10. Затаившееся наваждение

Все разговоры с отцом, с того момента, как Тай научился держать в руках меч, были наполнены оттенком враждебности. Фоэльх всегда с неохотой признавал идеи и слова своего сына, даже когда они не вызывали сомнений у императорского совета. Тай часто списывал это на тяжёлый характер отца, пока в один из дней не заметил, что тот не желает поддерживать любые разговоры и упоминания про передачу престола. Император становился несдержаннее, суровее, а его приказы мгновенно обрастали особой нетерпимостью. Но всё становится на свои места, когда речь об этом не заходит. С тех самых пор для Тая кое-что стало яснее: отец не хочет расставаться с властью. Он держится за неё крепко, не желая погружать своего единственного сына в знания о правлении такой огромной и сложной империей, как Ро’од. Однако Тай не ждал, что отец в одно мгновение передумает, и брал всё в свои руки: изучал культуру, искусство военного дела, развивал в себе лидерские способности отстаивать и противостоять. Тай вырос достойнейшим из эя Эйни. Совет при императорском дворе это видел и учитывал. Впрочем, император за столетия своего правления заручился поддержкой этого же совета, который раз в сто пятьдесят лет принимает решение о передаче престола. Фоэльх не имел взрослых достойных наследников долгие годы, но теперь он сильно рисковал потерять своё место на троне, отдав его своему сыну. — Не вижу причин оставлять эсшайку в живых. Я и на их брак смотрел сквозь пальцы, но тогда, — Фоэльх сделал красноречивую паузу в словах, — это ещё можно было приравнять к политическому союзу. Принц сидел за широким столом, недалеко от правителя, и дал себе обещание не переходить черту. Не гневаться и не воспринимать слова как уже неоспоримый приказ. — Вы совершенно правы, ваше императорское величество, однако сейчас крайне важно не делать поспешных шагов, — один из лордов, чьё имя было на слуху у всего Ро’ода, взял на себя роль возражающего. Тай был благодарен ему за это. Сам он старался ничего не говорить, ибо любое сказанное слово прямо сейчас будет отвергнуто императором. А ему слишком сильно хотелось сохранить своё влияние в это особенное время. Особенное и для их брака с Тисс. С тех пор как Тай отдал приказ отправить её подальше от столицы, всё стало слишком хрупким. Эсшай не торопился высказываться, сохраняя молчание. Мирное соглашение не было пересмотрено, а император Фоэльх, как и король Аирдаль, упрямо противостояли друг другу в молчаливой войне. — Эта провокация с убийством делегации — дело рук Аирдаля вместе с его сынком. Не хотели отдавать нам рудники и свой флот, как это было в мирном договоре! — один из лордов совета высказывался очень эмоционально. Тай устало потёр висок, желая выйти на свежий воздух. Дискуссия снова превращалась в фарс — он не выдержал: — Зачем тогда им изначально было соглашаться на такие условия? — принц обратился ко всем сидящим за столом. Фоэльх шумно прочистил горло. — Очевидно, чтобы пустить пыль в глаза. Перегруппировать войска. Усыпить бдительность, в конце концов, — император жёстко ответил на вопрос принца. Тай не стал спорить, решив занять выжидательную позицию, чтобы в дальнейшем поступать так, как потребует ситуация. Одно он знал точно: Тисс никто не тронет. Не посмеет. Она навеки связана с ним богами. Эта гордая эсшайка была его выбором — осознанным и очень серьёзным. Этот союз был построен не только из расчёта, но и из-за чувств. И впервые в жизни принц не счёл выбор, продиктованный не в последнюю очередь чувствами, а не долгом, ошибкой. — Эсшай слишком уязвим перед мощью империи. Идти против нас для них крайне необдуманно и даже глупо, — высказался глава совета, лорд эя Торвуд. — Они сделали свой выбор, — император сложил руки перед собой. — Если они отказались признавать свою провокацию, отказались от мира своим бездействием, мы вернёмся к первоначальному пути. Тай поднял взгляд на своего отца. Тот выглядел серьёзно, даже не слишком яростно, чтобы списать это на импульсивный нрав. Император был серьёзен в своём предложении. — Я не ослышался, ваше величество? — Тай постарался звучать ровно, не выражая сомнений. — Хотите вновь втянуть Ро’од в завоевание чужих земель? Тая в последнюю очередь волновала гуманность. Он не был чересчур сентиментальным и лояльным эльфом, больше обращаясь к прагматичности. И прагматичность подсказывала ему, что предложение императора недальновидно. — Мы не могли завоевать их веками. Но даже если нам сейчас повезёт, подумайте, сколько ресурсов придётся вложить в завоёванный Эсшай, чтобы подавлять бунты? Следить за верностью империи? — Тай покачал головой, обращаясь напрямую к отцу. Фоэльх выглядел яростным, как и всегда, когда они сталкивались между собой в аргументах при подданных. — У нас есть на это ресурсы. Эсшай истощён прошлыми, ещё свежими в памяти сражениями. Впрочем, я не предлагаю браться за клинки сейчас. Лишь выждать время, когда Эсшай сам сделает первый шаг, — высказался Фоэльх, обращаясь к главе совета. Пока император говорил, он всячески игнорировал присутствие Тая. — А что же всё-таки нам делать с эсшайской летуньей? — один из самых незаметных и малозначимых представителей совета подал голос. Тай скрестил руки перед собой, медленно повернувшись к посмевшему задать такой вопрос. Он не собирался терять контроль или уходить в ярость. Лишь напомнить, что судьба Тисс зависит от него, Тая эя Эйни. Его власть на землях Ро’од уступает лишь императору. Это помнили не все. — А что вы, лорд эя Рорант, хотите предложить сделать с эсшайской летуньей, просветите? Кажется, вы забыли, что говорите о крон-принцессе эя Эйни? — Тай говорил спокойно, лишь выгнув бровь в привычном строгом жесте. Лорд тут же стушевался, явно забыв, что «эсшайская летунья» больше не была просто гостьей на их земле. — Прошу прощения, ваше высочество, — лорд поклонился со своего места, чуть не столкнувшись лбом с поверхностью стола. Фоэльх не сказал ни слова. Это означало, что они обсудят это вдвоём, без совета в качестве лишних ушей. — Можете идти, милорды. Мне предстоит диалог с сыном, — император жестом указал всем присутствующим уходить. Лорды совета почти одновременно поднялись со своих кресел. Как только все покинули зал, оставив принца с императором наедине, Фоэльх разрезал тишину хриплым голосом: — Эсшайка может навредить империи. Тебе стоит подумать о том, чтобы заключить брак с кем-то другим, — Фоэльх говорил спокойно и на удивление ровно. Разговор отца с сыном, где Фоэльх не желал быть в роли отдающего приказы. Будто он в мгновение ока вместо утверждения решил дать совет. Тай не спешил реагировать. Внутренне он понимал, что доля истины в предложении императора, да и некоторых из совета, присутствует. Их брак с Тисс был больше политически обоснован в те дни, когда в Ро’оде гостил Миарлас. Всё было иначе. Теперь ему придётся искать иные обоснования для сохранения этой связи. — Не вижу причин рушить то, что уже прекрасно работает. Нам всё ещё нужны связи и союзы с недругом. Фоэльх хмыкнул, откинувшись спиной в кресло. — Знаю, она хороша, — хищно ухмыльнулся император. Тай не стал скрывать неприязнь, мгновенно прояснившуюся на его лице. — Не стоит напоминать мне то, что может стать причиной наших разногласий, отец. Нам нужно быть заодно. Даже удивительно, что это говорю тебе я. — Если ты такой рассудительный, тогда лучше меня знаешь, что летунья, имеющая дракона на стороне Эсшая, — это проблема, — Фоэльх не придал значения возникшей напряжённости. — Она уже моя жена, и это не изменить, — холодно ответил Тай. Император наклонился ближе, словно хотел поведать сыну секрет. Конечно, секрета в его речах не было: Фоэльх будет настаивать на своём. — Твоя жена может внезапно умереть. Упасть с дракона во время полёта или подхватить хворь. Подумай об этом, Тай. При дворе много знатных дам, брак с которыми принесёт империи куда больше пользы. Принц нехотя подумал о всех тех женщинах, что вились вокруг него, желая оказаться ближе. Ни одна из них не вызывала и доли тех чувств, которые вызывала в нём Тисс. Была ли это любовь, о которой так часто поют менестрели? Тай старался не давать этой привязанности имени — скорее по привычке, чем по собственному желанию. Тисс определённо заняла в его сердце достаточно места, чтобы желать бороться за счастье с ней. — Этот разговор не приведёт к компромиссу. Я всё сказал, ваше величество, — с этими словами принц встал со своего места. Шаги в сторону выхода из большого переговорного зала отражались эхом в белых каменных стенах. Тай не оборачивался, но спиной ощущал холодный взгляд отца. Он уже почти вышел за двери, когда властный голос императора заставил ненадолго задержаться и обернуться: — Стать императором Ро’ода — значит поступать в соответствии с этой ролью. Не забывай, что правление не имеет места для чувств и слабостей. Тишина повисла лишь на миг — но в ней было столько напряжения, что она резала, как сталь. — Я помню, отец. Выйдя за двери, Тай кивнул нескольким стражникам из личной охраны. Те поняли его без слов, оставив в одиночестве в пустом коридоре. Принц спешно шагал в сторону своих покоев и одновременно размышлял об услышанном. Император впервые за долгое время упомянул про наследование империи. Это не было случайностью — Тай слишком хорошо знал своего отца. Однако такой поворот не мог не остаться незамеченным принцем. Близится время, когда совет снова будет выбирать: оставить в качестве императора Фоэльха или отдать трон его сыну. Тай хотел стать императором. Он видел себя достойным правителем и рассчитывал на то, что совет это тоже замечает. Фоэльх утопал в своих слабостях, хоть и, очевидно, не признавал таковые. Говорил о достоинстве правителя, а сам поступал исходя из своих прихотей. Возможно, не всегда, но слишком часто, чтобы этого не заметить. Он шёл лишь вперёд, не замечая ничего вокруг, и лишь когда повернул в сторону оживлённых залов, услышал голос запыхавшегося прислужника: — Ваше высочество, — голос заставил выйти из размышлений, — вам депеша. Мальчишка преклонил колено, протягивая свиток с закреплённой печатью. Тай принял его в свои руки, узнавая печать по характерному символу. Депеша из Эсшая.

***

Прошло несколько недель с пребывания Тисс в новом замке нижних равнин. В самый первый день она надеялась, что привыкнет к стенам, к звенящей тишине и строгости местных служанок. Здесь, в отличие от столичного замка, служанки не пытались завоевать её доверие, хоть и были осведомлены о новом титуле приезжей гостьи. Они не были грубы и не вели себя оскорбительно. Лишь молча исполняли свои обязанности и так же молча оставляли её одну. Тисс было невыносимо находиться в молчаливых стенах. Всё напоминало о том, как она одинока. Вместе с этим росла и обида на Тая, который отослал её, словно ненужную вещь. Чародейка сидела за туалетным столиком, ожидая, когда эльфийка, отвечающая за её внешний вид, заплетёт ей косу. — Сегодня приезжает леди эя Абилиа, прикажите накрыть ужин в большом зале, — Тисс обратилась к одной из молчаливых служанок, стоящих вдоль стены. — Слушаюсь, миледи, — ответила та без каких-либо уточнений. Фрейлина принцессы Лаимир была выбрана в качестве моральной поддержки Тисс в пребывании вдали от столицы. Чародейка могла только предположить, как та восприняла подобный приказ. Они виделись лишь несколько раз и имели честь говорить друг с другом не больше минуты. Тисс хотелось увидеться с Веллорой, поговорить с Тенерли. Даже сама принцесса Лаимир куда больше скрасила бы одиночество и тоску. Но всё это неважно. В сердце разрастались боль и обида. — Всё готово, миледи, — эльфийка закончила плетёную причёску и отошла на полшага. — Можешь идти. Снова оставшись одной в покоях, Тисс бросила быстрый взгляд в сторону письменного стола. Хотелось написать гневное письмо своему супругу, который поступил слишком властно. Это желание накрывало её несколько раз за день. Все разы Тисс себя сдерживала: говорила себе, что это бесполезно. Что в ней бушует буря. Что это нисколько не повлияет на решение этого упрямого имперца. В этот раз внутренний голос снова убедил её оставить идею о письме. Было решено отправиться в сад. Только там она могла на мгновение представить, что находится в Эсшае. Она безумно скучала по родному саду дворца. По Аирдалю и придворным подругам. Тисс прошла в глубину небольшого зелёного лабиринта, чтобы пройтись и подумать хоть о чём-либо. Она старалась не вспоминать Нариальма, потому что рисковала расплакаться. Сердце разрывалось от тоски по нему так сильно, что каждую ночь она видела сон, как летает. Рассекает небеса, сидя на спине любимого дракона. Тисс так сильно погрузилась в воспоминания о прошлом сне, что невольно подняла голову вверх. Чистые облака и голубое небо предвещали хорошую погоду на весь день, который только начался. Внезапно небесное полотно пересекла массивная тень, в которой узнавалась драконница Ша’арнеза. Тисс развернулась так резко, что чуть не упала в зелень лабиринта. Еле удержавшись на ногах, она побежала в сторону главных ворот. Сердце стучало, отдаваясь толчками в самом горле. Волнение захлестнуло её с головой, ведь лорд Ша’арнез не появлялся и не навещал Тисс с того самого момента, как привёз её и на следующий день улетел обратно. Она даже злилась на него. Обижалась, как и на Тая. И если от первого мужчины она ожидала, что он будет рядом с ней как муж и опора, то лорд со Генэш ей ничего не обещал. Он просто был ей дорог. То, насколько она дорога ему теперь, — Тисс не знала. Она выбежала к тому месту, где они вместе с лордом приземлялись на его драконнице. Тисс остановилась почти у самых ворот, заворожённо глядела в небо и наблюдала, как лучшее из творений богов шелестит массивными крыльями и снижает высоту. Драконница лавировала недолго. Поймав поток, она мягко выровнялась и опустилась в воздухе почти вертикально. Последний взмах поднял вихрь пыли и сухих листьев у ворот, когти коснулись камня, а хвост медленно прочертил дугу, удерживая равновесие. Чародейка не смогла сдержать улыбку, когда увидела серебряную макушку своего лорда. Он спустился с дракона, быстрым взглядом оглядывая пространство вокруг. Стража не привыкла к частым столкновениям с драконами, потому не спешила приветствовать прибывшего лорда. Тисс подошла сразу, как только их с Ша’арнезом взгляды пересеклись. — Лорд со Генэш, — Тисс поклонилась в приветственном реверансе. — Крон-принцесса, — со Генэш поклонился в ответ и улыбнулся. Его искренняя улыбка вызвала внутри будто давно забытые тепло и трепет. Тисс даже забыла, что злилась на него. Ша’арнез развернулся к своему дракону, чтобы ослабить ремни седла и отпустить её полетать. — Я рада вас видеть! Всё же решились навестить одинокую летунью без дракона? Он быстрым движением снял массивное седло, опустив его на пол. Несколько пугливых слуг мгновенно забрали его, чтобы поскорее исчезнуть из поля зрения дракона. — Решился, — Ша’арнез слегка улыбнулся. — Уже привыкли к замку? Тисс подошла к нему слишком резко, отчего лорд не успел среагировать. Она перехватила его руку и взяла под локоть, превращая резкий захват в почти светский жест сопровождения. Чародейка почувствовала, как напряглось его тело, но не стала на этом заострять своё внимание. В одиночестве она словно одичала. — Вы должны мне несметное количество прогулок на земле и в небе, — сказала она, повиснув на его руке, словно тряпичная кукла. — Должен? — спросил он, притворно опешив. — Не знал, что моя служба империи обрастёт такими неподъёмными обязанностями. Он смеялся вместе с ней, и Тисс впервые за долгое время не чувствовала между ними напряжения. Она боялась, что это неминуемо будет ощущаться при каждом разговоре с ним, но сейчас они общались так, будто и не было между ними той пропасти. Пропасти, которая появилась после свадьбы с принцем. — Я слышал, сегодня приезжает фрейлина принцессы Лаимир. Она будет вашей сопровождающей? Тисс фыркнула. Фрейлина, с которой она понятия не имела, о чём говорить. Та ещё компания. Она совершенно не предвкушала подобную встречу. — Как вы верно подметили, лорд со Генэш, эта леди — фрейлина принцессы Лаимир, а не моя. Мы не подруги. Совершенно непонятно, как именно мы будем развлекать друг друга. Ша’арнез рассмеялся в своей обычной манере. Его настроение, казалось, улучшило обстановку вокруг, и даже ненавистный замок нижних равнин стал симпатичнее. Они прошли сквозь сад и главные ворота, оказавшись внутри замка. Слуги встретили лорда как и подобает, уведомив его, что его прежние покои будут готовы в течение короткого времени. — В этом нет нужды, — обратился он к слуге. — К вечеру я покину замок и вернусь в столицу. Сердце Тисс рухнуло вниз. За всей этой эйфорией от его присутствия она совершенно забыла спросить его, насколько он останется с ней в этих землях. Со Генэш не изменял себе — решил продолжать строить между ними стену, не сближаться и не оставаться друг с другом слишком долго. Горло сдавило обидой. Лорд почувствовал её взгляд и виновато посмотрел на неё. Ша’арнез всё понимал и видел, как её расстроили слова о скором возвращении. Тисс ничего не сказала. Она разжала пальцы на его рукаве и сделала несколько шагов вперёд, указывая направление. Чародейка знала, что он пойдёт за ней и они смогут поговорить в отдалении от ушей чужих дворцовых служанок. Ша’арнез пошёл следом, как и предполагалось. Они миновали узкую галерею с потускневшими фресками, свернули в отдалённое крыло, где окна выходили на равнины. Тисс остановилась у одного из окон. — Останьтесь, — сказала она, не оборачиваясь к нему. Тисс сцепила пальцы перед собой, пытаясь успокоить накрывшее с головой волнение. Его ответ не предугадать, как и реакцию. Ей отчаянно хотелось, чтобы он всё понял и остался с ней здесь. Как друг, как опора, как… Мысли заводили её не туда. Ша’арнез замер за её спиной. — Тисс… Она наконец развернулась к нему, встретившись с небесным цветом глаз. Он смотрел на неё устало и почти обречённо, будто она своей просьбой напомнила ему о боли и заставила вновь думать о чём-то, чего он тщательно избегал. — Останьтесь хотя бы на несколько дней, — продолжила она. — Прошу вас, Ша’арнез. Он открыл было рот, но она не дала ему вставить ни слова. — Вы даже не представляете, как здесь пусто, — её голос дрогнул, и она злилась на себя за это, но уже не останавливалась. — Этот замок… эти земли… Меня будто вырвали из жизни и посадили в клетку. Она шагнула ближе, преодолев невидимую черту и сделав расстояние между ними почти неприличным для лорда и крон-принцессы. — Мне здесь не с кем говорить, не с кем разделить переживания. Никому будто нет дела, жива я или мертва. Ша’арнез мотнул головой в несогласии. Он нахмурился и сжал губы, подбирая слова для своего ответа. — Вы знаете, что это не так! Вы нужны… — он запнулся, а затем продолжил, — …принцу и Ро’оду. — Я этого совершенно не чувствую! — резко бросила чародейка. — Тисс, — тише сказал он, — вы знаете, что мне не стоит… — Знаю. Я всё знаю, лорд. Про то, как правильно и как нельзя. Она горько усмехнулась. — Но разве справедливо отправить меня сюда вот так, одну? Без возможности повлиять хоть на что-либо? Её пальцы сжались в складках платья. — Мне больно здесь, Ша’арнез. И если вы уедете сегодня… — она запнулась, — я не уверена, что снова выдержу это и не сойду с ума. Здесь даже нет моего Нариальма, — последние слова она выдохнула так горько, что на глазах проступили слёзы. Он молчал, но смотрел ей прямо в глаза. Благодаря этому в её сердце теплилась надежда, что он услышит её. Тисс вдруг остро почувствовала не только свою боль, но и его. Как он стоит перед ней, выпрямив спину, как привычно прячет чувства за ровным дыханием и сложенными руками на груди. Ша’арнез был таким закрытым и одновременно с этим полностью распахнут перед ней. Ей стало страшно: вдруг она зашла слишком далеко. Он медленно выдохнул и отвёл взгляд к окну, за которым темнели равнины. — Иногда мне кажется, что вы можете попросить что угодно, миледи, а я не смогу найти в себе сил отказать, — сказал глухо. Тисс не улыбнулась. Слова звучали с привычной иронией, но в неё совершенно не верилось. — Один день, — наконец произнёс он. — Не больше. Улечу завтрашним вечером. Она кивнула, не в силах просить больше. Казалось, если начнёт упрашивать его на больший срок, со Генэш откажется вовсе и улетит в ту же минуту. Какое-то время они неспешно прогуливались по территории замка. Ша’арнез рассказывал о том, что происходило в замке, о том, что пока ничего не известно по поводу войны или мира. И, конечно, он очень много говорил о Нариальме. Тисс слушала его с трепетом, каждый раз внутренне сжимаясь, когда он упоминал её дракона. Нариальм скучал по ней. Она это чувствовала. Время за разговорами с ним утекало сквозь пальцы. Вечер наступил стремительно, оборвав интересный разговор вестью о приезде фрейлины, леди эя Абилиа. Они вошли в главный зал, где был накрыт ужин. Предполагалось, что более тесное знакомство с новой временной жительницей дворца и свитой Тисс будет за столом. Посуда поблескивала золотом, между блюдами стояли чаши с фруктами и низкие вазы с живыми цветами. Запах тёплого хлеба, мяса и пряных трав напомнил Тисс, что ни она, ни лорд со Генэш ни разу за весь день не ели. — Слуги обставили весь стол, — негромко сказал он, окинув взглядом разнообразие выставленных блюд. — Видимо, предполагается задобрить вашу временную фрейлину. — Я попросила подготовить ужин, как если бы приезжал его высочество, — тихо посмеиваясь, ответила Тисс. — Так что да, я бы очень хотела задобрить эту даму. Фрейлина уже была в зале. Леди эя Абилиа стояла у стола, оживлённо беседуя с кем-то из слуг и совершенно не выглядела уставшей после дороги. Чёрные волосы были собраны в сложную аккуратную причёску, платье выглядело торжественнее, чем у самой Тисс, отчего казалось, будто чародейка недостаточно подготовилась к церемонии или празднику. Когда она заметила подошедших ближе, лицо её тут же озарилось широкой улыбкой. — Ах! Вот вы где, леди эя Вэдтри! — воскликнула она и поприветствовала вежливым реверансом. — Эя Эйни, — поправила её Тисс, но также широко улыбнулась, поприветствовав в ответ. Тисс и самой было совсем непривычно подобное изменение. Однако напомнить о том, кто она теперь и какой титул носит, было необходимо. — Рада знакомству, леди Мияэль эя Абилиа, — спокойно ответила Тисс, склонив голову. — Надеюсь, дорога не слишком вас утомила. — О, дорога прошла очень спокойно! — улыбнулась Мияэль и перевела взгляд на Ша’арнеза. — Лорд Ша’арнез, неожиданно увидеть вас здесь. Надолго ли вы в этих краях? — Завтра вернусь в столицу, — ровно ответил он. После обмена приветствиями они заняли места за столом. Слуги начали подавать первые блюда. Мияэль тут же оживилась, с интересом рассматривая подносы. — В этом замке подают более сложные блюда, — заметила она. — Или это честь специально для меня? — Мне бы очень хотелось, чтобы ваше пребывание было здесь не в тягость. Должно быть, его высочество предупредил вас, что точный срок нашего пребывания здесь неизвестен? — Тисс потянулась за кубком с пряным вином. — О, разумеется, — Мияэль покачала головой, но взгляд её задержался на Тисс чуть дольше обычного. — Принц это ясно дал понять. Тисс опустила взгляд в тарелку, рассматривая цветастую зелень и жареное мясо. Ей не понравился тон, с которым эта улыбчивая фрейлина упомянула принца, словно она хотела вложить в свои слова какой-то смысл. Вероятнее всего, скрытый. Ша’арнез молчал, но Тисс кожей чувствовала его внимание к разговору, и это странным образом успокаивало.

***

Разговор неспешно перетекал в пожелания доброй ночи. Излишне, по мнению Ша’арнеза, восторженная фрейлина поспешила в свои покои после ужина, благодаря Тисс за приём и интересную беседу. Сам же он практически не проронил ни слова, молчаливо наблюдая за разговором двух леди. И то, что он увидел, — ему не понравилось. Леди Мияэль явно имела цель втереться в доверие Тисс, которая и без того слишком уязвима и одинока. Её упоминание принца, Ша’арнезу тоже не понравилось: было в её тоне что-то, что намекало на дальнейшее развитие темы, которая может ранить Тисс. Лорд уже предполагал, о чём будет шептать на ухо Тисс эта болтливая фрейлина. Это вряд ли по указке самой принцессы, — Лаимир прекрасно относилась к супруге его высочества. Но другие, придворные дамы, представители совета, лорды и леди Ро’ода относились к Тисс, как к врагу. Чужачке. Они не успели полюбить и принять её в роли крон-принцессы, а теперь, её нет и при дворе. Это, по мнению, Ша’арнеза, было очень плохо. Найдется немало тех, кто захочет согреть постель принца, когда его новоиспеченной супруги нет рядом. — К вечеру вы стали таким молчаливым, лорд, — улыбаясь отвлекла его от мыслей виновница переживаний. Тисс закончила свой ужин, допивая вино, оставшееся в кубке. Он тоже уже собирался откланяться и пойти к себе. Они задержались, тихо беседуя о пустяках, перед тем, как распрощаться. — Решил не мешать вам узнавать друг друга ближе, — ответил Ша’арнез. — О, у нас на это достаточно времени. Мой супруг, как уже сегодня упоминалось, не счёл нужным обозначить сроки моего заточения. Голос её сквозил обидой и ядом. Он понимал её, как никто. Однако, разделить с ней эти чувства не мог, хоть и хотел. — Тисс, вы ведь понимаете. Это не заточ… — Лорд, прошу, только не вы. Не стоит объяснять мне очевидное, мне просто захотелось вам пожаловаться, — улыбнулась Тисс. Её улыбка была вымученной, натянутой. Они поднялись из-за стола одновременно, когда свечи на столах почти догорели. Слуги за их спинами приглушенно шуршали, словно мыши, желая поскорее убрать зал. В замке и правда было слишком пусто и холодно. Это место не было хорошим и уютным, ни для кого, особенно для Тисс. Ша’арнез хотел бы забрать её отсюда и увезти подальше. Туда, где ей было бы спокойно и комфортно. Он снова одёрнул себя за подобные мысли, бесшумно выругавшись. — Знаете, я хоть теперь не совсем одна, но всё же…— Тисс неловко сцепила руки перед собой, — подумайте над тем, чтобы задержаться здесь ещё на день. Вы нужны мне. Ему было больно отказывать ей и всякий раз разочаровывать ответом. Он вновь посмотрел на неё, увидев в глазах чародейки болезненную надежду. — Тисс, я…— начал он. — Ты нужен мне, Ша’арнез, — Тисс не дала ему закончить. Какое-то мгновение они оба молчали, пока Тисс не поклонилась ему на прощание и не оставила его одного, посреди одинокого коридора, до которого они дошли вместе. Со Генэш пытался успокоить своё сердце, которое забилось в совершенно сумасшедшем ритме. Тисс не сказала ничего, что не говорила до этого. Однако то, как звучал её голос сейчас. Как она смотрела на него… Ты нужен мне, Ша’арнез. Проблема была лишь в том, что Тисс была нужна ему не меньше. Запретная, болезненная и мучительная привязанность не ослабевала ни на день, ни на миг. Не думать об этой эльфийке было невозможно: она занимала все его мысли. Никакие доводы о том, что теперь она супруга принца, не помогали ему унять чувства. Ша’арнез не хотел оставаться в этом дворце, потому-что они были здесь совершенно одни. — Милорд, я могу провести вас в ваши покои, — слуга появился с противоположного конца коридора и тут-же обратился к нему. — Я помню куда идти, благодарю. Оказавшись в уже знакомых комнатах, Ша’арнез устало прислонился спиной к двери. Он совершенно не собирался оставаться здесь на ночь, но отказать также сложно, как и оставить всякие мысли о несбыточном. Этот день забрал у него все силы: раздевшись и плеснув в лицо холодной водой из умывального кувшина, он обессиленно рухнул в постель. Мечтал, что забудется в блаженном сне. Однако, его мечтаниям не суждено было сбыться. Сон не приходил, сколько бы раз Ша’арнез не поворачивался с бока на бок. Ночь уже накрыла нижние равнины, и за окном тьму только изредка тревожило мерцание факельного огня. Со Генэш не страдал бессонницей, всегда прекрасно засыпая и в своих покоях и в разведывательных походах. Мог заснуть в лесу или в пещере скалы. Но сейчас, тело всё никак не расслаблялось, отчего Ша’арнез раздражённо поднялся с кровати, оставляя попытки заснуть. Он постоял несколько мгновений, прислушиваясь к тишине, будто надеясь, что усталость всё-таки одержит верх. Усталость лишь раздражала, но не располагала к тому, чтобы лечь в постель и проспать до утра. Ша’арнез тихо выдохнул, провёл ладонью по лицу и начал собираться. Холодный воздух за дверью оказался сейчас желаннее любой постели. Коридоры встретили его пустотой и мертвецкой тишиной, даже стража у дальних поворотов не повернула головы — он прошёл почти бесшумно и добрался до внутреннего двора. Ночь стояла спокойная и тёмная. Ша’арнез подметил, как отличается даже ночная темнота в этом месте от столичного замка. Всё глухо, безжизненно и очень тихо. Замок казался небольшим и слишком простым. Здесь не чувствовалось жизни большой свиты: ни караульной суеты, ни ночных разговоров. Всё выглядело так, словно представителей королевской свиты здесь не было слишком давно. Так и было. Ша’арнез медленно прошёл вдоль стены, оглядывая двор. В этом спокойствии было что-то печальное — должно быть это чувствовала и Тисс. Одиночество острее ощущается там, где место кажется совсем забытым. Он уже собирался вернуться в покои после своей небольшой прогулки, когда заметил движение за низкой каменной оградой сбоку. Там прятался небольшой сад, а между тёмными кустами стояла одинокая фигура. — Миледи? — Ша’арнез резким движение запахнул небрежно раскрытый ворот рубашки. Одеваясь, он никак не ожидал в ночной темноте встретить Тисс. — Не спите, лорд Ша’арнез? Её фигура вышла из тёмного укрытия сада и при свете факелов, он смог разглядеть её полностью: Она выглядела так, будто только что поднялась с постели и вышла, не заботясь о том, как её увидят. Простое лёгкое платье. Волосы были лишь слегка убраны у висков тонкими заколками, всё остальное свободно спадало на плечи. Дыхание замедлилось. Было в этой встрече что-то интимное и невероятно запретное. — Почему вы здесь? — спросил со Генэш и не узнал свой охрипший голос. — Наверное потому же, почему и вы, — мне не спится. Она улыбнулась и подошла к нему ближе. Слишком близко, по его мнению, отчего он смог учуять пряный аромат масел на её коже. Всё это было неправильно, нужно было скорее возвращаться. Ша’арнез ощутил слишком сильную тягу коснуться её прямо сейчас, будто ночь — единственное время, когда запретное может быть возможным. Он шумно прочистил горло, пытаясь собрать в себе силы попрощаться и разойтись. Проводить её обратно в замок, а после, убраться куда подальше. Казалось, Тисс чувствовала его смятение, растерянность и желание. — Совсем не ожидала увидеть тебя в такое время здесь, — голос Тисс стал на полтона тише. Его не смущал переход на свободную форму обращения, однако, чародейка делала так в особых случаях. Их было несколько: в одном из них она обратилась к нему так перед поцелуем. Улыбка Тисс приобрела лукавые ноты. Она будто слышала его мысли. Её ладонь легла ему на плечо, отчего Ша’арнез замер. Тело сковало чем-то невидимым, приковав ногами к земле. Совесть, здравый смысл, все мысли кричали о том, что нужно уйти, но тело, налитое странной тяжестью, отказывалось слушаться. Он стоял, чувствуя, как каждое её прикосновение прожигает ткань рубашки, а под ней — кожу. — Ты рад видеть меня, мой лорд? Тисс прильнула к нему почти вплотную, коснувшись дыханием его шеи. Ша’арнез ощутил, как внутри распалялся тугой жар, — ему было знакомо это ощущение. Оно накрывало его, когда он грезил о близости, когда представлял Тисс на себе. Воображал, как эльфика заходила в его покои и оставалась в них до утра. Она вела носом по его челюсти, к виску и от этого голова шла кругом. Он невольно вдохнул, задерживая дыхание. — Тисс… — имя сорвалось с его губ хриплым шёпотом, больше похожим на стон. Нельзя. Нельзя. Нельзя. Одно слово — отчаянная попытка остановить то, что остановить было уже невозможно. Ша’арнез не мог оттолкнуть её. Не мог заставить себя сделать шаг назад. Всё, что он мог — это стоять и чувствовать, как кровь стучит в висках. Как тело предаёт его с каждой секундой всё более подло. — Тисс…прошу, — Он даже не знал, о чём молит её. Продолжать дарить ему эту ласку? Остановиться и не толкать их обоих в бездну предательства? Она коснулась губами уголка его рта и тело отозвалось мучительной судорогой. Он хотел отвернуться. Хотел сбежать от разрушительного соблазна. Но вместо этого его рука сама поднялась и коснулась её талии, впилась пальцами в тонкую ткань платья, притягивая её ближе к своему телу. Ша’арнез с болью подумал о том, что грань была пройдена. Дальше только пропасть. Эльфийка ощутила его ответное движение и, словно получив разрешение, накрыла его губы своими. Поцелуй, о котором он фантазировал, случился наяву. Ша’арнез ответил ей с такой же силой, впиваясь в губы, отринув все мысли о его вероломном предательстве, потери себя. Он забыл, где они. Забыл про долг, про честь, про принца, который доверял ему. Всё сузилось до тепла и мягкости её губ, до прикосновений языка, до её податливого и желанного тела. Он хотел раствориться в этом поцелуе. Исчезнуть, стереться, чтобы не осталось ни Ша’арнеза, ни Тисс, а лишь эта всепоглощающая темнота, в которой не было ни прошлого — в котором он встретил её по насмешке судьбы, ни будущего, — в котором он сгорает от этой прекрасной ошибки. Его руки скользнули по её спине, прижимая её ещё сильнее, и он почувствовал, как всё её тело ответно выгнулось, прижимаясь к его нарастающему возбуждению. — Я люблю тебя, — сорвалось с его губ до того, как он осознал. Сердце остановилось. Воздух пропал и всё, что происходило в этот момент — исчезло, оставив его одного в кромешной темноте. Ша’арнез обнаружил себя в постеле покоев ненавистного замка нижних равнин. Со лба стекал холодный пот, а сердце рисковало выпрыгнуть из груди. Это был всего-лишь сон. Сон, в котором он признался самому себе в том, что способен на предательство.