6. Морок

Она стояла почти обнажённая прямо перед ним. Слегка покусывала нижнюю губу и всматривалась в каждую черту его лица, невинно улыбаясь. Её волосы, мягкость которых он помнил до боли ясно, — волнами струились по плечам, делая силуэт чуть размытым, будто сотканным из тумана. — Тисс… — горло сдавило чем-то тяжёлым, отчего он почти не узнал собственный голос. Её же голос был именно таким, каким он привык слышать, — мелодичным, нежным. Часто с лёгкой, шутливой интонацией, когда она обращалась к нему. — Ты давно меня ждал, не так ли? — спросила она так, словно не знала ответа. Почти с начала их знакомства. Ему было стыдно признавать это даже перед собой, но Тисс эя Вэдтри поселилась в его душе гораздо раньше, чем разум позволил принять эту мысль и осознать её как данность. Она выглядела превосходно. Лёгкий, едва заметный румянец, влажный взгляд и сияющая, наверняка очень нежная кожа. Тисс уловила его голодный взгляд — стремление рассмотреть её целиком, запомнить до последней черты, чтобы даже на смертном одре её образ всплыл перед глазами ясным, целостным и неизменным. И, конечно же, её это позабавило. — Ты всегда такой скрытный, мой лорд, — она шагнула вперёд, и сердце пропустило удар. — Не говоришь, что думаешь обо мне. Не говоришь, что мечтаешь о нас. Привычная, раздирающая боль, похожая на ревность, вновь обвила горло и грудь. Эта дьяволица знала, куда бить. Его собственное достоинство разбивалось вдребезги каждый раз, когда он осознавал: она видит его чувства. Видит — и не выбирает его. Тисс подошла вплотную, наполняя всё его пространство своим дыханием, запахом, мыслями, насмешкой над ним и его мукой. Нет, это была не она. Настоящая леди эя Вэдтри никогда бы не позволила себе смеяться над его болью. Настоящая предпочла бы сделать вид, что не знает, кем является для его одинокого сердца и какое место занимает в душе. — Хочешь, чтобы я осталась с тобой? — прошептала она, согревая дыханием его ухо. — Да… Ша’арнез не понимал, в какой момент перестал ощущать своё тело: мышцы, руки — всё стало тяжёлым, неподъёмным, будто скованным массивными путами. Он попытался коснуться Тисс. Ему хотелось провести пальцем по её щеке, скользнуть вниз к изящной шее и погладить линию плеча. Но вместо этого он мог лишь смотреть на неё и на то, как медленно она касается его кожи, ведя пальцами по рельефу мышц, задевая самые чувствительные точки. — Ты правда хочешь? — её взгляд казался обманчиво любопытным и глубоко проникающим. — Да, Тисс… прошу, — голос сорвался, а терпение окончательно покинуло. Довольно. Каждый день он и так вынужден сражаться с внутренними демонами. Быть для неё учителем, наставником-летуном, другом — кем угодно, только не тем, кем ему хотелось быть. Судьба будто насмехалась над ним: Эсшайка стала летуньей, сумела позвать дракона и теперь стала супругой принца. Ша’арнезу приходилось быть рядом, учить её обращаться с драконом и вести по тропе, полной трудностей и невидимых врагов. Зачем он позволил этим чувствам разгореться? Ведь знал — ничем хорошим это не закончится. — О чём ты думаешь? — спросила Тисс, наклонив голову, пытаясь заглянуть ему в глаза. Ша’арнез поднял взгляд и невесело улыбнулся своей строптивой летунье. — О тебе. Смех Тисс заполнил пространство, отозвался далёким эхом. Ша’арнез прикрыл глаза, желая, чтобы мгновение не заканчивалось. Она здесь. С ним. Они могли бы призвать драконов и улететь прямо сейчас — прочь от Эсшая, от Ро’ода, от принца и всей свиты. От всех, кто мешал бы ему обрести счастье с той, к кому он испытывал такую открытую привязанность. — Милый, печальный лорд. Я могу унять твои страдания… Насмешливо, будто издевается. Но его Тисс не такая. Это не она. Лишь её оболочка, морок, дурманящий разум, заставляющий желать ещё сильнее то, что ему не принадлежит. Тисс взяла его лицо в ладони и приблизилась. Жар её губ ощущался острее, а аромат лаванды и эсшайских роз скользнул между ними, когда она провела языком по его губам. Он резко выдохнул, не в силах справиться с этим окрыляющим ощущением — с тугим напряжением, с желанием подчиниться и стать её рабом хотя бы на одну ночь, выполнить абсолютно всё, что она пожелает. Тисс целовала его сначала неспешно, легко прикасаясь, не позволяя себе взять больше. С каждым её движением Ша’арнез чувствовал, как силы возвращаются в руки. Он вновь ощущал пальцы, мог провести ладонями по изящной спине эльфийки. Он мысленно сравнил её с волшебным эликсиром: её поцелуи и прикосновения дарят силы и возвращают желание жить. Но когда она уйдёт — заберёт с собой всё, что подарила. Поцелуй становился быстрее, настойчивее, жарче. Ша’арнез ощутил, как язык Тисс проскальзывает в его рот, разжигая в нём иную сущность. Ту, что не пробуждалась с другими женщинами и никогда не стремилась вырваться наружу, чтобы стать ближе. Невидимые путы окончательно освободили его тело, и пальцы мгновенно зарылись в густые волосы эльфийки. Ша’арнез не понимал, где он, но точно ощущал под собой холодную твёрдую землю. Он упал на спину, позволив Тисс расположиться на нём сверху. Ладони обхватили талию, а взгляд непрерывно скользил по её лицу, обнажённым плечам, груди и открытому животу. На Тисс почти не было одежды, но возбуждение накрывало его не от этого. Желание взять её прямо сейчас увеличивалось с каждым её движением и прикосновением. — Скажи, чего ты хочешь? — спросил он сбивчиво. Она улыбнулась вновь, смотря на него самым невинным взглядом, на который только могла быть способна. — Тебя. Только тебя, мой лорд, — сказала Тисс. Ша’арнез усмехнулся, но совершенно невесело. — Ложь. Тисс кажется не той, за кого себя выдаёт, позволяло ему насладиться этой пыткой. Будь это она — он бы не позволил себе зайти так далеко. Супруга принца не ляжет с ним в постель по одной простой причине: он, Ша’арнез, никогда себе это не простит и никогда не позволит этому случиться. Иначе это разрушит саму его суть, он перестанет существовать, а его честь и достоинство навсегда будут похоронены и забыты. Он перевернул её на спину, навалившись сверху. Страсть заполняла лёгкие, а внизу всё пылало и твердело, желая проникнуть, заполнить до конца и навсегда сделать своей. Тисс под ним ёрзала, льнула, протяжно выдыхала и искала его губы, пока он сражался с завязками, желая хоть немного сбросить с себя лишнюю одежду. Кожаный камзол был отброшен куда-то в сторону. Это движение раззадорило Тисс, отчего её взгляд сверкал и становился вызывающим. Её ладонь провела по его груди, задевая завязки на камизе, будто хотела сама снять с него. Ша’арнез остановил её руки, желая совершить то, о чём думал не одну ночь, желая скорее очутиться в освобождающем сне. Он наклонился, губами касаясь шеи, плавно спускаясь вниз, к груди. Ей нравились его касания: он видел, как рвано дышит Тисс, стоит ему коснуться языком твердеющего соска, стоит прикусить зубами кожу груди, медленно спускаясь ниже. Её живот покрывался мурашками, и он позволил себе на мгновение залюбоваться её кожей, так хорошо реагирующей на него. — Мой лорд… — шёпот доносился до него сквозь пелену. Он намеренно растягивал удовольствие, муча себя болезненной негой и причиняющим дискомфорт напряжением в штанах. — Не одной тебе меня мучить, — с улыбкой ответил Ша’арнез. Ткани, покрывающие её тело, тоже были отброшены прочь. Он коснулся ладонями бёдер и медленно развёл их в стороны, наслаждаясь тем, как окрашиваются её щёки румянцем, как она прикусывает губу и ёрзает в нетерпении. Такая желанная, такая невозможно красивая. — Сделай это, Ша’арнез… — простонала Тисс. Его имя, сказанное ею с лёгким сбившимся дыханием, со сладкой мукой, — разожгло внутри такой пожар, что сдерживаться уже было даже опасно. Всё рисковало закончиться раньше, чем он планировал. Пальцы не слушались, когда он начал развязывать свои штаны, желая поскорее войти в неё: ощутить тепло и влагу, почувствовать, что она испытывает к нему то же, что и он. — Каково это… предавать его высочество, который так тебе доверяет? — спросила Тисс не своим голосом. Ша’арнез резко остановился и поднял глаза на лежащую перед собой Тисс, открытую и только что обласканную. — Что? — спросил он, понимая, что боялся этого вопроса. Даже, когда проговаривал его внутри себя. Пространство вокруг них закружилось и на мгновение погрузилось в кромешную тьму. Не было ни Тисс, ни его, ни голоса, ни звука. Всё то, что происходило секундой ранее, — исчезло. Будто и не было этих томных взглядов, мучающей страсти и потери контроля над своими чувствами. Будто и не было никакого предательства. Ша’арнез резко открыл глаза, возвращаясь в стены своих покоев. Сонный морок всё ещё душил и оседал в груди, а внизу ощущалось остаточное болезненное возбуждение. Это был всего лишь сон, и осознание этого едва ли принесло облегчение. Сновидения и раньше были такого толка: иногда романтичные, иногда откровенные, но никогда такие реалистичные, что впору было верить в путешествия души во время сна. Он устало провёл рукой по лицу. Можно было бы убедить себя в том, что фантазий и снов о супруге его высочества не было — ведь это была не Тисс, а её образ. Но обманывать себя Ша’арнез не умел. Теперь, когда он очнулся ото сна, можно взглянуть на всю сложившуюся ситуацию иначе: больше ничего не может быть между ним и Тисс. Всё это окончательно превратилось в прах в тот момент, когда было принято решение об этой свадьбе. Ему просто оставалось подождать, когда чувства угаснут, или попробовать сместить внимание на что-то другое. Или на кого-то другого. Возможно, стоит вступить в брак? — Проклятье… — Ша’арнез сжал переносицу, пытаясь отогнать ощущение какой-то странной беспомощности. Его бабка наверняка бы обрадовалась, скажи он ей, что задумался о женитьбе. Вот только узнай она, что толкает его на эти мысли, — скорее всего, пришла бы в ярость. Нужно было прийти в себя и перевести дух от тяжёлого во всех смыслах сна. В такие моменты ему помогало навещать свою драконицу, а может, и вовсе отвлечься на недолгий полёт. Оставшееся ночное время пролетело быстро, и утро встретило его живописным рассветом на вершине. Спустя время Ша’арнез уже шёл уверенной походкой к дворцовому корпусу, где проводились учения воинов, которыми руководил он сам. Война в скором времени рисковала оказаться позади, и долгожданный мир навсегда бы поставил точку в бесконечных сражениях и смертях, однако прекращать учения приказа не было, и Ша’арнез с удовольствием возвращался к своим обязанностям. Где, как не там, забыть обо всех нежелательных мыслях. Мысль о том, что стоит хотя бы ненадолго пройтись перед тем, как погрузиться в шум и рёв мечей, пришла почти сама собой. Утро было ясным, воздух — прохладным и ещё не успевшим напитаться людской суетой. И прежде чем зайти в зал, наполненный голосами молодых воинов, Ша’арнез свернул в сторону дворцового сада — туда, где обычно не бывало никого до самого полудня. Здесь он любил проходить после тяжёлых ночей, чтобы отогнать сонные тени и позволить разуму перестроиться. Лёгкий запах влажной листвы, тихие песни птиц, далёкое журчание садового ручья — всё это казалось странно уместным после давившего на виски и горло сна. Он уже собирался ускорить шаг, чтобы вернуться к обязанностям, как краем уха уловил приглушённые голоса. Двое говорили вполголоса — они вряд ли заметили его, и Ша’арнез специально перешёл на неспешную поступь. За толстыми кронами деревьев он узнал двух эсшайских лордов. Они не были частью мирной делегации, а являлись, скорее, сопровождающими — представителями свиты и некоторых знатных домов Эсшая. Ша’арнез остановился, невольно вслушиваясь. Он знал цену случайно услышанным словам. — …она и правда была недовольна, это было ясно как день, — делал акцент первый, слышно раздражённый. — Ты не видел её выражение лица, когда говорили о Ро’оде. Как будто её здесь держат цепью. — Разве это не так? — тихо хмыкнул второй. — Говорят, она сама признавалась, что жизнь в Ро’оде её уже тяготит. Слышал, будто говорила об этом с принцем. С нашим принцем. Ша’арнез нахмурился, делая шаг ближе, оставаясь за густой порослью. — Должно быть, наличие нового титула и роли дало ей моральное право не соглашаться с Миарласом, — продолжил второй. — Мол, мирное соглашение слишком уничижительное для Эсшая. Что она потеряла родителей в войне и точно не такого мира они хотели. В груди неприятно похолодело. Ша’арнез подумал о неприятных последствиях такого разговора. Тисс? Говорила такое? Или это чья-то интерпретация — сказанное в сердцах, вырванное из разговора, перекрученное на несколько кругов? Слухи всегда могут быть противоположны правде. Но что будет, если в этом никто не захочет разбираться? Она могла быть вспыльчивой, упрямой, ранимой — но не лживой. И если бы и говорила что-то подобное… то не так. Или он её совсем не знает? Что он вообще о ней знает? — Её недовольство все слышали, — настаивал первый. — Она же теперь супруга наследника Ро’ода. Какая ей выгода в этом? — А какая была, когда она сомневалась по поводу мира, стоя рядом с Миарласом? — огрызнулся первый. — Мирный договор, надо сказать, и правда не самый справедливый по отношению к Эсшаю. К тому же, перед самым решением о свадьбе кто-то напал на принца Тая. И что-то мне подсказывает, что это был кто-то, кому он мог доверять. С кем мог прогуливаться по ночному саду под луной. Теперь Ша’арнез понял, что его тело само собой напряглось, будто перед схваткой. Их подозрения направлены на неё. Ослепительно нелепо. Оскорбительно. И в то же время опасно — как всё, что произносится шёпотом незадолго до политических решений. Тисс — последняя, кто желал бы смерти принцу, который стал ей дорог… Но мир не живёт правдой. Мир живёт тем, во что ему удобно верить. — Глупости, — наконец сказал второй, но его голос прозвучал уже неуверенно. — Она не похожа на ту, что стала бы вредить ему. Я сам видел… как она смотрела на него. — Иногда именно такие — и самые опасные, — мрачно подытожил первый. Ша’арнез сделал бесшумный шаг назад, затем ещё один. Он не хотел слушать дальше — и так услышал достаточно. Он не позволял себе ускорять шаг, но внутри уже кипело тяжёлое, вязкое беспокойство. Тисс даже не знает, что за её спиной начинают нашёптывать подобное. Он вышел на открытую дорожку, пытаясь вернуть себе привычную ровность дыхания. День только начинался, а уже обещал стать слишком долгим.

***

Тисс разбудило лёгкое щекотание у шеи. Распахнув глаза, она наткнулась на глубокий тёмно-зелёный взгляд. Её принц лежал напротив, одетый в своё одеяние и приведённый в порядок после недолгого сна. Она протянула руку и невесомо коснулась его щеки, опасаясь, что всё ещё находится под воздействием сна и никакого принца на самом деле рядом нет. — Я долго сплю? — спросила Тисс, немного смущаясь своего сонного вида. — Нет, время раннее. Я лёг рядом, чтобы полюбоваться, — с хитрой ухмылкой ответил Тай. Тисс улыбнулась, замечая его ямочку на щеке и сияющий взгляд, смотрящий в упор. Тай был красив и притягателен, это долгое время не хотелось признавать из-за врождённого упрямства. — Часто так делаешь? — Тисс пододвинулась к нему ближе, уткнувшись носом в шею. Тот самый, уже такой знакомый запах кедра, бергамота и лаванды. — Время от времени, — просто ответил Тай. Со дня их свадьбы прошло чуть меньше жизненного цикла луны, а для Тисс всё ещё произошедшее казалось нереальным, тревожным и где-то даже невозможным. Обязанностей супруги принца и принцессы-регентши пока не прибавилось, а проводить каждую ночь в покоях принца всё ещё казалось неправильным. Тай днями был занят королевскими делами: он всё ещё был связующим звеном в мирной процессии. Перед ним, как перед будущим правителем, оставалось много забот, и Тисс увидела влияние этой ноши во всей красе только после того, как стала его женой. Но ночи он неизменно проводил рядом с ней, утверждая, что весь день его мысли были только о том, как вернётся в покои и увидит свою супругу. Слушать это было приятно, даже тепло, однако, стремясь сохранить свою гордость и характер, Тисс порой всё ещё играла в эту лёгкую игру кошки-мышки. Тай поцеловал её в губы, неспешно и ласково, после чего поднялся поправить сбившиеся одежды. — Скоро будет приём по случаю заключения мира, — сказал он, улыбаясь. — Хотел, чтобы твой день начался с этой новости. В груди вдруг стало легко и свободно. Мир между Ро’одом и Эсшаем был столь давно желанным, что многие уже утратили последнюю надежду. Слишком многое могло навсегда перечеркнуть возможность соглашения. И теперь Тисс чувствовала себя настолько счастливой, насколько не помнила себя ни в один другой момент своей жизни. — Приём будет на горной границе. Ты полетишь туда на драконе, король не счёл это нарушением договорённости. Она скривилась, как только услышала эти слова. Всё ещё была жива та ярость внутри из-за предложенного королём Ро’ода условия: никаких полётов на драконе в Эсшай. Не появляться в Эсшае два года. В королевстве, где она родилась, выросла и провела всю свою жизнь. Тай заметил её реакцию и невесело улыбнулся. Они старались не говорить об этом друг с другом, в конце концов, Тисс было достаточно знать, что подобное условие для принца тоже подобно кости в горле. — Какое счастье, — Тисс вздёрнула подбородок и отвернулась к окну. Спиной она ощущала взгляд Тая, который наверняка хотел её как-то приободрить, но всё, что мог, — уже было им сказано. Тисс не злилась на него. Она ненавидела Фоэльха эя Эйни. Всей своей эсшайской душой. — Сегодня я хочу вернуться к полётам, — сказала Тисс после затянувшегося молчания. — Я рад, что ты возвращаешься к урокам. Наверняка Ша’арнез ещё не всему тебя научил. В его словах не было особой интонации, ни намёка на ревность, которая проскальзывала ранее: перед свадьбой и в их первую ночь, когда речь зашла о летуне. Сейчас он говорил о Ша’арнезе так же, как и прежде, до всего, что начало происходить между ней и этими двумя имперцами. После ухода Тая Тисс ещё какое-то время лежала в постели и размышляла о том, как теперь будет общаться с со Генэшем. Служанки навестили её по первому зову. Теперь, имея новую роль и непривычный для себя титул, в распоряжении Тисс было несколько служанок: они помогали с утренним купанием, собирали её, предлагая несметное количество платьев, заплетали волосы и сопровождали буквально почти на каждом шагу. Тисс не без лёгкого раздражения из-за непривычки думала о том, что, должно быть, любая королевская особа ощущает себя под наблюдением десятков глаз каждый день и каждое мгновение. Тяжело в таком случае хранить какие-либо секреты. Идя по бесконечным коридорам ещё по-настоящему чужого дворца, Тисс встретила неспешно переговаривающихся лордов мирной делегации Эсшая. Те поприветствовали её, учтиво поклонившись, но теперь в их немых взглядах читалось осуждение. Тисс перестала быть для них «своей» — это чувствовалось кожей. Она невольно вспомнила, как несколько дней назад позволила себе вольность в разговоре с принцем Миарласом. — Леди Веллора эя Эменлия отправится в Эсшай в качестве сопровождающей посла. В Эсшае много несогласных, — принц Миарлас задумчиво отпил вино, облокотившись на перила. Они стояли на широкой террасе. Тисс присоединилась к разговору между Миарласом и лордом эя Клаем, главным лицом мирной делегации. Позади неспешно проходил приём, на котором все бесконечно говорили о грядущем перемирии, о новых торговых связях и предстоящем браке его величества с леди Веллорой. Тисс подавила секундное раздражение. Леди Веллора была в куда большей беде — одним богам известно, что происходило с предыдущими жёнами Фоэльха. Однако ей не было запрещено посещать Эсшай, в отличие от Тисс. Её мимолётная злость не укрылась от внимания принца Миарласа. — Леди Тисс, — обратился он к ней, — вас что-то печалит? — его голос был встревожен. Его беспокойство и вовлечённость подкупали. Быть среди чужаков крайне непросто, а Миарлас был связующей нитью, главным лицом и живым напоминанием о доме, о короле Эсшая и всей её прошлой жизни. Уже не первый выпитый бокал вина вызывал желание выйти на откровение. — Мне печально оттого, что я не могу навестить моего короля. Не могу прилететь в свой дом. Оказаться в родных стенах дворца — и всё из-за непонятного условия этого мирного договора. Последние слова она сказала с излишней брезгливостью — Тисс и сама это заметила. Её раздражал не мир — о нём-то как раз она мечтала уже очень давно. Ей было неспокойно ощущать себя пленницей, даже будучи женой человека, к которому она питала нежные чувства. По террасе неспешно прогуливались лорды и леди, эсшайцы и ро’одцы как никогда были близки, обмениваясь словами, будто и не было войны, длившейся столетия. Миарлас отвёл взгляд от бокала и на мгновение задержал его на Тисс. — Условие… непонятное? — осторожно повторил принц. Лорд эя Клай слегка вскинул брови, но ничего не сказал. Он был старше, опытнее и давно научился не вмешиваться, когда говорили представители королевской семьи. «Прекрасно, леди. Тебе бы поучиться у лорда молчанию там, где это следует», — подумала про себя Тисс. — Ваше высочество, — тихо произнесла она, — я уже связана с Ро’одом узами брака. Едва ли я стану угрозой, просто посещая родную землю. Я не политическая фигура. Я… — она осеклась, не решившись закончить мысль. Я всего лишь женщина, которой поставили непонятные унизительные условия. Слова, не произнесённые вслух, повисли между ними. Миарлас чуть подался вперёд. — Увы, мы должны принимать это условие, леди Тисс. Только так мы можем достичь мира. Он хотел звучать успокаивающе, но в его голосе прозвучало нечто такое, отчего её грудь болезненно сжалась. Будто только Эсшаю следует идти на компромиссы. Веллоре — вступить в брак с отвратительным Фоэльхом, а ей, Тисс, — согласиться с бессмысленными условиями. Лорд эя Клай откашлялся, глядя в сторону сада. — Но чтобы вам запретили возвращаться домой… — он тихо вздохнул. — Любому человеку было бы тяжело. Любому, леди Тисс. Её пальцы сами собой сжались на ножке бокала. Глаза защипало — то ли от вина, то ли от вдруг нахлынувшего понимания, что впервые за многие дни кто-то услышал её. За её чувства несправедливости Миарлас не осуждал. Это было видно по тому, как он говорит с ней об этом. Её обида, тревога, тоска по дому — всё столкнулось внутри, и слова сами сорвались с губ: — Конечно, я чувствую несправедливость! Это соглашение будто унижает Эсшай. Она тут же осеклась. Голос прозвучал звонче, чем она рассчитывала. Тисс замерла, осознав, что сказала слишком много — и слишком громко. Она вздрогнула, силясь развеять неприятные воспоминания о том вечере и разговоре. Вино ударило в голову, раскрыв чувства обиды и боли. Оказавшись в гнезде, Тисс сразу встретила того, кого хотела найти. Ша’арнез готовил снаряжение и седло для своей драконицы, выглядя при этом очень задумчивым. Тисс легонько прикусила губу, силясь подавить быструю улыбку. Уголки губ поднимались всякий раз, когда она видела летуна, — это было уже своего рода привычкой. — Лорд со Генэш, — Тисс присела в реверансе, приветствуя. Ша’арнез глубоко поклонился, как если бы перед ним в действительности стояла королевская особа. Не меньше королевы. Отчего-то этот жест немного уколол. — Леди Тисс. Вы теперь не должны приветствовать меня в реверансе. Ваш титул намного выше моего, — поправил её Ша’арнез. Сам он смотрел на неё почти без эмоций, взгляд пустой и почти чужой. Будто они познакомились сегодняшним утром. Тисс решила пропустить сказанное и сразу перейти к делу. Не хотелось затрагивать тонкости титулов и приветствий, учитывая, что сама она не считала себя принцессой-регентшей. Внутри она всё та же леди эя Вэдтри. — Я хотела бы вернуться к нашим занятиям. К полётам и своему дракону. Окажите честь — провести полёт сегодня? Лорд закончил с приготовлениями, погрузив тяжёлое седло на помост, откуда собирался крепить его на драконицу. От неё не скрылось, что прямо сейчас он готовился к полёту и вряд ли найдёт отговорку, чтобы не проводить его вместе с ней. В его жестах и лице угадывались сомнения. Ша’арнез ещё не успел их озвучить, но Тисс была готова к возражениям. Во всяком случае, почему-то они ожидались быть услышанными в ответ на просьбу. — Если вы не против, мы полетим втроём, — наконец сказал лорд, отряхнув руки от пыли. — Втроём? — Тисс удивлённо вскинула брови. — Кого-то нужно доставить? — Не совсем. С нами полетит леди Кинэльмир эя Вальд. Она предложила полетать, думаю, её компания не повредит, — Ша’арнез поднял на неё взгляд. — Узнаете что-то новое от ещё одного летуна. Идея действительно была неплохой, но отчего-то Тисс почувствовала себя обманутой. Ей хотелось провести это время с Ша’арнезом — просто поговорить, возможно, чем-то поделиться. Но вместо этого с ними будет кто-то ещё. Она не была против леди эя Вальд. Они были знакомы, немного говорили, но на этом их знакомство заканчивалось. Стоило ли говорить, что эя Вальд хоть раз была сопровождающей в лётных прогулках на драконе? Такого не происходило до этого дня. Тисс не стала показывать замешательство, а оставшаяся обида с гордостью позволили обманчиво порадоваться предложению Ша’арнеза. — Звучит прекрасно. Когда леди эя Вальд присоединится к нам? — Она ждёт у подножья горы, вместе со своим драконом. Мы подождём вас и Нариальма там. После этих слов Ша’арнез будто перестал замечать присутствие Тисс, с головой погрузившись в крепление седла. Обида сковала горло, но нужно было быстро взять себя в руки. Она мысленно напомнила себе, что между ней и лордом со Генэшем не должно быть ничего, кроме дружбы и дел летунов. Быть его другом не означает, что они не могут летать с другими летунами. Или летуньями. Тисс проводила Ша’арнеза взглядом и направилась вглубь гнезда к своему дракону. Нариальм спал, но сразу отреагировал на шаги Тисс. Он шумно выдохнул и поднял морду, оглядывая эльфийку с ног до головы. Лишь взглянув на него, Тисс ощутила, как сильно соскучилась за это время. Внутри была небольшая тревога о том, что Нариальм мог держать обиду за долгую разлуку. Но, к счастью, этого не случилось. — Готов полетать? — ласково спросила Тисс. Дракон фыркнул, мотнув массивной головой, демонстрируя полную готовность к прогулкам в небе. Тисс быстро нашла седло, которое уже было кем-то почищено: кожа блестела свежим маслом, ремни мягко поскрипывали. Нариальм заметно оживился, стоило ей подобраться к нему, чтобы закрепить седло. — Терпение, — пробормотала она, подтягивая подпругу. — Сейчас отправимся. Тисс легко заняла место в седле, проверила застёжки и наклонилась вперёд, погладив чешуйчатую кожу дракона. Она с нежностью смотрела на него, ловя предвкушение от этого небольшого свободного путешествия. — Готов? Гнездо осталось где-то позади: Нариальм быстрыми массивными шагами преодолел расстояние, оказавшись на месте, откуда они обычно совершали прыжок. Сильный толчок — земля стремительно поплыла вниз, распадаясь на пятна цвета и тени. Дракон взмывал всё выше, и ветер расправлял плечи, будто помогал ей забыть обо всём, что осталось под ними. Сквозь влажный воздух и ветер они с драконом вновь стали будто одним, цельным существом. Никто никогда не смог бы её убедить в том, что однажды она обретёт семью в виде этого великолепного, волшебного и могущественного создания. В груди щемило — так было всегда, стоило им взмыть в небо. — Ты мой, Нариальм… — шептала Тисс и знала: дракон её слышит. Подлетая к нужному месту, Тисс пригляделась, заметив двух эльфов, разговаривающих друг с другом. Это определённо были Ша’арнез и леди эя Вальд, но их драконов поблизости не было. Подлёт оказался немного хаотичным: Тисс рано подала мысленный импульс, пытаясь скорректировать траекторию. Дракон чувствительно отозвался на её неверно направленное желание. Тисс сразу поняла ошибку: торопливость. Здесь, у подножья горы, воздух был плотнее, чем над гнездом. Тонкие нити ветра цеплялись за края скал, закручивались в воронки, и их нужно было чувствовать телом и интуицией — а не пытаться угадывать. Она крепче прижалась к тёплой шее Нариальма, позволяя ему взять управление на себя. — Прости… — прошептала она, чувствуя, что дракон уловил её смущение. Слезать с дракона уже получалось лучше, но наличие двух наблюдающих сильно смущало Тисс. Даже немного злило. — Моя госпожа, — поприветствовала её леди эя Вальд, преклонив колено. Неловкость от непривычного приветствия снова закрутилась неприятным клубком в груди, но в этом случае Тисс не стала ничего говорить. — Не вижу ваших драконов, — Тисс взглядом обратилась к Ша’арнезу. — Мне казалось, мы с Нариальмом прилетели быстро. Леди эя Вальд ответила за него: — Не волнуйтесь, леди Тисс. Вы и правда прилетели очень быстро, просто мой дракон был отпущен поохотиться, а лорд со Генэш отправил свою за компанию, — смеясь уточнила Кинэльмир. Все трое решили расположиться возле неглубокой пещеры, чтобы полюбоваться открывшимся видом, пока двое драконов летают где-то далеко, ища пропитание. Нариальм тоже был отпущен на время, которое он наверняка тоже проведёт за охотой. Ша’арнез будто был менее разговорчивым, чем обычно. Тисс невольно обращала внимание на его молчаливый взор, пока летунья рядом с ней дружелюбно вела беседу о драконах и о том, как капризны они бывают. Ей было приятно говорить с леди эя Вальд, однако, ей безумно хотелось побеседовать с Ша’арнезом, провести время лишь с ним. Тисс мысленно бранила себя за эгоистичность и легкомыслие: он ясно дал понять, что дружбы в том виде, в каком она была, уже не будет. Она и сама это понимает, но сердце продолжало сжиматься каждый раз, когда вместо беседы с ним она видела лишь безразличие и слегка поддерживаемый диалог. — А вот и наши, — улыбаясь, заметила Кинэльмир, обращая внимание на горизонт. К ним подлетали трое драконов, а это значит, что долгожданный полёт наконец-то начнётся. Они облетели почти всё королевство, делая небольшие остановки возле озёр и на широких полях. Тисс с тоской вспомнила их с Ша’арнезом путешествие, когда Нариальм показал ей мастерство заплыва и свою любовь к воде. Тот день, когда со Генэш заплёл ей волосы, она не забудет никогда. Возможно, в тот миг всё между ними стало понятным. Но и с того дня всё стало только сложнее. Полёт дарил невероятное удовольствие, но и сильно изматывал. На подлёте к замку Тисс предвкушала тёплую ванну и сон на широкой мягкой, теперь уже их с принцем Таем, постели. Тисс поняла, что что-то не так, как только Нариальм приземлился с собравшимся рядом военным отрядом Ро’ода. Король Фоэльх эя Эйни вместе с Таем стояли рядом. Нигде не было видно никого из Эсшая: ни принца Миарласа, ни воинов Эсшая, ни Веллоры, ни даже представителей мирной делегации. Сердце тревожно сжалось. Что-то не так.