7. Желать мира, готовиться к войне

Никто ничего не сказал, стоило Тисс спуститься со своего дракона. Всё происходящее напоминало настоящий хаос. Между королём Фоэльхом и Таем зрело опасное противостояние: Тисс уловила эту туго натянувшуюся нить, но истинная причина так и оставалась неизвестной. Зачем нужна была стража? Почему они все были собраны, будто встречали её для того, чтобы запереть в темнице и не выпускать до самой казни? Стойкое ощущение и природная интуиция мага шептали, что так бы и случилось, не будь принца Тая вместе со всеми остальными. Служанки вместе со стражей его высочества проводили Тисс в покои. Эльфийка успела заметить, что во всей этой странной сцене Ша’арнез никак не пострадал: его будто не замечали, ведь стража ждала отнюдь не его. Тисс сжала край платья, пытаясь привести себя в чувство. Тай успел шепнуть ей, что она обязана ждать его в покоях. Не выходить и не спрашивать. Что бы ни произошло и кто бы ни звал её на аудиенцию. Она послушно сидела на краю своего ложа — отдельного от основной совместной комнаты, где была лично её территория. Здесь было спокойнее и будто безопаснее. Спустя очень долгие часы Тисс вдруг услышала, как кто-то вошёл и быстрым, твёрдым шагом поспешил к ней. Будто знал, что для ожидания она выбрала свои отдельные покои. Тисс выдохнула, как только увидела, что это был Тай. Он быстро нашёл её взглядом и как только увидел, его черты смягчились. — Тисс… — хрипло проговорил Тай, стремительно подойдя к ней. Он сжал её руку и поднёс к губам. Словно проверял, реальна ли она на самом деле. Коснувшись губами холодной кожи её пальцев, он на мгновение замер, молча и медленно переводя дыхание. — Ч-что случилось? — Тисс решила начать первой. Голос дрогнул, но эльфийка попыталась собрать все внутренние силы и гордость, чтобы не казаться испуганной. Мысли хаотичным и спутавшимся клубком перебирали каждую догадку. Страх рисовал перед Тисс самые трагичные образы: Веллору убил Фоэльх, война снова разожглась между империей и Эсшаем. Семья эя Эйни больше не нуждалась в связях с кем-либо из Эсшая. Но теперь принц здесь. Держит её руки, касаясь так нежно, словно она являлась самым хрупким тонким цветком, стебель которого несложно переломить даже двумя пальцами. — Все представители делегации Эсшая убиты. Все до единого. Все, кто не успел уехать вместе с Веллорой и принцем Миарласом. Голос принца был ровным и холодным. Он говорил, а смысл сказанного Тисс всё не могла уловить. Их взгляды никак не пересекались, но Тай продолжал держать её руки, гладя и касаясь пальцев так, будто пытался согреть и спасти от холода. Когда смысл сказанного принцем всё-таки дошёл до сознания, Тисс резко освободилась от тесной хватки Тая. Внутри поселилось нехорошее, режущее чувство. Будто воронка, способная поглотить все внутренности и оставить тело умирать. Убиты. Все. До единого. — Когда? Кто их убил? — голос Тисс рисковал сорваться в глухой хрип. Тай посмотрел на неё с тревогой и нежностью. Это было почти удивительно и невозможно. Как можно было говорить такие страшные вещи и смотреть так, как принц смотрел на Тисс сейчас? Понимание происходящего всё больше и больше ускользало от неё. Почему она заперта в покоях? Почему принц смотрит так? Почему мирная делегация была убита. Что теперь будет с заключением мира? Всё это было зря? — Тисс, я прошу тебя выслушать и понять то, что я тебе скажу, — начал принц. — Они все были отравлены почти сразу, как вы с лордом Ша’арнезом отправились летать. Отравлены. Кем? Тисс пыталась унять внутреннюю дрожь, чтобы говорить и задавать вопросы. Чтобы понять, наконец, в чём дело. Это происходит снова: что-то ставит под угрозу заключение мира. «О чём ты думаешь, леди? Никакого мира теперь не может быть. Твоя смерть — лишь вопрос времени», — внутренний голос говорил с издёвкой. Она вновь взглянула на своего супруга, который мерил шагами покои, пытаясь подобрать слова. В голове тут же возникли догадки, что именно он хочет ей сказать и как преподнести. Одновременно с этим Тисс размышляла: по чьей указке могло произойти такое? Ро’од. Империя. Фоэльх. А может, и принц Тай? — Кем? — голос Тисс сквозил холодом. Она взглянула на своего супруга, пытаясь понять, способен ли он на такое предательство. Все ли слова, сказанные ей шёпотом в ночи, во время совместных прогулок и трогательных танцев, — были ложью. Слова о том, что он защитит её, что он желает мира с королевством, которое было её домом. — Король считает: кем-то из эсшайцев, — ровно ответил Тай. Тисс ощутила, как поднялась из глубины волна разрушительной ярости. Сказанное было оскорбительно. — Гнусная ложь, — ответила Тисс. — Не это сейчас важно, — раздражённо проговорил Тай, глядя на неё. — Прямо сейчас я не в силах размышлять, кто это мог сделать и кому это выгоднее. Прямо сейчас могут обвинить в этом тебя. Захотелось сбежать от всего и забыть как страшный сон. Убежать к Нариальму и улететь обратно в Эсшай, забыв дорогу в Ро’од. Тисс вспомнила, как на этих бесконечных собраниях перед заключением мира лорды Эсшая и сам принц Миарлас говорили о том, как на границах и внутри империи растут недовольства. Как ро’одцы бранят короля за то, что тот стремится к миру. Как проклинают принца Тая за то, что посмел жениться на эсшайке. Тогда для Тисс это казалось неизбежным. Мир всегда ведёт за собой недовольных, ведь пролитая кровь воинов и сыновей империи обесценена. Такие мысли могли занимать умы многих эльфов по обеим сторонам. — Принц Миарлас вместе с Веллорой и несколькими лордами Эсшая покинули Ро’од. А сразу после этого вся мирная делегация была отравлена. Тисс, ты единственная, кто остался здесь, в стенах дворца. Ваш посол считает, что это дело рук Ро’ода. Мой отец… — на этих словах лицо Тая стало более строгим, — говорит, что это провокация со стороны Эсшая. Тисс ничего не понимала. Слова принца ничего сейчас не значили. В голове поселился хаос, а внутри всё сковывало холодом: от страха и злости. А ещё — явного бессилия. — Ни о каком мире сейчас не идёт речь, Тисс. И из-за этого ты в большой опасности, — сказал Тай, продолжая смотреть на неё. — Почему я? — еле слышно спросила Тисс. Тай подошёл к ней, снова взяв её ладони в свои руки. Он был совсем близко, опалив лоб Тисс своим дыханием. Она уже не знала, кто перед ней: её супруг или враг-имперец, который попросту убьёт её, как только война снова вспыхнет между империей и Эсшаем. — Фоэльх не станет разбираться. Слова вашего посла сильно ударили по его достоинству. Через тебя он захочет отомстить за сказанное. Эсшай наверняка будет обвинять в срыве мира его и весь Ро’од. — С чего ты взял, что убийство эсшайцев не его рук дело? — голос Тисс сквозил яростью. Она сбросила его руки, отойдя на расстояние. Тай не стал подходить ближе, оставаясь стоять там, где только что держал Тисс. — Я не знаю, чьих это рук дело, но обещаю, что разберусь, — взгляд Тая всё так же был устремлён на неё. — Виновные будут наказаны. Только ты, Тисс, должна быть под моей защитой. Я слишком хорошо знаю своего отца. «К сожалению, я тоже успела узнать твоего отца», — с разъедающей злостью подумала Тисс. — Что хотел сделать король, когда я возвращалась с полёта? Принц уже косвенно ответил на этот вопрос. Но Тисс желала знать, что именно могло произойти там, возле гнезда. Чувствовал ли Нариальм опасность? Какие мысли занимали голову Фоэльха, когда он вместе со стражей ожидал её на подлёте? — Лишь проконтролировать твоё возвращение. Вряд ли он стал бы рисковать своей головой, желая прямо там забрать тебя в темницу, — строго ответил Тай. После этих слов Тай вновь приблизился к ней. Тисс с тоской посмотрела на него и увидела, как его взгляд стал тяжелее. Как плечи статного и высокого принца были опущены, словно на них прямо сейчас лежит весь груз этого мира. Тай смотрел на неё — и в глубине тёмно-зелёных глаз она увидела столько нежности и тоски, сколько не видела никогда за всё время их недолгого, но такого значимого знакомства. — Мне жаль, что это случилось, — тихо сказал Тай. — Но я обещаю: никто и ничто не причинит тебе боли. Никто не посмеет наказать тебя за то, чего ты не совершала. Я клянусь тебе, Тисс, — с этими словами он подошёл ещё ближе. Между ними почти не было пространства. Тисс ощутила, как нежно и трепетно Тай коснулся ладонями её талии. Он прижал её к своей груди, касаясь лба тёплым поцелуем. Его сердцебиение ощущалось сквозь одежду. — Поверь мне. Я на твоей стороне. Тай знал, какие слова сейчас больше всего нужны. Из-за случившегося Тисс уже не понимала, кто останется рядом и сможет помочь. Прямо сейчас она становилась заложницей, ещё большей марионеткой и безвольной эльфийкой, чья судьба целиком и полностью зависит от расположения Фоэльха эя Эйни Лоно Вэд Ваин Фиркаина. Короля Ро’ода. Того, кому она однажды отказала и чьё нерасположение заслужила в тот же миг. — Посмотри на меня. Шёпот принца отвлёк её от мыслей о короле. Тай коснулся её щеки и осторожно приподнял лицо Тисс, заставляя взглянуть на него. Его тёмно-зелёный взгляд скользнул по губам, заставляя ощутить внутри приятное тепло. Всё вокруг было таким неправильным, опасным и непредсказуемым. Но вот она здесь — снова рядом с ним. Теперь уже со своим супругом, имперцем, чьи прикосновения и слова рождали в ней вихрь таких чувств, о которых сложно было говорить. — Я. На твоей. Стороне, — проговорил он каждое слово ей в губы. А после этого прижался поцелуем. Тисс не могла понять, уместно ли для неё самой сейчас утопать в его объятьях. Позволять ему касаться. Позволять его пальцам развязывать тесьму на её платье. — Тай… — прошептала она сквозь поцелуй. — Подожди… Его губы скользнули к шее. Тай целовал и сжимал губами кожу там, где стучался пульс. Контроль ускользал, а пол под ногами исчез, провалился. Тисс упёрлась ладонями ему в грудь, силясь прекратить то, что назревало совсем не к месту. За то короткое время, что они были связаны с принцем, он уже успел изучить её тело. Оттолкнуть его становилось всё сложнее — собственное тело предавало, стоило принцу провести мягким касанием языка по её яремной впадине. — Прошу, не сейчас… — Тисс всё-таки собрала в себе силы сказать об этом. Тай тут же отпрянул и отошёл на шаг назад, пытаясь привести дыхание в ровный ритм. — Ты права. Прости, — Он провёл ладонью по тёмным волосам. — Хотел забыться вместе с тобой… Тисс понимала. Ей тоже безумно хотелось забыться прямо сейчас: в его объятьях или в полёте вместе с Нариальмом. Или дома, в эсшайском саду. — Отправлюсь к королю прямо сейчас. Я намерен узнать ход его мыслей и планов, учитывая… произошедшее. Прошу тебя, не выходи из покоев. Пока я лично не приду за тобой, не откликайся ни на какие требования. Никто сейчас не посмеет говорить с тобой без моего ведома, — последние слова Тай проговорил с особенной злобой. — Хорошо, — кивнула Тисс. Принц почти сразу покинул их покои, оставляя чародейку одну. Она забралась в свою глубокую кровать, подогнула ноги и обняла колени. Тело трясло, как от болезни и озноба, а голова шла кругом от обилия мыслей и переживаний. Не было никакого смысла пытаться понять и, тем более, предугадать, что будет с ней и с планами на перемирие. Прямо сейчас она ничего не знала, и вряд ли в ближайшее время всё встанет на свои места. Она попыталась вспомнить, когда вообще в последний раз видела лордов из делегации. Весь сегодняшний день она провела в полёте вместе с лордом Ша’арнезом и леди Вальд. В последние дни она практически не встречала никого из Эсшая, проводя время либо с принцем, а когда его не было рядом — с принцессой Лаимир. «Интересно, что по поводу всего этого думает Лаимир?» — Внезапная мысль показалась странной во всём этом потоке. Лаимир не слишком интересовалась политикой и мирным соглашением. Знала общие детали. Куда интереснее ей было узнавать придворных дам Эсшая и саму Тисс. Их отношения с принцессой с недавних пор можно было назвать тёплыми — для чародейки подобное развитие и сближение было приятным. Лаимир, которая изначально казалась ей тщеславной, грубой и слишком безразличной ко всему и вся, теперь виделась приятной и интересной. Живой и остроумной. Дружба с ней радовала Тисс. Сейчас она, скорее всего, окажется одна среди врагов. Принцесса Лаимир, хоть и привязана к своему старшему брату, всё же во многом полагается на отца, короля. И если король назовёт Тисс врагом, Лаимир вряд ли будет искать противоположный ответ. Со всеми этими размышлениями Тисс не заметила, как провалилась в сон. Разбудило её лёгкое прикосновение к щеке. Тисс открыла глаза и вздрогнула: в комнате было уже темно, а свечи горели лишь в дальних покоях, отчего она не сразу поняла, кто перед ней стоит. — Это я, — прошептал Тай, погладив её по щеке. — Мы должны сейчас отправиться на собрание короля и совета. Нас ждут. — Нас? — хрипло спросила Тисс, пытаясь прийти в себя после беспокойного короткого сна. Судя по кромешной тьме вокруг, уже была глубокая ночь. Что, конечно, не являлось причиной не проводить собрание, о котором говорил Тай. — Я буду вместе с тобой. Не переживай, тебя там пальцем никто не тронет. Тай сел на край ложа, продолжая говорить с ней шёпотом, будто пытаясь сохранить хрупкое и обманчивое спокойствие, которое было доступно. — Я позвал служанок. Они помогут принять ванну и переодеться. Я подожду тебя. После этого он вышел, а вместо него в комнате появилась Брунга и несколько новеньких служанок, присланных ей лично Таем. Тисс не без удовольствия подумала о горячей ванне и воде, что смоет с неё лишнюю усталость. Внутри поселилась решимость пережить этот кошмар с достоинством. Отстоять себя и доказать, что не виновна. В конце концов, в империи она сталкивается с подобным не впервые. Тисс чувствовала себя значительно лучше после того, как привела себя в порядок. У дверей в малый переговорный зал она стояла вместе со своим супругом, гадая, чем закончится для неё эта ночь. Перед тем как массивные двери открылись, чтобы пропустить их в зал, Тай успел шепнуть ей на ухо короткую фразу: «Держись рядом со мной и старайся молчать. Говорить буду я». Тисс кивнула и медленно выдохнула, проговорив про себя простую истину: никто из присутствующих не увидит её страха. Она не позволит себе доставить им такое удовольствие. Двери малого переговорного зала закрылись за их спинами глухо и тяжело, отсекая возможность отступления. Воздух внутри казался холоднее и плотнее, а общая атмосфера резко отличалась от всех собраний, которые она посещала в прошлом. Зал был освещён лишь высокими канделябрами вдоль стен. Свет ложился неравномерно, и от этого лица присутствующих казались резче и жёстче, чем днём. За длинным столом уже собрались король Фоэльх, несколько его советников, представители Ро’ода и — что заставило Тисс на секунду почувствовать облегчение — эсшайский посол. Вряд ли лорд Айнлот эя Квинтарго смог бы ей сильно помочь, однако видеть кого-то из родного Эсшая означало не чувствовать себя в такой западне. Король сидел во главе, опираясь ладонями о массивный стол. Он не поднялся, когда они вошли, ровно как и несколько советников, сидящих по правую руку. — Начнём, — сказал он без приветствия, прожигая холодным взглядом вошедших. Тай помог Тисс расположиться рядом с ним: их места не были в отдалении от короля. Эта деталь немного успокаивала сердце: его высочество всё ещё значит слишком многое для империи. С другой — видеть неподалёку лицо ненавистного Фоэльха означало потерять аппетит на ближайшие несколько дней. Советник короля, имя которого Тисс не стремилась запоминать, встал со своего места и начал зачитывать развёрнутую бумагу: — Вся делегация Эсшая, за исключением его высочества принца Эсшая Миарласа лоно Эрлитара, а также эсшайского посла лорда Айнлота эя Квинтарго, была убита путём отравления пищи быстродействующим ядом… Тисс сразу вспомнила Веллору и её навыки приготовления ядов. Это не могла быть она, но имперцы вряд ли будут думать на кого-то другого. — …Всё произошедшее на землях Ро’од считается грубым преступлением и носит оскорбительный характер как для империи, так и для представителей правящей династии эя Эйни. Чародейка перевела взгляд на эсшайского посла. Лорд выглядел задумчивым и мрачным. Казалось, ещё минута — он сорвётся с места и покинет малый зал, отправившись в родные земли ни с чем. Вернее, лишь с одной новостью: война между империей и Эсшаем будет продолжаться. Тисс сидела рядом с Таем, ощущая его плечо — твёрдое и устойчивое. Он незаметно касался её пальцев — мимолётный, поддерживающий жест, но от него становилось в разы спокойнее. — …Представитель Эсшая, в данном случае единственный оставшийся в Ро’оде лорд Айнлот эя Квинтарго, прибыл на собрание, чтобы нести слово и волю его величества короля Эсшая Аирдаля лоно Эрлитара. После этих слов ро’одский советник сел на место, и зал погрузился в тишину. Недолгую. Её прервал властный голос Фоэльха. — Со словом короля Эсшая я уже успел ознакомиться, — его голос был яростным и тяжёлым. — Я намерен услышать объяснения, — продолжил король, переводя взгляд на эсшайского посла. Посол Эсшая медленно поднялся. Его лицо сохраняло мрачную маску безразличия, но Тисс, знавшая его много лет, уловила напряжение в том, как он держал спину. Лорд Квинтарго был в ярости. — Ваше величество, — начал он ровно. — Король Эсшая и его высочество принц Миарлас передали официальное послание. Мирная делегация была убита радикально настроенными силами Ро’ода. Это — позиция нашего двора. В зале повисла тишина. Густая и тяжёлая. Тай крепче сжал руку Тисс в успокоительном жесте, дав понять, что прямо сейчас особенно важно сохранять молчание. — Радикалами, — медленно повторил Фоэльх, и в его голосе прозвучал издевательский смешок. — Как удобно, когда кровь проливается на моей земле. Он резко выпрямился, ударив ладонью по столу. Звук эхом прокатился по залу. — Нет. Я вижу в этом хорошо продуманную провокацию. Эсшай слишком долго добивался смягчения условий мира. Вам ли, лорд посол, не знать, какие условия были восприняты вашим королём весьма… спорно. Фоэльх продолжал говорить, оглядывая зал стальным взглядом. — Флот, которым вы не хотели делиться, воины, которых вы не хотите отдавать на земли Ро’ода, и условия для эсшайской летуньи. Всё это было вписано с молчаливого согласия Миарласа, однако… мне известна реальная позиция Эсшая. Посол не отвёл взгляда. — Эсшай отказывается передавать флот Ро’оду, — произнёс он чётко. — До выяснения обстоятельств. И в качестве жеста… мы готовы пересмотреть условия мирного соглашения. Но не на тех основаниях, что обсуждались ранее. Таковы условия его величества Аирдаля лоно Эрлитара. Это было сказано спокойно. Но внутри Тисс всё сжалось: слова звучали как масло, влитое в огонь. — Вы хотите сказать, — медленно начал король, — что после очевидной провокации с вашей стороны вы считаете возможным диктовать условия? Я король этой империи, и мне известно, что никто и никогда не пойдёт против моей воли, устроив бунт и сорвав заключение мира. — Слова о провокации не имеют под собой доказательств, — ответил посол. — Однако известно, что в Эсшае не принято убивать эсшайцев. Взгляд Фоэльха скользнул — и остановился на Тисс. Как на удобной мишени. — Забавно, — произнёс он тихо. — Потому что последней, кто видел часть делегации незадолго до их отравления, была именно эсшайская чародейка. Та самая, что теперь носит имя моего дома. Тисс ощутила, как по спине пробежал холод. Ей не дали слова — и она вспомнила слова Тая. Молчать. — Вы хотите сказать, — вмешался Тай, — что моя супруга обвиняется в убийстве без доказательств? Даже не могу представить, какая ей с этого выгода, ваше королевское величество. Последние слова Тай произнёс с нажимом. Словно говорил о чём-то ядовитом, отвратительном. Король даже не посмотрел на сына. — Я хочу сказать, что слухи, которые ходят по дворцу, и текущая политическая позиция Эсшая заставляют задать вопросы. Тисс смотрела на массивный стол, на тени от свечей, на свои пальцы, переплетённые с пальцами Тая. Внутри медленно поднималась злость — холодная и ясная. Она знала: если сейчас заговорит сама, её слова будут использованы против неё. Она должна довериться Таю. Именно сейчас, хоть это и сложно. — Моя жена весь день находилась в полёте, — продолжил Тай, — в сопровождении лорда Ша’арнеза и леди эя Вальд. Более того, — он наклонился чуть вперёд, — именно она была той, кто действительно заинтересован в сохранении мира. Фоэльх прищурился. — Иногда именно те, кто громче всех говорит о мире, проливают кровь, — ответил он. Тисс впервые подняла взгляд. Их с королём взгляды встретились — и она его не отвела. Посол Эсшая снова взял слово: — Если Ро’од настаивает на подобной трактовке, Эсшай будет считать это прямым оскорблением. Мы потеряли людей. И вместо сочувствия слышим обвинения. — Сочувствие не возвращает мёртвых, — отрезал король. — А правда — важнее приличий. Советники переглядывались, шептались. В этом гуле голосов Тисс отчётливо поняла: сегодня ничего не решится. Тай выпрямился. — Если это всё, — сказал он, — я настаиваю на том, чтобы крон-принцесса была выведена из-под любых намёков и домыслов. По крайней мере, до того, как будут найдены все ответы.

***

После случившегося в замке находиться было невозможно. Всему виной были быстро расползающиеся слухи, разные и ничем не подкреплённые домыслы и имя, которое он старался не произносить даже внутри себя. Ша’арнез грустно улыбался подобной иронии: стоило решить выкинуть Тисс из головы, как всё сыграло против него, и теперь о крон-принцессе говорили все вокруг. Будь это возможно, он подходил бы к каждому, кто смел говорить о ней как о предательнице, и вызывал бы на поединок. Хотелось защищать её честь и совершенно не хотелось верить, что именно она замешана в срыве заключения мира. Тисс больше всего хотела прекратить эту кровопролитную многовековую войну. Он знал это, потому что они говорили об этом, и Ша’арнез видел её лицо и взгляд в этот момент. Но также она вспоминала и о родителях, которые были убиты имперцами. Ро’од был для неё клеткой очень долгое время, пока… Пока… Ша’арнез снова заставил себя прекратить думать. Его чувства всё ещё вспыхивали каждый раз, стоило ему вспомнить о свадебной церемонии. Ведь это бередило ещё одно воспоминание, которое причиняло боль. Они прогуливались по широким улицам эсшайского рынка. Первое, о чём стал думать Ша’арнез, — это отсутствие особого интереса к королевским персонам, находящимся среди простых эльфов. Торговцы, зеваки или те, кто пришёл сюда за покупками, не провожали принца Миарласа взглядом и не пытались как-то пробиться к нему ближе. В этом было первое отличие Эсшая и Ро’ода. Свита эя Эйни никогда не выходила на улицы империи без сопровождения большого количества стражников. Тисс шла рядом с принцем Миарласом. Участвовала в беседе его и принца Тая, рассказывала об Эсшае и была, кажется, счастлива. Светилась, будто изнутри. Ша’арнез еле заметно улыбнулся: ему приятно было видеть её такой. После их поцелуя в лесу многое внутри изменилось. Он всё чаще думал о ней, представлял их вместе и хотел быть рядом не только как летун, стремящийся помочь. Время от времени они пересекались взглядами. В глубине её глаз он видел явный огонь. Иногда — нежность. Иногда — такое же, похожее на его, желание быть рядом. Касаться друг друга. — Ты наваждение, Тисс, — так он сказал ей в том лесу. И она действительно была им. Ему хотелось принадлежать ей. И потому он незаметно свернул в другую сторону, направляясь к торговцам тканей и украшений. Обилие разноцветных тканей разной степени дороговизны завладело его вниманием. Он искал определённую вещь. Ту, что скрепит их связь с Тисс, даруя возможность быть вместе. Он много сомневался, но слова Тисс о том, что их с принцем Таем ничего не связывает, что она не проводит ночи с ним и всё это была лишь фикция для того, чтобы защитить её, — его успокоили.. Ша’арнез не помнил, когда в последний раз был так счастлив. И на следующую ночь он решил, что хочет быть с ней. — Желаете приобрести ткань, милорд? — торговец низко поклонился ему, уловив заинтересованность. — Да. Мне нужен красный шёлк. Эльяисская лента, — уточнил Ша’арнез. В глазах торговца вспыхнуло понимание. Эльяисская ткань часто предназначалась для ритуала «дозволения близости». Матриархат требовал от мужчины перевязать свои руки шёлковой красной лентой перед той, с кем он собирается разделить ложе. Ша’арнез ни секунды не сомневался в правильности своего решения, когда покупал эту ленту. Перед Тисс он хотел перевязать свои руки, отдавая себя полностью в её владение. Вот только он не успел подарить её Тисс. Нападение на принца и попытка его убийства слишком сильно повлияли на всё, что происходило после. Его высочество эя Эйни пожелал жениться на Тисс, а она… Она была не против. Как оказалось, между ними было больше, чем соглашение. Между ними вспыхнули чувства, а Ша’арнезу оставалось только смириться и забыть. Перестать чувствовать к Тисс то, что мешало его служению королю и самому принцу. Он не держал на неё обиды во многом потому, что она ему ничего не обещала. Она и сама вряд ли разобралась со своими чувствами в тот день, когда поцеловала его. Ша’арнез резко мотнул головой, отгоняя навязчивое воспоминание. Он оглядел пространство вокруг, напоминая самому себе, что он всё ещё лорд империи и правая рука его высочества. Он обязан приступить к своим прямым обязанностям. Одна из которых была в анализе сложившейся ситуации и возможной надвигающейся угрозы. Леди эя Вальд вызвалась помочь. Она летунья, а значит, будет участвовать в разведывательных полётах. Ша’арнез был не против её компании: она была умна и хороша в военном деле и полётах. К тому же сближение с ней не было чем-то случайным. Генэш тешил себя надеждой переключить своё внимание и сблизиться с той, кого давно пророчила в невесты его бабка. Он не хотел играть с чувствами леди Вальд. Лишь попробовал дать себе возможность заметить кого-то ещё. Ша’арнез вошёл в отведённые для переговоров комнаты без спешки, но с привычной собранностью. За длинным столом собрались пятеро: два лорда из военного совета, один из королевских картографов и леди эя Вальд. Последняя сидела с разложенными перед ней картами пограничных земель Эсшая. Ша’арнез отметил эту вовлечённость. — Милорд, — кивнул ему лорд эя Клайн, — Его высочество желает получить подтверждение: граница должна быть осмотрена с воздуха. Без демонстрации силы — и незаметно. — Разумеется, — Ша’арнез занял свободное место, не снимая перчаток. — Если Эсшай усиливает присутствие, мы должны знать об этом раньше. Леди Вальд подняла взгляд от карты. — Проблема в том, — спокойно начала она, — что прямой облёт линии границы будет слишком очевиден. Эсшайцы давно научились отличать разведку от обычного перелёта. Даже если дракон идёт высоко. Она провела пальцем по карте, очерчивая дугу. — Я предлагаю идти севернее. Через холмы. Там есть старая каменоломня и заброшенные дороги. Если армия Эсшая действительно стягивается, они не смогут полностью скрыть передвижение обозов и магического сопровождения. По таким следам сможем сделать вывод, не показываясь на глаза эсшайцам. Ша’арнез слушал, не перебивая. Он поймал себя на том, что следит не столько за её словами, сколько за тем, как она говорит. Разумная. Собранная. Без показной дерзости. «Бабка была бы довольна», — мелькнула непрошеная мысль. Он правда пытался найти в ней то, за что можно зацепиться сердцем. Пока что это было… уважение. Симпатия, возможно. Но не то, что было с Тисс. — Предложение разумное, — сказал он наконец. — Я возьму основной маршрут. Леди Вальд — вы пойдёте чуть выше и восточнее. Если что-то пойдёт не так, мы не будем пересекаться в воздухе. — Я готова. — Тогда решено, — подвёл итог лорд эя Клайн. — На рассвете. Во всём этом процессе Ша’арнез уловил в себе такую знакомую безысходность: снова они чертят маршруты, собирают разведывательные отряды. Снова они вступают на тропу войны, ещё даже не успев насладиться мирным временем. Какое-то время лорды неспешно переговаривались, строили предположения и оговаривали детали. Генэш перестал их слушать, утопая в мыслях о том, что и сам устал от бесконечных сражений. Подведя итоги, лорды собрали карты и направились к выходу. Эя Вальд не отставала, едва заметно бросив взгляд на задумчивого Ша’арнеза, прежде чем выйти за дверь. Ша’арнез остался на мгновение один. Он выдохнул медленно, собирая мысли в порядок. На рассвете он отправится в путь.