза полыхали счастьем.       — Ты сегодня такой непривычный… — Она рассматривала его, а он смотрел на неё, не находя слов. Не понимал, что необычного она нашла в простой чёрной водолазке, джинсах и кожаном пиджаке, но её простой бежевый халат, тонкие пряди влажных волос и сияющие глаза были самым красивым, что ему приходилось видеть. Сглотнув непривычный комок, перегородивший доступ к кислороду, Итачи мягко улыбнулся.              — Обживаешься? — скользнул взглядом по коробкам, стоящим в холле.       — Пытаюсь, — Сатоми проследила за его взглядом. Сплела их пальцы, потянула за собой. — Пойдём, я тебе всё покажу.       — Я уже видел, — со смехом сказал Итачи, позволяя себя увлечь. — Ты же присылала мне видео.       — Видео — это одно, а увидеть самому — другое, — не согласилась Сатоми.       Они обошли гостиную, ванную, две спальни, и остановились у дверей, ведущих на балкон. Заговорщицки посмотрела на него, одним движением сдвинула штору.       — Это моё любимое место, — сказала торжественно. — Жаль, что сейчас идёт дождь. Знаешь, как приятно сидеть и смотреть на город, хоть утренний, хоть ночной? Здесь невероятный вид, дух захватывает.       — Рад, что тебе нравится, — Итачи встал за спиной, положил подбородок на плечо. За стеклом виднелось круглое плетёное кресло с подушками и небольшой круглый столик. На нём он заметил пепельницу, нахмурился. — Ты стала курить?       — А? — Сатоми непонимающе посмотрел на него. Улыбнулась. — Нет, это для тебя.       Для него. Она ткала вокруг него уют незримыми нитями, тоньше паутинки и толще каната, всё сильнее привязывая к себе.       — Давай закажем пиццу. Ты голодный?              — Потом, — он плавно развернул её к себе, заключил лицо в ладони. — Я соскучился.       Он тягуче её поцеловал, провёл языком по нижней губе, плавно всосал. Нетерпение вспыхнуло между ними жидким пламенем. Итачи сбросил пиджак, Сатоми тут же выдернула водолазку из-под ремня, он поднял руки, помогая снять и тут же вернулся к губам. Не отрываясь, удерживал за голову, пока она расстёгивала его ремень, ширинку, и пыталась стащить джинсы. Итачи остановился, улыбнулся и легко поднял над полом. На руках отнёс в спальню, уложил на кровать и быстро разделся. Надел презерватив.       Сатоми сняла халат, развела ноги и приглашающе протянула руку. Итачи сплёл их пальцы, опустился, упираясь коленом в матрас, залюбовался изогнутыми ресницами и нежным румянцем на щеках.       — Ты делаешь меня живой, — проговорила Сатоми, проведя по его скуле кончиками пальцев.       — А ты меня лечишь, — ответил Итачи, склоняясь к ней.              Каждый секс с нею был новым, не похожим на предыдущий. Они становились ближе, когда казалось, что ближе уже некуда. Двигались навстречу, сплетая руки, ноги, дыхание. Итачи непрерывно скользил в ней, наслаждаясь каждым выдохом, сцеловывая стоны, оседавшие на губах. Давно перестал сдерживаться, контролировать себя, с головой отдаваясь ощущениям. Срываясь и падая, выстанывая её имя.       Тяжело дыша, Итачи перекатился на спину, уложил Сатоми сверху, погладил по влажной спине.       — Я собираюсь разводиться, — сказал тихо. Сатоми привстала, поражённо глядя на него.       — Из-за меня?       — И это тоже. Но на самом деле причин достаточно.       — А что потом? Ты же говорил, тебе нужен наследник.       — Разве ты не сможешь мне его подарить? — он шутливо шлёпнул и смял ягодицу.       — Ты, что, так меня замуж зовёшь? — Сатоми села, упёрлась ладонями в его грудь. Итачи нахмурился. Как бы ни хотел, замуж после Изуми взять бы не смог — оскорбились бы и её клан, и те, кто предлагал когда-то дочерей и будет предлагать после развода.       — Я запишу ребёнка на себя, — протянул он, отводя глаза. — Но в жёны тебя взять не смогу.       — И наш ребёнок всю жизнь будет ходить с клеймом незаконнорождённого?       Что раздражало в Сатоми — её исключительная способность моментально вспыхивать, задавать неудобные вопросы и показывать характер.       — Потом я тебе наскучу, ты снова женишься, появятся законные наследники… Такой судьбы ты хочешь малышу?       — Я не это имел в виду. — Итачи привстал на локтях.       — Конечно. Так далеко ты не думал, — едко ответила она. Слезла с него, завернулась в халат. Бросила через плечо: — Я закажу пиццу, какую ты будешь?       Сатоми ясно давала понять, что разговор окончен, а Итачи не был настроен спорить. Стянул презерватив, пошёл в душ, на ходу крикнув:       — Выбери сама, мне всё равно!       Жениться на ней… И превратить счастье в рутину? Семья не примет простую девушку из Ивагакуре. Будь она хоть сто раз талантливым врачом, отцу будет наплевать. Вот если бы она возглавляла больницу, была дочерью влиятельно человека, тогда возражений бы не было. Но Сатоми права — незаконнорождённых детей принимали со скрипом. Они редко добивались вершин, их попросту не допускали к управлению.       Об их детях он вообще не думал. Считал, она обрадуется новости, а вышло наоборот.       Халат его размера висел на крючке. Тряхнув мокрыми волосами, Итачи надел его и вышел. Сатоми сидела на диване в гостиной, забралась с ногами и смотрела в телефон. Он так привык видеть её такой! Как вообще решила, что надоест ему?! Итачи подошёл к ней, опустился на колени у ног, накрыл ладонями телефон.       — Я не знаю, что с нами будет дальше, — сказал тихо. Сатоми взглянула на него — глаза блестели от слёз. — И на самом деле не думал о будущем. Просто хочу, чтобы ты была рядом. Всегда.       — Я не твоя собственность, — она покачала головой. — Когда-нибудь я захочу семью, детей. Всё то, чего ты не сможешь мне дать. И тебе придётся меня отпустить.       И снова она была права. Никакая власть, никакие деньги не удержат, если Сатоми решит уйти. Было страшно признавать собственное бессилие. Итачи уткнулся лбом в её колени, обнял обеими руками за бёдра. Представил, что уже потерял и задохнулся от боли. Судорожно выдохнул. Она погладила его по голове, пропуская пряди сквозь пальцы.       — Давай не будем думать о завтра, — проговорила с отчётливой грустью. — Пока есть сейчас, где только ты и я.       Итачи привык просчитывать всё наперёд, но тут не мог даже предположить, что ждёт их отношения дальше.

***

      Самолёт приземлился, шасси заскользили по мокрой полосе. Саске смотрел в иллюминатор, за пеленой дождя здание аэропорта размылось, огни превратились в жёлтые пятна. Пассажиры начали собираться, радостно переговариваясь.       От предложения Итачи прислать за ним самолёт Саске отказался. Не хотел лишний раз ассоциировать себя с богатством и почти безграничной властью. Выйдя из здания, поправил лямку рюкзака, натянул капюшон и пошёл к метро.       Дома пахло по-особенному, но приступами ностальгии Саске не страдал. Возможно потому, что родной город напоминал о контроле со стороны отца и молчаливой покорной матушке. Глядя, как живут родители его одноклассников, Саске завидовал чужой свободе. На его глазах любимый старший брат менялся, закрывался и терпел, оставаясь послушным сыном.       Саске бесила эта покорность, но её причину он понял, лишь когда Итачи встал на его сторону и отстоял право учиться заграницей.       — Если вы не отпустите Саске, отосан, ищите другого главу клана, — спокойно сказал он, выдержав гневный взгляд. Только тогда Саске увидел его настоящего. Итачи приносил себя в жертву, отказываясь от собственной жизни, принимая ношу, которую нести до смерти. Это было три года назад, и за это время их связь окрепла. Разговоры стали теплее и откровеннее, привязанность окрепла.       Каким он стал сейчас? Саске боялся представлять. По телефону многого не расскажешь, они общались на нейтральные темы.       Выйдя из метро, он вызывал такси — иначе до поместья не добраться. Желудок сжимался в комок при мысли о встрече с отцом. Благо, дома его не оказалась, встретила матушка. Крепко обняла, а потом вытянула руки, отодвинула от себя, прошептала с дрожью:       — Ты так вырос!       — А ты совсем не изменилась, — сказал он с улыбкой. — Когда вернётся отосан?       — Завтра. Он в командировке. Зато скоро приедет Итачи. Проведём вечер втроём. Устал от перелёта? Принимай душ, переодевайся и приходи в столовую, я приготовила твою любимую рыбу.       Когда в столовой появился Итачи, Саске сперва его не узнал. Решил — это отец, только разом помолодевший. Чёрная рубашка, чёрный костюм, волосы собраны в гладкий пучок на затылке. Подставив лоб для поцелуя от матушки, он улыбнулся Саске знакомой улыбкой, рассыпая лучики-морщинки в уголках глаз, и от сердца отлегло.       Этот вечер стоило всех нервов от встречи с отцом. Саске забыл, когда столько смеялся в этих стенах. Матушка ушла распорядиться о чае, они с Итачи вышли на энгаву, он достал сигареты.       — Рад тебя видеть, — сказал, выпуская дым в темноту.       — И я. — Саске смотрел на его профиль, отмечая не заметные чужим глазам перемены. — Как Изуми?       — Как обычно, — Итачи пожал плечами.       — Вы так и не нашли общий язык.       — И уже не найдём. Скажу тебе первому: я собираюсь развестись.              Саске тихо присвистнул, но не стал комментировать новость. Он помнил их свадьбу и счастливую невестку, которая не сводила глаз с Итачи. Помнил, что тот ей тоже улыбался. Вот только слишком редко договорные браки бывают счастливыми. Этот не стал исключением.       — А ты? — Итачи покосился на него. — Пока никого не нашёл? Так и живёшь один?       — Да. Знаешь, оказалось, это сложно — найти человека по душе.       — Ищи, — Итачи хлопнул его по плечу, — ищи и обязательно найдёшь.       — От человека, который собирается разводиться, звучит не слишком обнадёживающе, — проворчал Саске.       Итачи таинственно улыбнулся.