ГЛАВА 2. Проклятие Сентфора.

      Спустя неделю после того, как рыжая покинула Сентфор, вернувшись в свой век, Эйдену стало казаться, что ее никогда и не было в его жизни. Что Элизабет Эвергарден была сказочным сном, помутнением рассудка. Успокаивало эти мысли лишь то, что опечаленный отъездом дочери граф, все еще прибывал в городе. Наверняка надеялся, что девчонка одумается и вернется, но Эйден точно знал, этому не бывать. Город долго не затихал, смакую новость о побеге графини. В Сентфоре случалось мало интересного и потому, это стало сенсацией. Заработанных у Эвергарден денег хватило, чтобы снять достойные апартаменты близь центра. Эйден решил снова заняться любимым делом — масками. Мысли о предстоящем сожжении Аннет не давали покоя, долгое время мужчина не мог спать по ночам. Он уже все решил, решил, что точно пойдет на этот страшный шаг. Готов был на все лишь бы перечеркнуть эту жизнь и открыть порог следующей. Дни тянулись безумно медлительно. Но не так мучительно за изготовлением личин. Теперь он, почти не снимая, носил ту самую маску, эскиз которой создала Сара. Эйден начал обходить прошлых постоянных покупателей и оповещать о том, что он снова берет заказы. Многие были очень воодушевлены этой новостью. Заказы возобновились, не такие частые, как раньше, но все же на жизнь теперь вполне хватало. Как-то вечером мужчина решил прогуляться по Сентфорскому лесу в поисках вдохновения. Величественное природное явление приветливо впустило мужчину внутрь. Местами пожелтевшие листья трепетались под напором ветра, создавая симфонию загадочных звуков. Эйден неспеша шел вдоль тропки, наблюдая за перескакивающими по деревьям белками и птахами. Животные, казалось, играли в догонялки в своем осеннем доме. Под ногами хрустела уже опавшая листва, он не заметил, как оказался подле дома бывшей невесты. Аннет стояла на пороге и о чем-то громко спорила с братом. Сейчас Эйден видел ее впервые за последний месяц. Блондинка почти не изменилась, лишь детский блеск в глазах, что так любил мужчина, куда-то исчез. Сейчас она казалось ему обычной, не такой, как раньше. Этому, конечно, поспособствовала встреча с рыжей бестией. Боль, причиненная девчонкой, постепенно отступала, перерастая скорее в неприязнь и гнев. — Не нужно связываться с этим, Вильям! Ты не знаешь, чем все может обернуться! Это же темная магия! — кричала девчонка. — Мне плевать на твои слова! Это ты виновата в ее смерти, ты убила ее! Надеюсь, за это ты будешь гореть в адском пламени! А если и мне суждено гореть в нем, за то, что я хочу вновь увидеть мать, то я согласен на это! — гневно рыкнув, восклицал парень. Он развернулся и направился в чащу леса, держа в руках парочку недавно убитых зайцев. Аннет развела руками в стороны и ушла в дом, хлопнув дверью. Эйденом овладело любопытство, и он осторожно поплелся за Вильямом. Через пол часа он настиг его на лесной поляне, посреди которой возвышался большой старинный дуб. Его ветви раскидывались на десятки метров во все стороны, ему явно было не меньше пары веков. Вильям остановился и небрежно бросил: — Выходи, Эйден, я заприметил тебя еще у дома. — мужчина без замедлений покинул укрытие, шагая на поляну. — Зачем ты шел за мной? — Вильям был одним из немногих, кто относился к Эйдену точно так же, как и до пожара. Это заставляло мужчину убедиться, что не все жители города прогнивший сброд. — Гулял. — ехидно усмехнувшись, ответил мужчина. — А если серьезно, ненароком подслушал ваш спор. Ты связался с темными силами, друг мой? — Вильям развернулся к нему и улыбнулся, потом сделал навстречу несколько шагов и пожал руку мужчины. — Мне жаль, что моя сестра оказалась такой стервой, разорвав помолвку после пожара. — он говорил искренне, это читалось по глазам. — А мне больше не жаль, я хотя бы понял, что пригрел на груди змею. — уверенно произнес Эйден, на что парень усмехнулся. — И, к слову, меньше ее слушай, это не темные силы. Это дух леса, король всего живого — Фавн. — развернувшись к дубу, ответил Вильям. — И зачем же тебе этот Фавн? — Он сможет воскресить мою мать. — парень приблизился к дереву и возложил трупы животных на небольшой алтарь, который, судя по всему, сам же и соорудил там. Только сейчас Эйден заметил, что вся поляна вокруг дуба усеяна черным морозником. Мужчина приблизился к дереву и сорвал один из цветков. Растер лепесток пальцем, по ладони потек яркий фиолетовый густой нектар. — Это морозник, цветок окроплен кровью короля леса. — пояснил Вильям, Эйден о чем-то глубоко задумался. — И что, этот король тебе хоть раз отвечал? — парень грустно опустил глаза. — Наяву нет, но он сниться мне. — процедил он. — Ясно. — Эйден все еще рассматривал сок цветка, стекающий по пальцам. — Говорят, кстати, что из сока морозника можно делать лекарства, а еще яды. Ведьмы иногда использовали его вместо крови, он имеет большую магическую силу. — добавил парень. На алтарь сел большой черный ворон. Он протяжно каркнул, а потом с остервенением начал выклевывать зайцу глаз. Картина наводила ужас. Эйден перевел взгляд на Вильяма, тот завороженно наблюдал за трапезой птицы, словно даже с восхищением, на лице играла жуткая улыбка.

За неделю до сожжения Аннет. Восемнадцатое ноября, 1796.

— Зачем ты собрал нас, Эйден? — настороженно спросил Вильям. Большая просторная комната. В центре одной из стен красуется большой камин, в нем громко потрескивают поленья. Плотные шторы закрывают окна, почти не пропуская в комнату дневной свет. За большим столом сидят трое: Эйден, Вильям и Эйра. Шатенка взволнованно перебирает пальцами. — Хочу поговорить. — он выждал паузу. — Об Аннет. Собеседники заинтересованно оглядели мужчину. Он продолжил. — Не кажется ли вам, что есть в блондинке, что-то демоническое? Эйра, ты не замечала ничего странного? — он напористо посмотрел на девушку. Она испуганно заморгала. — Ну, она… — шатенка о чем-то глубоко задумалась. — Разве что она очень красива, и мужчины постоянно обращают на нее внимание. — Эйден удовлетворенно закивал. — Вильям, я слышал, как ты говорил с ней о том, что якобы она убила вашу мать, объяснишь? — в глазах парня загорелся яростный огонь. — Эта стерва отравила нашу мать! Мама могла выздороветь, но Аннет видимо надоело о ней заботиться, и она решила облегчить себе жизнь. — Эйден понял, что это та самая больная точка, на которую с легкостью можно надавить. Мужчина умело научился манипулировать людьми, когда понял их истинную натуру. Он ехидно улыбнулся под маской. А потом уверенно снял личину с лица и продолжил. — Я уверен, что девчонка причастна к пожару в мастерской. Он не мог случиться сам по себе, а как ты помнишь, в ночь перед ним, Аннет внезапно сорвалась домой, как будто точно знала, что случиться. Мы повздорили на кануне, несильно, но видимо ей хватило подлости так выразить свое негодование. — Эйден едва ли верил в свои слова, но за прошедшие месяцы вся его боль окончательно перелилась в яростный гнев. Он возненавидел бывшую невесту до такой степени, что сейчас был полностью готов избавить мир от блондинки. — Думаешь, она ведьма? — неуверенно спросила Эйра. — Я в этом уверен, она же постоянно шатается в лесу, собирая какие-то травы. Лечит ими людей, но наверняка сама причастна к их болезням. Ей ведь платят за помощь. Хитроумный способ заработка. Разве создание из обычных цветов лекарственных снадобий подвластно обычному человеку? Подумайте сами, без колдовства тут не обошлось! — настырно продолжал мужчина. — Вполне вероятно! — в порыве гнева добавил Вильям. В течении следующей недели Эйден убеждал их в правдивости своих доводов. В конечном итоге они согласились, было решено заявить на блондинку в церковном суде.

Двадцать пятое ноября, 1796.

Девушка сидела за маленьким столом и кухонными ножницами нарезала ветку папоротника в большую деревянную плошку. В дверь настойчиво постучали, Аннет вздрогнула и спешно направилась к выходу. — Кто? — обеспокоенно спросила девушка. — Стража, откройте! — девушка несмело открыла дверь, к ней тут же подошли двое и крепко схватили за предплечья. — Что происходит? — воскликнула она. — Аннет Холланд, вы обвиняетесь в ведьмавстве. Мы доставим вас в суд прямо сейчас! — девушка удивленно хлопала глазами, ее поволокли в сторону города. — О чем идет речь? Тут какая-то ошибка! — глашатай обошел ее и заглянул внутрь дома. По стенам висели связки трав, на столе стояло много колбочек с разными жидкостями. Мужчина усмехнулся. — А мне так не кажется. — добавил он. Они направились в церковь. Когда девчонку втащили на порог, в зале уже собралась толпа горожан. Ее резко кинули на кафель подле церковного алтаря. Она подняла голову, взору престал высокий деревянный крест с распятием, за ним ярко поблескивало огромное витражное окно. На нем девушка разглядела изображение богоматери с младенцем в руках. Она, не вставая с колен, обернулась к залу, в толпе глаза выхватили три знакомых до боли лица. — Вильям? Эйра? — она на секунду притихла. — Эйден? — с дрожью в голосе проронила она. Эйден был без маски, захотел, чтобы все прошло более эффектно. Хотел видеть ее взгляд на своих шрамах. — Молчи, девка! — рявкнул священник и, подойдя к ней, резко опустил ее голову рукой, чтобы та не смотрела в зал. Аннет замерла в такой позе. Но иногда вновь поднимала голову, чтобы посмотреть в глаза хотя бы одному из троицы. — Итак, Писада Эйра, вы утверждаете, что Аннет околдовывает мужчин с помощью приворотного зелья? — продолжил священник, глядя на шатенку. — Да, она… — Эйра поймала на себе взгляд блондинки, внутри сжало странное чувство. — Продолжайте, это отродье ничего вам не сделает: она под взглядом божьим. — он указал на крест, за спиной сидящей на коленях девушки. — Аннет постоянно что-то делает из трав. — Все знают, что ведьмы в этом мастерицы. — добавил священник. Люди, сидящие вокруг, начали активно перешептываться, попеременно глазея на Аннет. — Мы вас услышали, спасибо. Да благословит вас господь. — священник перевел взгляд на Вильяма. В голове парня суетливо копошились мысли. Он словно не мог решиться, не мог занести топор над головой сестры. Не смотря на поступки блондинки, в глубине души парня еще осталось немного братской любви к ней. Вильям взглянул на Аннет, из глаз девушки соленым потоком стекали слезы, она умоляюще смотрела на брата. Эйден понял, что пора действовать. — Вильям… — шепнул мужчина, парень перевел на него затуманенный взгляд. — Она убила твою мать. — он использовал тот самый рычаг. Рычаг, который заставил всколыхнуться всю злость, накопившуюся в парне. — Еще ребенком Аннет убила нашу мать и призналась мне в этом. — хладнокровно произнес Вильям. По залу раздались яростные возгласы. — Тишина! — громко вскрикнул священно служитель. — Как именно она ее убила? — Дала какие-то травы. — Мама сама меня попросила! — вступила Аннет. — Или это был демон, с которым ты спала, шлюха?! — раздалось с задних рядов зала. — О чем вы говорите? — слезы продолжали стекать из ее глаз. — Не притворяйся! Все мы знаем, что ведьмы — подстилки демонов! Сжечь ее! — зал снова разлился спорами и криками, настала очередь Эйдена, он приподнялся с места, чтобы лучше видеть блондинку. Все тут же умолкли, давая ему слово. — Аннет словно одурманила меня, когда мы встретились. Мы слишком быстро сблизились с ней. А потом все стало идти под откос. Мы поссорились, и в ту же ночь в моей мастерской случился пожар. Вот, что он сотворил со мной. — он развернулся ко всем, чтобы люди могли видеть шрамы, обрамляющие его лицо. — Вы хотите сказать, что пожар устроила эта девушка? Эйден пристально смотрел на Аннет, она подняла на него взгляд и тихо произнесла: — Зачем ты это делаешь? — в глазах читалась боль, непонимание, она действительно не понимала в чем ее вина, а точнее не хотела понимать. — Да, это она устроила пожар, это она сотворила со мной. — взгляд девушки померк, стал словно стеклянным. Слезы больше не стекали из глаз. Слова троицы убили ее раньше, чем это сделал костер. — Ведьма! — Ведьма! Сжечь ее! — разносилось из разных углов зала. — Нет, прошу… нет. — шептала Аннет. На город опустились сумерки. В эту ночь никто не спал. Здесь собрался почти весь Сентфор. Главная площадь кишела людьми. Здесь была и троица. Пришли посмотреть на результат своих действий, слов. Аннет покорно стола у столба, позволяя себя привязать, глаза были пустыми. Она больше не плакала. Вильям вдруг схватил Эйдена за руку. — Она ведь не ведьма, мы же все понимаем это! — Может и ведьма… — вступила шатенка. — Это не так! — он перевел на блондинку грустный, полный боли взгляд. — Что мы наделали… Что я наделал… — Аннет пронзала троицу взглядами.       Палач с факелом в руках приблизился к эшафоту. Пламя коснулось наваленного кучей сена, которое тут же вспыхнуло. Огонь стал подбираться ближе. Девушка испуганно метнула взгляд к пламени. Жар коснулся ног и вскоре перескочил на подол платья. Блондинка истошно закричала от нарастающей боли. Лицо исказила жуткая гримаса, совершенно неестественная этой юной особе. Визг разносился, казалось, на сотни футов. Толпа яростно кричала. Вскоре девушка начала странно дергаться, словно в конвульсиях. Крик стих. Кожа покрылась волдырями, которые тут же лопались. Оголенные пламенем кости становились черными от копоти. Кто-то подошел к огню и бросил в него корзинку фиолетовых цветов, огонь заглотил их, как и жизнь девушки. Эйра отвернулась и закрыла ладонью лицо, почувствовав что-то на пальцах, она осмотрела руку. На ладони остался густой след крови. Она дернула Вильяма за рукав. — Что это? — испугано воскликнула девушка. Эйден на секунду замер, он оглядел спутников, заметив на них кровь, мужчина интуитивно коснулся лица. Кровавый след остался на пальцах. Трица решила покинуть площадь. Они, не разбирая дороги, двинулись в сторону. Эйден случайно задел кого-то в толпе. Он чуть более осознанно взглянул на мужчину перед ним, но тот словно и не заметил чужого прикосновения. Художник остервенело вычерчивал на мольберте языки пламени. Это был Фредерик Уайт. Эйден на секунду замер, оглядывая произведение, потом дернулся и ринулся прочь.

Писада Эйра.

Девушка никогда не была одарена красотой. Ни один мужчина не обращал на нее внимание. Она была уже взрослой, но ни разу не разделяла ни с кем ложе. Шли годы, и она отчаялась найти себе семью. Внутри этой невзрачной особы были целые реки любви, которые попросту некому было подарить. Эйра безумно хотела ребенка, это стало единственной вещью, которая заставляла ее жить дальше. В конце концов, она осознано приняла решение во что бы то не стало заиметь внутри себя дитя.

Двадцать шестое января, 1806.

Близился новый год. Улочки Сентфора уже украшались к предстоящему празднику. Играли уличные музыканты, разнося по городу веселые мелодии. На улицах задорна бегала малышня, попутно закидывая друг друга снежками. Эйра невольно залюбовалась маленькими проказниками. Люди привыкли к местной чудачке и почти не шарахались от нее, когда та гуляла по улицам. Девушка направлялась к порту, держа в руках большую сумку. На дворе сгущались сумерки. Она пересекла порог одной из таверн, на втором этаже которой располагались гостевые номера. Шатенка подошла к женщине за баром и протянула ей пару монет, в ответ дама дала ей ключ от комнаты. Эйра поднялась в спальню. Она достала из сумки платье, длинное темно-зеленое из хорошей ткани. Девушка переоделась и скрыла лицо вуалью. Она вновь спустилась в бар и начала оглядывать посетителей. Здесь было много моряков, большинство из которых были вусмерть пьяны. Взгляд наткнулся на одну компанию. Стол с пятью мужчинами, четверо из которых уже спали на деревянной потрескавшейся поверхности. Один все еще дрожащей рукой подливал в свой стакан ром и жадно отхлебывал его. Шатенка приблизилась к нему и нежно провела по плечу. Мужчина медленно обернулся. — О, какая девка. — он хищно улыбнулся и коснулся ее бедра, она немного дернулась, но продолжила покорно стоять. Он начал наминать кожу у ее талии, попеременно облизывая губы. Рыбка была на крючке. Эйра чуть отстранилась и молча поманила мужчину рукой за собой. — Ну идем! — он встал с лавки попеременно шатаясь и поплелся за ней. Ото всюду доносились пьяные возгласы моряков. Кто-то о чем-то спорил, кто-то пил за хороший улов, кто-то громко хохотал. Эйра завела моряка в комнату. Она ни разу не была с мужчиной, и дрожь постепенно начала охватывать тело. Он резко повалил ее животом на кровать и разорвал платье. Девушка испуганно вскрикнула. Он вынул член из штанов и залез на кровать позади нее. Плюнул на руку и растер слюну по всей длине возбужденного предмета. Эйра замерла. Стало страшно. Резкая боль, заставила ее снова вскрикнуть. Мужчина схватил Писаду за волосы одной рукой, а второй надавил на спину, прижимая к постели. Он начал резко входить в нее, совершенно не считаясь с ощущениями шатенки. Из глаз густым потоком стекали слезы, было безумно больно. С каждым новым толчком она проклинала весь этот чертов мир, но тут же вспоминала ради чего пошла на это. Она засунула в рот часть кулака, чтобы из уст не вылетел очередной крик. Эйра смотрела в одну точку на стене перед собой, глаза были словно из стекла. Подушка уже была мокрая от слез. Моряк остервенело вбивался в желанное тело. На пальцах оставались следы от зубов, уже почти кровавые. Наконец, он закончил, сопровождая это протяжным стоном. Она почувствовала внутри густую жидкость. Мужчина упал на кровать рядом и вырубился. Эйра лежала не шевелясь еще около десяти минут, потом медленно встала с кровати. На простынях остался кровавый след. Она переоделась в прежний наряд и накинула плащ. Еще раз взглянула на член вырубившегося мужчины. К горлу подступила рвота, но она сдержала ее. Шатенка собрала вещи и покинула заведение. Холодный снег падал на лицо и немного отрезвлял. Несмотря на все произошедшее, она была счастлива, счастлива тому, что теперь у нее будет кому подарить свою любовь. В октябре тысяча восемьсот шестого на свет появился ребенок. Эйра назвала сына — Херг. Она никогда и никого так не любила, как юного малыша. Вскоре горожане прознали, что у чудачки родился здоровый малыш. Город вспыхнул негодованием, на собрании все решили, что она не годиться для воспитания ребенка, многие считали ее умалишенной. К ней в дом ворвались люди и попросту отобрали дитя, а Эйру закрыли в монастыре. Вскоре она прознала, что ее Херг тоже содержится там, но в дальнем крыле здания. Стояла прохладная осенняя ночь. Ночь, в которую Писада Эйра решилась на убийство. Помутненный от отнятия ребенка рассудок дал сбой. После совершенного, она выкрала свое же дитя. За бедняжкой устроили погоню. Шатенке пришлось спрятать младенца в лесном колодце. Она побежала прочь. Прогремел гром. Начался сильный дождь. Через пару часов, Эйре удалось избавиться от преследователей. Оставалось лишь найти сына. Она с ужасом осознала, что убежала слишком далеко. Теперь она неслась по лесу буквально наугад. Мысли путались. — Хе-е-ерг! — не было слышно ни плача, не шума людей, лишь гром и звук разбивающихся о кроны деревьев капель дождя. Сумрак леса поглощал все пространство вокруг. Писада продолжала бежать, земля под ногами размокала, превращаясь в болото грязи. Девушка упала, осознавая, что подняться уже не сможет. » Это расплата, моя расплата за Аннет » — пронеслось в голове. Из глаз потекли слезы, скрываемые дождем. Она начала громко кричать, вскоре крик начал перерастать в истерический смех. Она лежала на земле и громко смеялась, рыдая взахлеб. Эйра ощутила, как что-то потустороннее ледяными щупальцами обволакивает ее в кокон.

Вильям Холланд.

Октябрь, 1806.

Вильям проснулся в холодной постели от странного ощущения. Парень устало коснулся ладонью лица. В голове совершенно не было мыслей, лишь чистый лист. За прошедшие десять лет парень почти не изменился. Лишь легкая усталость в глазах стала куда ярче. Все эти годы он не оставлял попыток призвать короля леса, каждый день Вильям делал Фавну подношения в виде свежей дичи. Но так и не смог выйти на физический контакт. Парня мучали кошмары. В них он видел Фавна, видел мертвое тело матери, видел слезающую с костей сестры кожу, когда та горела в костре. Парень был бледный, словно сама смерть оставила на нем свой отпечаток, мешки под глазами ежедневно отливали цветом проклятого цветка. Сейчас он сидел на кровати в темной комнате. Вильям измученно оглядел стены родного, но ставшего таким ненавистным, дома. По комнате забегали черные тени причудливой формы. Он замер, попеременно озираясь по сторонам. Что-то необъяснимое заставило Вильяма встать с кровати и покинуть пристанище. Он шел по густому Сентфорскому лесу в абсолютной темноте. С разных сторон доносились шуршания и навязчивые крики ворон. Ноги сами несли его, ветер будто подталкивал, задавая направление. Вильям уже почти бежал. Вскоре он очутился на знакомой поляне с раскидистым дубом. Он замер. Впереди в пяти метрах возвышалась черная, как сама ночь, тень. Он стал медленно приближаться. — Король леса? — Вильям упал на колени, словно обессилев. — Я столько лет искал вас! Может я обезумел?! Силуэт впереди зашевелился. Перед Вильямом вырисовывались очертания. Длинные несуразные конечности, бараньи рога на макушке, копыта вместо ног, страшная морда и два сверкающих красным глаза. Фавн словно дерево врастал ногами в землю. — Может и так… — произнесло существо. Вильям приблизился и коснулся тени. Он был осязаемым. Парень снова упал на колени. — Я нашел вас! Я нашел! — неверяще восклицал шатен. — Мама говорила, вы можете воскрешать людей! — голос Вильяма дрожал. — Смерть неподвластна даже богам… — спокойно ответил Король леса. — Но как же! Я столько лет пытался вас вызвать! Сколько животных принес в жертву! Моя мать… Моя бедная матушка! — он истерично замотал головой. — Кровь животных мне ни к чему. Нужна другая… Ты поможешь мне? — парень перестал биться в истерике, из глаз стекали слезы, но смахнув их, он ответил. — Помогу, Король леса! Сделаю все, что вы скажите! Но моя мать… Ее уже не вернуть… — Я не говорил, что не смогу вернуть ее тебе. — медленно продолжил Фавн. — Мы можем быть очень полезны друг другу. — Что от меня требуется? — настойчиво кинул парень. — Мне нужны четыре светлые души. Приведи мне четверых детей, и я позволю тебе увидеть мать. Вильям неосознанно кивнул, хотя до конца ничего не понимал. — Возьми цветы морозника и добавь их в еду или воду, дай детям. Это погрузит их в глубокий сон. После принеси их сюда. — Фавн возвел рукой к небу, и, словно по волшебству, вокруг него образовались четыре углубления, отдаленно напоминающие могильные ямы. Они тут же заросли густыми клумбами морозника. Вильям приблизился и сорвав с десяток цветом, сунул из в карман. — Еще возьми это. — существо протянуло парня хрустальную иглу, очень похожую на наконечник стрелы. — Когда все четверо будут здесь, проткни палец каждого из детей. Это пробудит меня. — Я понял. — парень забрал предмет и удалился. К двадцать третьему ноября город был увешан листовками о пропавших детях. Гебби Форкс, Дональд Вольтер, Клевер Мадоган. Всем им не было и четырнадцати. Горожане были в ужасе, многие не выпускали детей на улицы. Пасмурное небо не радовало прогнозом, темные тучи все плотнее сгущались на проклятым городишкой. Вильям брел по полупустым улочкам, задумывая очередное похищения. Он не смотрел вокруг и просто шел, словно под влиянием иных сил. Небольшое столкновение заставило его вынырнуть из размышлений. Перед парнем стоял Эйден. — Вильям? Ты в порядке? — обеспокоенно спросил мужчина. — Да. — сухо ответив, он начал обходить его, продолжая плестись вперед. Эйден остановил его за плечо. — Что произошло? На тебе лица нет. — констатировал мужчина. Вильям вырвал плечо из руки приятеля и остервенело взглянул на него. Хотел было что-то рявкнуть, но в голову ударило осознание. Он словно очнулся и коснулся рукой глаз. — Все в порядке. Я просто немного устал. — спокойно проговорил парень. — Прости, Эйден, мне нужно идти, как-нибудь потом увидимся. — Эйден продолжил сопровождать отдаляющегося Вильяма изучающим взглядом. Вечерело. И без того темный город погружался в еще большие сумерки. Вильям проходил мимо парка, где пару недель назад выкрал свою первую жертву — беззаботно гуляющую Гебби Форкс. Она часто видела Вильяма в городе и доверяла ему. Когда тот предложил ей сладкое пирожное, девочка с радостью приняла угощение. Она и не подозревала, что так легко отдается в лапы похитителя. Теперь парк был пуст. Осенний ветер яростно срывал сухие пожелтевшие листья с верхушек деревьев. Руки парня почему-то дрожали. То ли от предвкушения встречи с матерью, то ли от необходимости похищения еще одного дитя. В голове ураганом метались мысли. Он откинул прочь все опасения и сомнения и уверенно продолжил обходить город. Знакомый Сентфорский порт. Волны темного океана яростно бьют о пристань, оставляя на ней мокрые отпечатки своих прикосновений. Вильям брел по сухому холодному песку, который уже хрустел меж пальцами ног, засыпавшись в обувь. Кричи чаек и холодный бриз трезвили помутненное сознание. Впереди показалась заброшенная часть пристани. Здесь раньше стояли деревянные рыбацкие домишки, но сейчас от них остались лишь безжизненные скрипящие развалины. В отдалении на песке Вильям заприметил что-то непонятное. Черное пятно посреди светлой рыхлой плоскости. Он начал приближаться и вскоре осознал, что это тело ребенка. Парень кинулся вперед и упал на колени перед мальчишкой. Он метался по телу в поисках признаков жизни. Схватился за запястье — ничего. Нащупал артерию на шее — еле ощутимый пульс. Мальчик был одет в какие-то лохмотья. » Явно сирота “ — пронеслось в мыслях. Вильям приподнял край рубахи, под ней была рана, покрытая твердой коркой запекшейся крови. Внутри стало биться два голоса разума. Один твердил, что нужно скорее отнести ребенка в городскую лечебницу, попытаться спасти жизнь в еще не угасшем теле. Это был голос подсознания парня, последних светлых частиц, оставшихся в Вильяме. Второй, что это идеальная последняя жертва. Что лес не так уж далеко, что отсюда можно донести тело по скрытым тропам так, чтобы никто не заметил. Что никто не будет страдать по приютскому мальчишке. Вильям истерично метался взглядом по окружающей его пустоте, по яростным волнам, бьющимся о берег. Второй голос победил. На лице скользнула ехидная ухмылка. Обезумевшие глаза скользнули по тельцу. Он поднял ребенка на руки и потащил его в лес. Закатное солнце окрасило густые тучи в ярко-красный. Поднялся сильный ветер, почти сбивающий с ног. Вильям опустил мальчонку в яму с морозником. В руке сверкнула игла. Когда парень пролил кровь последнего из детей, в кустах за спиной послышалось шуршание. Он резко обернулся, из-за дерева вышел Эйден. — Что ты творишь? — ошарашенно оглядывая детей в углублениях и статую посреди поляны, проронил мужчина. — То, что должен! — остервенело бросил он в сторону мужчины. — Ладно зайцы, утки, но, Вильям, дети это уже слишком! — он смотрел в глаза друга, но тот стеклянными глазами глядел словно сквозь него. Ветер усилился. Со всех сторон стал доноситься непонятный шепот. Пустота заполнялась звуками. Причудливый знак во лбу статуи загорелся ярким бордовым цветом. Существо открыло глаза и начало шевелиться. Вильям вдруг начал истерично смеяться. Эйден замер, в изумлении оглядывая Фавна. — Благодарю тебя, Вильям, ты выполнил свою часть сделки, теперь настала моя очередь. — Фавн опустился над одним из детей и коснулся его своим длинным когтем. Девочка открыла рот и через него потоком светло синей материи полилась искрящаяся душа. Как только существо высосало последнюю каплю, земля заглотила безжизненное тело ребенка. Он проделал тоже самое и с оставшимися тремя. Когда закончил, обернулся к Вильяму. — Узри же Мир Грез. — Король леса взмахнул рукой и перед Вильямом в десятке шагов образовался круг. Яркий фиолетово-зеленый цвет. Это был искрящийся портал в иной мир. Вильям взглянул на стоящего позади Эйдена, словно прощаясь, а после уверенным шагом вошел внутрь. Эйден подался вперед, словно хотел остановить парня, но не успел, свет заглотил Вильяма и тот исчез. Портал закрылся. Теперь на поляне осталось двое.

Эйден Хеленберг.

Прошла неделя после сожжения девчонки. Эйден терзался сомнениями. Он получил желанное проклятие, но что делать дальше? Он судорожно прогонял в голове слова, сказанные рыжей и Человеком в маске. Но не знал, как влиться в эту жизнь, жизнь в которой он будет засыпать на десяток лет. Он не знал, как найти ответ на это, даже не представлял, где искать. В конечном итоге, мужчина решил пустить все на самотек. Он погрузился в бесцельное существование. В течении следующих десяти лет мужчина занимался делом, единственным делом, что могло разукрасить его жизнь — созданием масок. Он наладил работу, дела даже пошли в гору. Заказов было много, но свободного времени куда больше. Комната была усыпана коробками с изделиями. Он не стал вновь создавать мастерскую. Жил и работал в снятой еще в девяноста шестом квартирке. Шли годы, и Эйден с удивлением наблюдал в зеркале странную картину. Он не старел. Сейчас ему должно было быть уже за тридцать, но облик оставался таким же как и в ночь сожжения блондинки. Он сделал вывод, что виной этому павшее на него проклятие, что было почти очевидно. Эйден всегда выходил в город в маске, а потому другие жители и не знали, о том, что мужчина не стареет. Это было как никогда на руку. Он иногда виделся с Вильямом, тот совсем помещался на Фавне. Все время проводил за охотой и подношениями, чем немного пугал мужчину. Над парнем время было также не властно. Это лишь окончательно подтверждало теорию Эйдена. Жизнь так бы и продолжилась в вечном создании личин, если бы не один случай. К середине ноября в город приехал цирк. Эйден неспешно прогуливался по узким Сентфорским улочкам. В кой то веке, мужчина решил выбраться из своего пристанища, которое язык не поворачивался назвать домом. Хеленберг все больше ощущал себя не на своем месте, чувствовал, что жизнь утекает сквозь пальцы словно рыхлый песок. Он проходил мимо приюта, в котором провел почти все свое детство, когда услышал радостные возгласы ребятни. Вскоре из ворот появилась толпа детей и несколько взрослых сопровождающих. — Дети, не разбегайтесь! — крикнула высокая молодая женщина с темно-русым каре. — Разбейтесь по парам и встаньте в строй! — скомандовала она. Ребятня послушно выполнила команду, только пару мальчишек все еще визжали и бегали вокруг отряда. Тогда вторая пожилая женщина подошла к бесятам и схватила обоих за уши. Мальчишки возмущенно закряхтели. — А ну быстро в строй, негодники! — проговорила старушка. Эйден легко усмехнулся, продолжая наблюдения. Все происходящее навивало приятные воспоминания о первых годах в приюте. — А там будут кони? Я коней люблю! — сказал один из непослушных мальчишек. — И кони будут, и собаки. — уверенно проговорила взрослая дама. — Ну идемте уже, а то опоздаем на представление! — дама напоследок оглянулась по сторонам. Из-за ситуации в городе все взрослые были на стороже. В груди что-то резко кольнуло - ” Кони, собаки, представление? Они идут в цирк? “ Мужчина спешно пошел за ними. Рядом в переулке Эйден заприметил стенд с объявлениями.

» Пропавшие дети; требуются работники… Цирк! Спустя столько лет, интересно, тот же? »

Он шел, погруженный в свои мысли, почти не разбирая дороги. Завернув за угол, Эйден остановился. Красно-белые шатры красовались все там же, подле густого темного леса. В сознании новым потоком проносились яркие кадры его первого похода в цирк. Мужчина сглотнул. На ватных ногах он продвигался все ближе к чарующим строениям. Сердце от чего-то бешено забилось, когда он оказался совсем близко. — Эй ты! Не стой столбом, либо покупай билет, либо свали отсюда! — раздалось из-за спины. Эйден сам не заметил, как отстоял целую очередь в цирк. Не обращая внимание на неприветливый оклик, он достал из портмоне пару серебряных и спешно кинул на прилавок цирковой кассы. Билетер изумленно оглядел мужчину в маске. Эйден отворил подол шатра и вошел внутрь. Музыка густым потоком обтекала сознание, погружая в странное состояние, похожее на некий транс. Эйден несмело опустился на свободное место. Свет погас, музыка заиграла чуть громче, представление началось. Все шло своим чередом, акробаты, клоуны, собаки. На арену вышел мужчина. Зеленый плащ, деревянная трость с фигуркой слона на рукояти, красивый расписной фрак. Эйден заострил на нем взгляд и с удивлением признал в мужчине билетера, с которым виделся, будучи ребенком. » Поднялся по карьерной лестнице? » — пронеслось в мыслях. Началась вторая часть представления. На арену вывели черного красивого жеребца. В середине зала подвесили большое препятствие. Все в предвкушении замерли. Внезапно для зрителей свет почти до конца померк. В центре зала начало что-то происходить. Вспыхнуло яркое пламя. Вышли люди в красивых черных костюмах и ярких коломбинах. В руках у них были двусторонние факела. Началось огненное шоу. Выступление завораживало. Они проворачивали факела в руках, создавая красивые огненные круги и рисунки. Это походило на волшебство. Один из артистов передал директору факел и тот спешно поджег препятствие в центре арены. Лошадь заметно занервничала и сделала пару шагов назад. Тогда директор хлестнул ее по бедру. Эйден вспыхнул.

» Лицемерная мразь! Уверял меня в том, что не любишь насилие над животными! “

Конь подался вперед и в один высокий скачек преодолел преграду. Зал восторженно взревел. Директов радостно улыбался зрителям. После номера объявили антракт. Эйден вышел подышать. Внутренний голос кричал о том, что возвращаться в шатры не стоит, но мужчина все же решился на это. Через десяток минут, он снова занял место среди зрителей. Представление продолжилось. На арене, следуя прежнему сценарию, после объявления директором появился слон. Этот был чуть больше, чем слоник из детства. Но те же пустые испуганные глаза. На коже в некоторых местах виднелись шрамы. Эйден прожигал директора взглядом. В голове рисовались страшные картины мщения. Он был готов придушить директора собственными руками. Выдавить его, словно гной из раны. Надавить на горло так сильно, чтобы голова треснула и разлетелась по сторонам, словно придавленный ногой торт. Неестественная ярость мутила рассудок. Влияние проклятия или личная агрессия Эйдена? Это был спорный вопрос, скорее два ощущения синхронизировались в одно невероятно сильное и гнетущее желание. Этот слон был послушнее, старше, он явно знал, что его ждет за неповиновение. Он неспеша шел по круговой арене, подкидывая хоботом различные фрукты. Потом набирал воду в хобот и выплескивал ее на толпу. Дети восторженно визжали от такого представления. Оставался последний трюк. Животное должно было встать на одну ногу и задержать равновесие, держа в хоботе стул. Но что-то пошло не по плану. Когда слон поднял увесистый деревянный объект, он вдруг решил использовать его не по назначению и яростно, словно в протест, кинул им в директора. Мужчина успел увернуться. Толпы зрителей тут же испуганно по вскакивала со своих мест. Директор немного отполз в сторону. Слон зашагал на него, животное было не особо большим, но очень увесистым. — Успокойте ублюдка! — в страхе переползая за одну из оградок прокричал бывший билетер. На арену тут же выбежала группа мужчин с палками и плетками. Животное испуганно оглядело зрителей, словно моля о спасении, помощи. Участники цирковой труппы тут же выбежали в зал и стали сгонять людей с трибун, чтобы те, ради своей же безопасности, покинули площадку. Эйден замер, хотел помочь, но не представлял как. Визг плети отрезвил застывшего мужчину. Второй, третий, слон взвывал не своим голосом. Эйден кинулся к лестнице, ведущей на арену. Путь преградила толпа, потоком вытекающая из зала. Он сам не понял, как попал в это течение из людей, но оно стало уносить его все дальше к выходу. Попытки прорваться успехом не увенчались. Последнее, что Эйден видел в шатрах, это истекающее кровью животное, падающее наземь. Цирк на сегодня был закрыт, никого в шатры больше не пускали. Ничего не оставалось, кроме как идти домой. Почти каждый день Эйден возвращался в цирк. Не на представление. Он обхаживал шатры, незаметно, аккуратно, изучая каждый выход. Он полностью выучил расположение всех помещений, кроме тех, что были в центре, и тех, в которых жили артисты. Плана пока не было, мужчина просто наблюдал. Бессилие давило на разум с неистовой силой. Напасть в одиночку? Труппа бы легко справилась с ним, и вряд ли за покушение они бы отдали его местным властям. Скорее всего просто бы избавились. Он слушал разговоры артистов, следил за каждым их шагом. Каждый в чертовых шатрах был полон греха. У всех были свои скелеты в шкафу. Кто-то был мужеложцем, кто-то спаивал и насиловал девушек в трактирах после выступлений. Кто-то даже опускался до спаривания с животными. Это вызывало отвращение. Однажды он застал картину, когда одна акробатка убила другую заколкой для волос, за то, что та украла ее колье. Все что она получила в наказание, это выговор от директора. И судя по всему, такое было здесь не редкостью. На очередных представлениях все артисты вновь надевали свои маски «идеальных» людей. Они смеялись, улыбались гостям, играли свою роль. А ночью выпускали на волю своих демонов. Эйден мечтал лишь о том, чтобы раскрыть их истинную сущность, показать всем, кто они на самом деле. Но попросту не знал как.

Двадцать третье ноября, 1806.

Эйден шел по улицам Сентфора, направляясь в цирк. Вступая в очередную игру наблюдателя. Он не смотрел вперед, витал в своих рассуждениях. Удар. Мужчина в кого-то врезался. Он поднял глаза. Перед ним стоял Вильям, лицо парня было осунувшемся, почти не живым. — Вильям? Ты в порядке? — спросил мужчина, обеспокоенно пытаясь поймать взгляд старого друга. — Да. — он продолжил уходить в сторону, тогда Эйден схватил его за предплечье. — Что произошло? На тебе лица нет. — сначала глаза Вильяма вспыхнули яростью, но он тут же немного мотнул головой, словно очнувшись от чего-то. — Все в порядке. Я просто немного устал. — спокойным голосом ответил собеседник. — Прости, Эйден, мне нужно идти, как-нибудь потом увидимся. Мужчина стоял, в недоумении провожая друга взглядом. » Что-то не так. ” — констатировал внутренний голос. Недолго думая, Эйден решил проследить за Вильямом. Спустя час Эйден стоял в отдалении за толстым стволом дерева и наблюдал за другом. » Зачем он забрал ребенка сюда? Что вообще происходит? ” — он оглянул пространство, в вечерних сумерках ярко выделялись цветы морозника. Ими была усыпана почти вся поляна. Эйден с ужасом заметил, как Вильям достал из кармана острую иглу, она сверкнула во тьме. Вильям протыкал детям пальцы, пуская кровь. Эйден понял это, только когда парень стоял над последним ребенком. Мужчина поспешил выйти из укрытия. — Что ты творишь? — обеспокоенно спросил он. — То, что должен! — прорычал не своим голосом Вильям. — Ладно зайцы, утки, но, Вильям, дети это уже слишком! — он действительно не понимал, что происходит. Ветви деревьев затрепетали под напором сильного потока ветра. Листья слетали, создавая рыже-красные водопады. Только сейчас Эйден заприметил посреди поляны огромную древесную статую Фавна. Ее лобная часть вдруг озарилась красным светом. Существо пришло в движение. Вильям истерично засмеялся, он был словно умалишенный. — Благодарю тебя, Вильям, ты выполнил свою часть сделки, теперь настала моя очередь. — раздался басистый голос Фавна, он стал поочередно наклоняться к углублениям, высасывая из детей жизнь. Эйден замер, наблюдая за страшной картиной. Тело словно онемело, он не мог пошевелиться, не мог даже моргнуть. Фавн закончил и обернулся на мужчин. — Узри же Мир Грез. — пространство заискрилось от взмаха руки Короля леса. Образовался яркий светящийся проход. Вильям кинул последний взгляд на друга, его наполняла какая-то грусть, сожаления? Он уверенно шагнул в проход, который закрылся почти сразу, поглотив парня. На поляне осталось двое. Эйден теперь мог двигаться. — Что ты с ним сделал? — яростно крикнул мужчина. Фавн рассмеялся. — Я дал ему то, что он желал. И тебе могу дать. — Это вряд ли. — усмехнувшись кинул Эйден. — Я вижу, на тебе тоже лежит проклятие. — медленно начал Фавн, сделав пару шагов в сторону. — Лицедеям из цирка так нравится носить маски, так одари их своими… — многозначительно произнесло существо. — Откуда ты… — его перебили. — Откуда я знаю про цирк? Мне сотни веков, мальчишка, я все знаю и все вижу. — Фавн опустил руку к земле и созвал морозник. — Ты знаешь, что это? — Черный морозник. — уверенно произнес Эйден. — Верно. Ведьмы использовали его для многих заклинаний. Этот цветок способен творить немыслимые вещи, поражающие. Кажется, вы люди называете это волшебством. — мужчина ловил каждое его слово, пытаясь разгадать их суть. — Ты проклят, Эйден Хеленберг, также как и Вильям, также как и Эйра. Но ты можешь развернуть проклятие в свою пользу, ты можешь избавить Сентфор от сброда, которого так активно приманивает этот чертов городишко. — Фавн приблизился к мужчине и вручил ему морозник, тот неосознанно взял его и покрутил в ладони. — Нанеси сок цветка на изнанку личин и одеть их на прогнивших душой людей, морозник покажет их истинное лицо. — Эйден неуверенно взглянул на Короля леса, тот кивнул. — И как это сработает? — Увидишь, мальчишка, увидишь. — Фавн развернулся и исчез в стволах густого леса. Эйден побрел в сторону города, предварительно сорвав гость фиолетовых цветов. Он зашел в свою квартиру и достал из шкафа широкую наплечную сумку. Разум не понимал, но руки делали все сами собой. Он сложил маски в сумку и направился к цирку. На этот раз он обошел шатры, заходя с задней стороны. Никакой охраны. Мужчина смог беспрепятственно войти. Эйден медленно продвигался по пустым комнатам, спереди послышались звуки. Мужчина осторожно отодвинул портьеру. Это был шатер с клетками. Здесь были и лошади, и собаки, и большие попугаи. В дали стояла самая масштабная клетка, в тусклом освещении зала мужчина разглядел длинный серый хобот. Это был слон. Он лежал на холодном дне клетки и едва шевелился. Животное было измотано. — Если эта вонючая скотина не будет слушаться, шкуру я спущу с тебя! — грозно подходя к дрессировщику, рявкнул бывший билетер. — Будет! — ехидно усмехнувшись произнес хриплый мужской голос собеседника. — Эта громадина слушает того, у кого эта трость, — он указал на руку директора. — Боится ее, как огня! — уверенно добавил он. — В прошлый раз ты просто оставил ее на перегородке. Сам оплошал. — А не слишком ли ты дерзок, щенок? — остервенело кинул директор. — Прости, хозяин. — потупив взгляд ответил дрессировщик. — Все пройдет, как надо! — Молись, что б это было так! — рявкнул он напоследок. Директор удалился. В комнате оставался лишь дрессировщик, он развернулся к одной из клеток и стал поддразнивать собак, сидящих в ней. Эйден достал из сумки одну личину. Он растер цветок в пальцах и нанес на изнанку маски, как и сказал Фавн. Сок цветка мгновенно впитался, не оставив и следа. Эйден недоумевая оглядел личину. Мужчина покинул укрытие и вышел к дрессировщику. Тот сразу заметил его и обернулся. — Ты кто такой? Тебя не должно тут быть! — он двинулся на мужчину с намерением вывести его отсюда. Но Эйден молниеносно подлетел к нему и ударил в живот. Тот согнулся и опал на колени от неожиданности. Счет шел на секунды, Хеленберг быстрым движение прислонил маску к лицу дрессировщика и застегнул крепление. Сидящий в недоумении ощупывал лицо, пытаясь избавиться от личины, но не выходило. Он вдруг прокричал и полностью свалился на пол. Конечности затряслись в конвульсиях. Эйден стоял над мужчиной и пристально с интересом наблюдал за происходящим. Через пару минут тело трансформировалось. Перед Хеленбергом лежало странное существо. Вместо одной ноги было копыто лошади, другая была в три раза короче первой. Лицо было скрюченным. Был всего один глаз в центре лба. На обеих руках было по три пальца. Существо не шевелилось, словно было в отключке. Эйден обошел его со всех сторон пристально оглядывая. — Отныне тебя зовут — Граскоп. — вырвалось из уст Эйдена. Чудовище на полу зашевелилось, словно пробуждаясь от услышанного имени. Оно кое-как встало, опираясь на ящики. Эйден заметил на одном из столов палку, по-видимому, принадлежащую дрессировщику он взял ее и протянул существу. Тот покорно взял ее. Теперь он мог передвигаться, опираясь на импровизированную трость. Шатер за шатром Эйден выискивал одиноких артистов, превращая их в уродцев. Потом решил вернуться к клеткам и освободить животных. К этому моменту среди перевоплотившихся артистов было уже большинство труппы. Когда Эйден оказался в шатре с животными, слона в клетке уже не было. Его вывели на арену для очередных номеров. Видимо директор даже и не заметил отсутствия большинства своих подчиненных. Эйден поочередно открыл все клетки, животные выбегали из шатров, радостно мчась в лес. Эйден подошел к портьере, отгораживающей внутреннее помещение от арены. Он слегка отодвинул ее и окинул взглядом ликующих зрителей. Сегодня в цирке был аншлаг. Все трибуны были переполнены жителями Сентфора. В голове назрел безумный план. Хеленберг стянул с крючка черный плащ с красной изнанкой и закрепил на своих плечах. Потом взял плеть, заботливо оставленную у входа на арену. Директор яростно подгонял слона тростью, чтобы тот шел по кругу. Эйден уверенным шагом вышел в зал. Зрители удивленно перешептывались. Директор обернулся, заметив движение сбоку. — Пришло время сменить власть! — ораторски произнес властный голос мужчины. Директор опешил и неосознанно сделал шаг назад. — Вы ведь хотите шоу? — он обратился к зрительскому залу. Все присутствующие с восторгом наблюдали за представлением. Им казалось, что это часть программы. Они радостно завопили и начали громко аплодировать. Человек в маске поднял плеть в руке и что было сил взмахнул ей, ударяя директора по ногам. Тот повалился на землю. Зрители все еще считали это игрой. Бывший билетер испуганно кидал взгляды на толпу, но никто не придавал этому значения. Человек в маске начал медленно уверенно двигаться в сторону лежащего мужчины. — Пришло время явить миру твое настоящее лицо! — директор метался взглядом по пугающей маске человека, надвигающегося на него. — Мужик, ты спятил? Что происходит? — Эйден не отвечал ему, лишь удовлетворенно улыбался под маской. Глаза яростно сверкнули в прорезях личины, заставляя лежащего ползти прочь, что есть сил. — Хотите узреть настоящую магию? — шатры заполняли радостные визги. — Да! Да! — доносилось со всех сторон. » Хлеба и зрелищ, как говорится. » — усмехнулся Эйден про себя. Бывший билетер замер, нервно оглядывая приблизившегося человека. Эйден уверенно протянул ему новенькую маску. — Надевай! — яростно донеслось из-под маски. Мужчина дрожащими руками взял личину в руки. — Но зачем? — голос неуверенно ерзал. — Я сказал надевай! — чуть громче проговорил Хеленберг. Угрожающий взгляд мужчины заставил директора судорожно нацепить маску. Щелкнула застежка. Он тут же скорчился от нарастающей боли. Эйден развернулся на зрителей, подняв руки по обе стороны от себя на уровне плеч. — Узрите же желанное волшебство! — с восторгом в голосе произнес Человек в маске. Директор крючился на земле, из его тела вылетали снопы фиолетовых искр. Зал замер, наблюдая за происходящими на арене чудесами. Все выжидающе оглядывались друг на друга. Из-за портьеры позади Эйдена медленно начали выходить уродцы. Кривые, косые, большинство из них мало чем были похожи на людей. У кого-то не было конечностей, у кого-то росли длинные рога. Кто-то был неестественно высок, кто-то напоминал карлика. Некоторые имели признаки животных, будь то хвост, шерсть или чешуя. Многие зрители в спешке покинули цирк. Но некоторые продолжали внимательно смотреть на арену, будто завороженные уродством других. — Теперь я директор цирка! — смело произнес Эйден. — Отныне это будет цирк уродов! И если вы захотите ужаснуться или посмотреть на чужие пороки, милости прошу. А ты… — мужчина развернулся на прошлого директора, метаморфоза которого уже закончилась. — Теперь тебя будут звать — Мистер Эрик. — существо зашевелилось. Взору зрителей предстал человек без рук и ног, с заостренными ушами и покрытой бородавками и волдырями кожей. Оставшиеся зрители восторженно зааплодировали интересному финалу шоу. Эйден был крайне удивлен тем, что толпа достаточно спокойна восприняла все происходящее. Это лишь больше убедило его в том, что многие жители города грязный сброд, прогнивший до основания души. Этой же ночью цирк словно под воздействием проклятия изменил свой облик. Хеленберг с интересом обхаживал новоиспеченные шатры своего будущего пристанища. Эта ночь была финалом его обычной жизни, мужчина это прекрасно понимал. Он вернулся в квартиру вместе с новыми подчиненными и забрал оттуда все личины, а вместе с ними и большинство книг, скопленных за жизнь. Потом направился в лес и к одиннадцати вечера вернулся в шатры с целой сумкой морозника. Теперь он был готов, готов ко всему. Двадцать третьего ноября, ровно в полночь цирк и все его обитатели погрузились в сон.

«Человек становится просветленным, не воображая фигуры света, а осознавая тьму»