13. Шаг в желанную бездну

После первого раза у каменной стены, они переместились вглубь комнат, где он взял её снова. Уже медленнее и нежнее. Так, как они привыкли быть друг с другом всё недолгое время совместной жизни во дворце столицы. Они лежали запыхавшиеся и обнажённые, с блестящими полосками пота на коже. Тай перебирал её волосы, пока Тисс лежала прильнув к боку и слушала уже успокоившийся стук его сердца. Принц смотрел в потолок и слишком явно о чём-то размышлял, с каждым пройденным мгновением становясь всё напряжённее. Тисс уже собиралась спросить о причине его растущей тревоги, когда Тай порывисто встал с постели, накинув на плечи тонкий халат. — Мне нужно сказать тебе что-то очень серьёзное, — начал он, стоя к ней спиной и спешно завязывая пояс, — Должен был сразу, но…я слишком скучал, чтобы начать наш разговор с этого. Тисс села на кровати, подтянув к себе трясущиеся после близости ноги. — Ты пугаешь меня, мой принц. Волнение прошлось по позвоночнику, засев глубоко в животе. Разумеется, чутьё почти никогда не подводило эльфийку. Вот и сейчас, до самого визита в покои принца, её сердце подсказывало: не спроста он прилетел сюда, до этого не изъявляя никакого желания посетить изгнанную из столицы жену. Изгнанная. Так она себя называла, хотя, разумеется, её никто не выгонял. Злость на мужа никуда не делась и лишь на краткий миг уменьшилась, уступая место разгоревшемуся желанию. Чародейка внимательно рассматривала широкую спину принца, его напряжённые плечи и очевидное нежелание смотреть ей в глаза. — Тай? Она сделала попытку начать разговор. Терпение не было её сильной стороной, особенно в том, что касается новостей. Принц повернулся, сохраняя давящее молчание. Какое-то время они смотрели друг на друга, не нарушая тишину. Тисс прикусила губу в ожидании, уже порядком теряя оставшиеся крохи и без того малого терпения. — Мне пришли новости из Эсшая. Принц Миарлас отправил письмо, в котором сказал, что намерен возобновить военный конфликт, в ином случае пересмотреть мирную сделку. Тисс моргнула. Попыталась проговорить услышанное про себя: медленнее, анализируя каждое слово. — Миарлас…писал тебе? Она медленно сползла с кровати, запахнув тонкую нижнюю сорочку, которую так и не сняла. Тисс обняла себя за плечи, силясь согреть озябшую кожу: воздух в комнате остыл и слова мужа содержали что-то неизвестное и оттого более пугающее. — Да, — Он сделал шаг в её сторону, — Прошу, присядь. — Нет…— Голос стал резким, но после сразу смягчился, — …Нет. Говори всё, как есть. Тай сжал губы в тонкую линию, прежде чем произнести вслух то, что долго оттягивал сказать. — Миарлас сообщил, что король Аирдаль погиб. Получил укус лесной кикиморы на охоте и был заражён пепельной хворью. Мне очень жаль, Тисс. Слова, которые произнёс принц, Тисс поняла не сразу. Пальцы на собственных плечах дрогнули, а мышцы напряглись. Нет, чародейка не потеряла контроль, не искала на что опереться, чтобы не упасть. Она изучала лицо своего мужа, который говорил, шевелил губами, но сам был где-то далеко. Магия внутри заискрила. Переворачивалась, оседала и снова поднималась до самого горла. Кончики пальцев обдало огнём, но эльфийка подавила импульс. — Миарлас теперь король? — одними губами спросила Тисс. Принц снова сделал осторожный шаг к ней. Казалось, он не сразу понял, о чём спросила Тисс, скорее ожидая иных слов: вопросов, горьких причитаний, гнева, в конце концов. — Да. — Как давно? — Резко спросила Тисс, — Когда ты получил письмо? Тай снова сделал шаг к ней, будто желал загнать в ловушку. Или помочь сесть. Все его действия прямо сейчас не могли восприниматься иначе, чем нападение и угроза. Тисс стиснула зубы, всё ещё вкладывая силы в подавление магического импульса, с помощью которого её тело реагировало на услышанное. — Сегодня утром. — Славно, — ухмыльнулась Тисс, сильнее впиваясь ногтями в собственные плечи, — Стало быть…приехали сразу, как узнали? — Тисс, присядь… Тай протянул к ней руку, но чародейка отшатнулась, как от хвори. — Я не хочу сидеть, — глухо прошипела Тисс, — Я… Сказанные слова окончательно осели внутри, приводя за собой жестокое понимание происходящего. Снова одна. Снова осиротела, потеряла, упустила. Пальцы немели, подрагивали и горели, а внутренности сжимались. Всё её тело превратилось в одно сплошное болезненное нечто. Тай стоял рядом, но уже не казался настоящим. Сейчас Тисс ненавидела его также, как и всех остальных в этом мире, в котором снова осталась одна. Она вспомнила Нариальма, что казалось удивительным в ситуации услышанной новости. Возродила в памяти образ своего дракона, который однажды выбрал её, а она взамен вручила ему всю себя. Неразрывная, по-настоящему магическая связь, которой нет ни у одних существ в этом мире, кроме летуна и дракона. И даже в этом случае, его отняли. Тисс была предана Эсшаю. Любила свой дом, каждую его частицу, пропитанный морем воздух. Но ей запретили там появляться. Глаза заволокло пеленой скопившейся влаги. Всё, что когда-то у неё было, всё, что она любила, чем дорожила, хранила в своём сердце — всё отнимали, будто это никогда ей не принадлежало. Да и что, в сущности, ей могло принадлежать? Безродной проживалке при дворе. Выросшей в королевской семье по воле Аирдаля, но так никогда и не ставшей частью этой самой семьи. Единственный, кто мог дарить хоть каплю родительской заботы теперь мёртв. — Ненавижу, — севшим голосом прошептала Тисс, — Ненавижу… Единственный, кто однажды решил сохранить для неё память о родителях. Кто помнил о них и вспоминал при ней добрым словом. Кто относился к ней, как к дочери. Единственный, кто однажды настоял на том, чтобы она училась самому важному в её жизни ремеслу — магии. Мёртв. Нет. Наверняка убит. Укус лесной кикиморы — какое жалкое оправдание, какая нелепая причина. Её король не мог погибнуть так глупо. — И ты в это веришь? — Тисс искоса посмотрела в сторону принца. Тай стоял неподвижно. В напряжённой позе и в том-же месте, не сделав ни единого шага к ней или от неё. Сверлил взглядом и очевидно о чём-то глубоко размышлял. Вновь возобновлённая война между их землями осложняла и их пока ещё недолгий брак. Тисс обязательно подумает и об этом, но позже… — Сейчас не так важно, во что я верю. Есть факты, которые нельзя игнорировать. Подступающая война — вот причина ближайших бессонных ночей, Тисс. — Я хочу поговорить с Миарласом…Я хочу…полететь в Эсшай… Она не успела договорить, когда резко подступившая к ней фигура супруга заслонила свет от пляшущих свечей. — Исключено. Уголки рта невольно поползли вверх, словно чародейке стало отчего-то смешно. Наружу вырвался почти болезненный горький смешок. Как-же могло быть иначе, на что она надеялась? Что Тай вдруг войдёт в её положение и поддержит в решении отпустить, хоть на краткий миг, но в родные земли? Быть на прощании, увидеть своего короля в последний раз. Случись это с ним, как быстро бы он выгрыз для себя зубами возможность поступить так, как просит раненое сердце? Его ответ совсем не удивил, но сделал ещё больнее. Тисс гневно подняла взгляд, увидев прежние строгие линии бровей, почти безразличный взгляд и непоколебимую уверенность в собственных решениях. Спорить с принцем бесполезно. Бессилие — вот единственное, что было ей доступно. Никакой надежды. Бессилие, что никогда её не покидало, стало частью её самой. Ведь, в конечном итоге, кем, в являлась Тисс? Той, кого однажды, решили пожалеть. А затем, лишь той, кого по случайности выбрал летун, чтобы передать дракона. Случайная фрейлина, случайная летунья. Случайная фаворитка и затем жена. Всё, что было в её жизни — результат решений и выборов тех, других эльфов. Результат их силы, размышлений и желаний. А она — никто. Просто одиночка, которую можно поселить в безликом дворце и забыть. Или навестить, чтобы утолить жажду близости. — Я прошу, — Тисс повернулась к принцу, слыша в своём же голосе отчаяние, — Отпусти меня. Я вернусь в тот-же день и больше ни о чём тебя не попрошу, но мне нужно…нужно увидеть своего короля в последний раз. — Нет, — просто и ровно ответил Тай, — Это может быть опасно. Ты теперь моя супруга, Тисс, супруга наследника империи, ты не должна об этом забывать. Он подошёл к ней неспешно, будто проверяя её готовность подпустить к себе. Это слишком сильно шло вразрез с тоном его сурового голоса и слов, которые он говорил. — Об этом невозможно забыть, особенно здесь, — хрипло ответила Тисс. Она сжала кулаки, больно впиваясь ногтями в собственные ладони. — Здесь, в забытых равнинах, покрытом пылью дворце. Ты закрыл меня здесь, как забытую вещь. Вы лишили меня моего дракона. Моего Нариальма…. Нариальм. Однажды Ша’арнез сказал ей, что на свете не существует более сильной связи, чем связь между летуном и его драконом. Это нечто большее, чем родство или любовь, — явственнее и ощутимее, и оттого убийственнее, если её нарушить. Нет, с неё не сняли браслет — он всё ещё при ней. И хоть тело её не умрёт, находясь вдали от дракона, — как это было бы, будь браслет снят с её рук, — сама она истощается, иссыхает. Теряет самую важную свою опору. — Тисс, послушай меня, — она ощутила на своей щеке его холодные пальцы. — Ты здесь, потому что ты важна мне. Я хочу тебя защитить, хочу, чтобы никто и ничто не могли причинить тебе вред… — Мне не грозит опасность в Эсшае. Это мой дом, — обречённо ответила Тисс, уже понимая, что слова неверны. Тай коснулся её лба своим. Смотрел как на неразумного ребёнка, и чародейка могла понять почему. — Твой дом теперь там, где я. Тисс усмехнулась, на этот раз совсем не скрывая вспыхнувшей ярости. Она отпрянула так резко, что чуть не потеряла равновесие. Не хватало ещё с позором упасть на пол. — Это забавно, ведь, я совсем не там, где ты. — Я же говорил тебе, объяснял почему было решено отправить тебя сюда. Всё это было ради тебя, — голос Тая не выражал и толики мягкости, — Было и остается, Тисс. Тебе не нужно возвращаться в Эсшай, подвергая себя опасности. Всё, чего я желаю — чтобы ты была жива, счастлива и рядом со мной, когда всё это закончится. — Тай…— беззвучно прошептала Тисс, желая вложить в свои слова больше мольбы. Сейчас перед ним была не гордая Эсшайка, а особа, которая даже самой Тисс была незнакома. Отчаяние, изоляция и одиночество сыграло с ней злую шутку, заставив потерять остатки всякой гордости. — Король был моей семьёй…единственный, кому было не наплевать на меня… — Возможно, так было когда-то, — начал он коснувшись губами её лба, — Но теперь, ты принцесса Ро’ода. Аирдаль слишком легко отпустил тебя, когда я сказал ему о своих намерениях. Он не посещал Ро’од во время свадебной церемонии. Скажи, Тисс, как давно ты получала от него письма, когда стала моей женой? Принц говорил, говорил, говорил. Его слова звучали мягко, шёпотом, он старался доносить сказанное до неё с нежностью, поглаживая ладонями щёки, целуя веки, висок и лоб. Тай хотел убедить её остаться, не просить о том, чего он не сможет ей обещать и исполнить. А ещё, он был прав. Как-только было решено выдать её замуж за наследника Ро’од, она будто перестала быть частью места, в котором родилась, выросла и рассчитывала провести всю долгую эльфийскую жизнь. Он был прав, однако совсем не имел права говорить эти жестокие слова. Не имел права сомневаться в этой близкой связи. Гнев перестал сдерживаться, поднявшись из глубины нутра так резко, что никаких внутренних сил не хватило бы его обуздать. Тисс не сразу поняла, как это случилось. Всё происходящее за доли мгновений происходило будто не с ней, а с кем-то другим. Она отпрянула с непривычной силой, что тело принца опасно покачнулось, теряя опору, но всё-таки удерживаясь на ногах. Руки, напряжённые в каждой мышце, поднялись сами по себе, а губы прошептали знакомое заклинание магии призыва. — Эйр-шан тар’мей… Тишина комнаты нарушилась шелестом и хлопками тяжёлых крыльев. Однорогий ворон, вернее, его магический образ вырвался на свободу и закружил над головой принца. Магический призыв существа из другого мира давалось Тисс лучше всей остальной магии. Возможно лишь этот факт спас её саму от необдуманного или, хуже всего, неконтролируемого нападения. Эя Эйни совсем не ожидал подобного, отскочив дальше от Тисс, резким выпадом возвращая себе силу своего добытого из угла комнат меча. Ворон кружил и хлопал крыльями, не нападая, но создав нужную дистанцию между чародейкой и принцем. Только после того, как Тай, взмахнув мечом отогнал магического помощника, Тисс вздрогнула и пришла в себя. — Ритхар кел — ум дор, — хриплым голосом проговорила Тисс заклинание, рассеивая однорогого ворона. Тай стоял на расстоянии, всё ещё сжимая меч в руке, хотя ворон уже рассеялся чёрными клочьями магии. Его грудь тяжело вздымалась, а взгляд был прикован к Тисс. Принц словно видел её впервые или не узнавал в этой дрожащей, напряжённой фигуре. Она только-что совершила ошибку, за которую могут казнить. Последствия поступка яркой картиной предстала перед прослезившимися усталыми глазами: гнев принца, обвинения, стража у дверей и нечто худшее. Она только что применила магию против наследного принца Ро’од. Против своего супруга. Казнь, заточение, изгнание — она заслужила всё это и уже почти не боялась. Только усталость тянула тело вниз, ведь было почти всё равно, что с ней будет. Тай смотрел долго, со всей привычной строгостью во взгляде. Смотрел так, как и прежде, будто ничего не происходило. Тисс знала его не слишком долго, однако уже могла заметить то, что новому взгляду было невозможно уловить. Покои оглушил звенящий шум: принц отшвырнул меч в сторону. Клинок со звоном покатился по каменному полу, ударился о ножку тяжёлого стола и замер. — Я люблю тебя. Тисс не поверила своим ушам. Она застыла, глядя на него широко открытыми глазами. Его слова совершенно точно не были ожидаемы после всего того, что только-что произошло. — Я люблю тебя. И потому понимаю: ты не в себе. Ты не хотела этого. Ты не хотела причинить мне боль. Где-то на самом дне сознания мелькнула мысль: он впервые сказал ей о своей любви. Впервые за время их странного супружества. И сказал сейчас — после того как она едва не наслала на него магического ворона, после того как её гнев едва не вырвался наружу непоправимым. Он выбрал для этих слов самый неподходящий миг. — Не подходи, — выдавила она, когда он сделал шаг к ней. Тисс попятилась, наткнулась спиной на край стола и схватилась за него побелевшими пальцами. Воздух в груди закончился, а вместе с ним — все слова. Только сейчас, когда гнев начал отпускать, оставляя после себя пустоту, к ней вернулось то разрушительное осознание, которое на краткий миг она пыталась вытеснить. Её король Аирдаль умер. Слёзы хлынули сами: солёные и душащие. Она не слышала собственного дыхания, только всхлипы, рвущиеся из горла, и беспомощно прижимала ладонь ко рту, словно могла их остановить. Всё, что она потеряла, всё, что отняли, все, кого больше нет — всё это вдруг обрушилось на неё разом, и не осталось сил держать спину ровно. Тай двинулся к ней — она видела это сквозь пелену, видела, как его рука потянулась к ней, но отшатнулась так резко, что едва не упала. В этот момент в дверь постучали. — Ваше высочество, — раздался голос из-за двери. — Пришло письмо из столицы. Принц устало сжал переносицу, будто собирался с силами, чтобы подойти к двери. Сквозь пелену слёз Тисс видела, как тот расправив плечи, твёрдым шагом направился к двери. Она опустила голову в пол, теперь лишь слыша о том, что происходило в дверях. Шелест пергамента, за которым последовала долгая, тяжёлая тишина. Двери покоев плотно закрылась, и принц вернулся в комнату, сжимая письмо в руке. — Я должен уехать, — произнёс он. — В Ро’од. Уже сегодня. Надрывный и странный смех вырвался из её горла, словно реакция на очень смешную шутку. Однако в нём не было веселья. Совсем нисколько. — Конечно, — выдохнула она, вытирая щёки дрожащими пальцами, но слёзы всё равно катились. — Конечно, мой принц. Принц никак не прокомментировал её смех, болезненный и лающий. Между ними разрослась глубокая яма и затянуться она могла лишь его предложением вернуться в Ро’од вместе с ним. Тисс безмолвно одёрнула себя за глупую надежду. — Я оставлю здесь Ша’арнеза, — тихо сказал Тай. — До завтрашнего дня. Я не хочу оставлять тебя, но я должен быть во дворце, — он потянулся за одеждой, — вернусь сразу, как только смогу. Она молчала и он это заметил, повернувшись к ней и сделав несколько шагов навстречу. — Подумай о том, что я сказал, Тисс. Ты нужна мне. Я люблю тебя и сделаю всё, чтобы защитить. Тисс не ответила. Лишь коротко кивнула, так и не поднимая на него свой взгляд.

***

Ша’арнез наблюдал за слугами, разгружающих прибывшие к замку равнин кареты. Вещи принца, кое-что для гостившей фрейлины и многое для Тисс, отобранное лично его высочеством. Лорд потянул затёкшие плечи, желая поскорее закончить с контролем разгрузки и вернуться к делам, которые привёз с собой. К главной дороге дворца подъехала другая карета, не принадлежавшая эя Эйни или иному лорду замка столицы. Однако со Генэш прекрасно узнал характерные цвета и вышивки на лошадиных попонах. Его семья куда угодно запустит свои щупальца, везде найдёт своего отпрыска, чтобы вернуть напоминание о долге лорда-наследника. Ша’арнез сжал губы в тонкую линию, уже чувствуя нарастающую злость на бабку, мать и всех представителей рода со Генэш. Из приблизившейся кареты выпрыгнул посыльный. Хорошо знакомый мальчишка, служивший во дворце, где лорд провёл всё своё детство и часть юности. Тот неспела оглядел обстановку, взглядом наткнувшись на того, кого и искать не пришлось. Он обернулся к карете, шепнув что-то сидящему внутри эльфу. Следом появился уже тот, кто судя по всему, будет разговаривать с Ша’арнезом. Вернее, та. Тётушка со Генэш. Сестра его матери, участвующая в делах семьи настолько активно, насколько это требовала его бабка. — Даже не сомневался, что дражайшая бабушка со Генэш знала наперёд, где меня искать. Ша’арнез сказал это с раздражённой улыбкой, когда Ва'ада со Генэш сократила между ними расстояние до явной слышимости. — Племянник, — кивнула Ва’ада, — Нашу главу интересуют и дела государственные. Не знать, где сейчас его высочество, когда на пороге война было бы недопустимой ошибкой. — Удобно, что проясняет и моё местоположение. Удобно для вас, конечно, не для меня. — Всё ёрничаешь, а между тем, я приехала с тобой поговорить, — Ва’ада стряхнула невидимую пыль с подола платья. Он пожал плечами, никак не отвечая на сказанное его тётей. Он итак знал, зачем она здесь. Приехала напомнить о женитьбе, долге, семье и всём прочем, что тугой удавкой сдавливает ему горло. Подкрадывающаяся война заставляет его бабку сильнее давить и желать быстрее заключить свадебный союз с одним из домов. Чтобы завершить главный вопрос и отпустить Ша’арнеза служить императору и дальше. Мотив ясен, как и обстоятельства влияющие на неуёмную главу семьи. — Почему не письмом? — безразлично продолжая смотреть на кареты, спросил Ша’арнез. Тётя усмехнулась. — Будто они возымели какой-то толк. Мама даже не уверена, что ты их читаешь. А уж на ответ мы и вовсе не рассчитываем. Он перевёл усталый взгляд на свою родственницу. Не осталось ни сил, ни желания что-то обговаривать и, тем более, избегать. Несколькими днями ранее он поделился своими переживаниями с леди эя Вальд на совместном полёте. Она сама изъявила желание узнать, что лежит на плечах лорда и что именно его отвлекает от дел императорской важности. Именно тогда мысль о том, чтобы использовать давнюю знакомую в качестве подставной невесты укрепилось, а затем развеялось под влиянием жгучего стыда за себя. Разумеется, своими мыслями об этом бесчестном плане с эя Вальд он не делился. Однако это окончательно последило в его душе ощущение беспомощности и дикой усталости. Бегать от своего долга неправильно, но и жениться прямо сейчас он совсем не планировал. Вот только выхода во всём этом не было, как и компромисса. — Ты не скажешь мне ничего нового, чего я не слышал, тётушка, — ровно ответил лорд. — О, здесь ты ошибся, дорогой, — снисходительно пропела Ва’ада, — Я приехала сообщить тебе, что всё уже решено и назначено. Ты мог бы в этом участвовать, если бы взял в свои руки больше ответственности и прибыл в замок к семье. Может, даже смог продвинуть свои особые условия. Не говоря уже о том, чтобы самому выбрать невесту. Ша’арнез недоверчиво посмотрел на родственницу. В её глазах плясали огоньки, она словно светилась от сказанных ему слов. Слишком сильно в эти моменты была похожа на свою мать. — Без традиции смотрин? — Ша’арнез хмыкнул, но всё-же насторожился, — Не верю. — Зря, племянник, очень зря. Нашей главе надоело вылавливать тебя по всей империи. Долг требует исполнения, Ша’арнез, тебе об этом хорошо известно. Со Генэш устало провёл ладонью по лицу. Он старался подавить гнев и желание послать всех горных эльфов с их традициями в пекло, но стоящая рядом тётка, хищно смотревшая на него с этим огненным самодовольным взглядом едва-ли делала легче. — Как это похоже на всех вас, — он сказал это через плотно сомкнутые зубы, не желая добавлять парочку оскорблений. — Чем ты так расстроен? — Ва’ада вскинула брови, будто слишком удивляясь его реакции, — Всё складывается слишком хорошо, учитывая, кто именно берёт тебя в мужья. Ла’айра со Роншад прекрасная наследница своего клана. Богатейший дом, прекрасное родство. Она говорила и говорила, не желая закрыть свой рот и уйти подальше. Со Генэш предполагал, что так будет: бабка потеряет терпение и возьмёт всё в свои руки. Он был глупьцом, рассчитывая на удачу. — Плевать мне на весь род со Роншад, тётя, — не выдержав, ответил он. Родственница смотрела на него со злым непониманием. Нахмурив брови, она протяжно выдохнула, собирая терпение по частям. Может быть, он был бы не против, если бы та его всё-же потеряла и в сердцах передала всей семье со Генэш, какой же Ша’арнез испорченный. Может, в таком случае, от него бы просто отреклись? Не самая неприятная перспектива. — Думала, свадьба летуньи эя Вэдтри с принцем вразумила тебя и заставила прекратить мечтать о несбыточном, — вдруг услышал он тихие слова Ва’ады. Сердце пронзило ледяной иглой. Во времена, когда он вместе с Тисс посетил его родовое гнездо, где леди эя Вэдтри, — тогда ещё просто гостья на землях Ро’ода, — успела познакомиться со всеми представителями со Генэш, его тётя спросила его о ней, пока никто не слышал. Что между ними? Не мешает ли его «наставничество» над Тисс, долгу? Не бередит ли нежелательные мысли? Ещё тогда его семья могла заметить чувства, растущие внутри него, как сорняк. Уже тогда он любил её, просто ещё не знал и, к сожалению, не понимал как это спрятать от глаз остальных. Он вздрогнул, вернувшись в настоящее. Ва’ада стояла и выжидающе смотрела на него. Внутри поднялось едва знакомое чувство, которое сложно было описать. Что-то разрушительное, нечто разрывающее, нечто… — Это в прошлом, — лишь сказал он. — Надеюсь, что так, дорогой, — она обернулась назад, взглядом находя свою карету, — Что ж. Я передала тебе главное и теперь, жди письма от своей бабушки. Она сделала несколько шагов в сторону экипажа, а затем резко остановилась и обернулась к нему. — Ты лорд величайшего дома, Ша’арнез. Не забывай об этом ни на мгновение. Долг и честь убережёт тебя от бед, будь в этом уверен. Он не стал отвечать. Лишь проводил взглядом удаляющуюся фигуру своей раздражающей родственницы, желая лишь одного: сесть на спину своей драконицы и улететь даже не в другое королевство или империю. А в другой мир. Злость только крепла, поднимаясь всё выше, перехватывая горло. Ты лорд величайшего дома, Ша’арнез. Слова тётки вгрызались в сознание, как заноза, которую не вытащить. Лорд величайшего дома. Долг и честь. Прекрасная наследница. Богатейший род. Каждое из этих слов вдалбливало раскалённый кол глубоко в темя. Снова это чувство. То самое, что уже зародившись когда-то, заявило о себе в разговоре с его тётей. Внутренний зверь, поднявший голову, ведёт носом и чувствует, как кровь внутри закипает… Ша’арнез резко развернулся и зашагал к замку. Его сапоги гулко отбивали шаг по каменным плитам, и этот ритм помогал хоть немного унять бушующее внутри пламя. Комната, где хранились карты и свитки с донесениями, встретила его тишиной и отсутствием кого-то из эльфов. Ни одной служанки или посыльного, то, что нужно. Ша’арнезу жизненно необходимо было уйти в дела, никак не связанные ни с родом, ни с семьёй, горными эльфами и другими раздражающими элементами его жизни. Ша’арнез подошёл к столу, на котором была развёрнута карта северных границ, и упёрся в него руками, глядя на линии, обозначающие горные хребты, перевалы и позиции войск. Он пытался сосредоточиться, пытался заставить себя думать о стратегии. Но перед глазами всё равно всплывало лицо тётки с её самодовольной улыбкой. И голос в ушах звучал её же: «Думала, свадьба летуньи эя Вэдтри с принцем вразумила тебя.» Пальцы непроизвольно сжались, едва не смяв край карты. Не получалось. Злость всё ещё сидела в нём, тяжёлая, неподатливая, и всё, чего она требовала — выплеснуться наружу. Он мог бы пойти на плац, вызвать на спарринг кого-нибудь из подчинённых, выместить ярость на учебных клинках. Мог бы подняться в небо на драконице, лететь, пока ветер не выстудит эту дурацкую боль. Но он не сделал ни того, ни другого. Время тянулось медленно. Солнце за окнами успело переместиться, тени удлинились, прежде чем в дверь постучали. — Лорд Ша’арнез, Его высочество принц Эя Эйни желает вас видеть. Немедленно. — Иду. Путь до переговорной принца он проделал молча, внутренне собирая себя по частям. Тай встретил его у окна, и Ша’арнез сразу понял: что-то изменилось. Принц был одет для дороги — в тёплый, удобный плащ. — Лорд, — принц повернулся к нему. — Знаю, что говорил о нескольких днях, но обстоятельства поменялись: я вынужден уехать. Обратно в столицу. Ша’арнез непонимающе кивнул, молча продолжая слушать распоряжения. — Я поеду в карете, так что, можете не спешить седлать драконицу. Со Генэш в удивлении вскинул брови. — По земле? Ваше высочество, если дело срочное… — Нет, — перебил Тай, — Тебя я прошу остаться здесь до завтрашнего дня. Я прекрасно доберусь по земле, в твоей компании сейчас нет нужды. Ша’арнез нахмурился. — Зачем? Какой в этом был смысл, если всё, что касается сейчас срочных дел, особенно, связанных с войной, напрямую касалось и со Генэша? — Император доложил мне нечто, что не требует отлагательств, — сказал принц. — Оно касается грядущей войны, и я не могу ждать ни дня. Но… я не хочу оставлять Тисс одну. Ша’арнез сглотнул, медленно переводя дыхание. Снова Тисс. Снова просьба принца касалась её. Судьба будто снова и снова хочет выбить из него всякое терпение, всякое желание оставаться в своём уме и желании жить. Всё, что складывалось одно за другим, сдавливало его горло. Мысли никуда не денутся, но вот то, что следует потом, когда он вновь окажется с ней в одном замке….Страдание от того, что он вынужден делать, исполняя приказ. Вынужденный поддерживать её, быть рядом. Не подводить принца… Но дело было и не в приказе вовсе. Вернее, не только в нём. А потому, что внутри, вопреки всему — здравому смыслу, долгу, обещаниям, которые он дал себе, — он всё ещё хотел быть рядом с ней. И это желание было сильнее его. Сильнее злости на свою семью, которые решили его судьбу. Сильнее обиды на то, что Тай поручает это ему, однажды уже намекая на то, что знает о его чувствах к Тисс. Сильнее всего, что он мог бы противопоставить этой глупой, нелепой, запретной любви. Ша’арнез молчал так долго, что Тай, видимо, решил, будто он ищет повод отказаться. — Я понимаю, что ты удивлён, — добавил принц тише. — Но это необходимо. Вернёшься завтра, как только убедишься, что крон-принцесса снова в порядке. Она немного взвинчена, но, думаю, завтра всё уляжется. Ша’арнез поднял голову, встретил взгляд Тая и медленно кивнул. — Я останусь, ваше высочество, — сказал он ровно. — До завтра. Тай кивнул в ответ, и в его глазах мелькнуло что-то, похожее на облегчение. Когда принц вышел, Ша’арнез остался стоять посреди опустевшей комнаты. Он провёл рукой по лицу, сжал переносицу, пытаясь унять тупую ноющую боль. — Проклятье, — выдохнул он в пустоту. Казалось, нельзя чувствовать себя большей марионеткой в чужих руках. Снова. Снова нутро пронзило это ощущение… Принц отбыл в столицу так быстро, что об этом не успели узнать все слуги дворца, то и дело выспрашивая у стражи и друг у друга о блюдах, которые нужно подать к ужину. Ша’арнез и не заметил, как сгустившиеся сумерки опустились, готовя оставшихся в замке эльфов к ночи и сну. Они так и не пересеклись с Тисс — ни за разговором, ни за ужином: её попросту не было за столом. Лорд и сам не был готов к каким-то разговорам и даже не до конца понимал, что именно ему пыталась рассказать леди эя Абилиа, сидя за ужином слишком близко к его месту. Он безразлично попрощался с ней, уходя в выделенные для него покои и желая забыться сном. Лишь спустя короткое время, когда он в бессилии закрыл глаза, упав на спину в свежезастеленное ложе, в его дверь постучали. Легко и будто настороженно. Слуги так не стучат. Ша’арнез поднялся, не желая тратить время на поиски накидки, и встретил незваного гостя в нижней рубахе и спальных штанах. Открыв дверь, он вздрогнул, ощутив, как сердце пропустило удар. Глаза определённо ему врали. А может, он снова спит и видит сон? Сон, в котором Тисс одна, без единого слуги рядом, стояла на пороге его покоев посреди тёмной ночи. На ней был тонкий плащ, скрывающий фигуру и волосы. Такие плащи носили слуги, когда выходили ночью на улицу, проверяя окрестности или выполняя поручения. — Леди? — одними губами прошептал он, желая, чтобы морок рассеялся. Она обернулась через плечо, наверняка проверяя, нет ли хоть одной души, которая могла бы стать свидетелем подобной компрометирующей сцены. Сцены, где супруга его высочества стояла на пороге покоев того, кто не был её мужем. — Ты нужен мне, — сказала Тисс, моляще глядя на него. Тело Ша’арнеза будто не принадлежало ему самому, когда он отступил на шаг назад, давая эльфийке возможность войти вглубь комнат. Этот шаг прочертил невидимую линию, за которой его ждала только бездна. Тисс вошла едва ли осторожно — скорее полностью понимая, куда пришла. Она сняла капюшон тонкого плаща и обернулась к нему. Ша’арнез не мог понять, что именно видит в её взгляде, опущенных плечах и самом решении прийти сюда, к нему. И вдруг он понял, что ему это неважно. Неважно, почему она решила пойти на такой риск. Она здесь, в его покоях, с ним — и это единственное, что должно было быть важно. И теперь стало понятно: то, что всю жизнь тлело где-то в самой глубине его существа, нечто куда более древнее и дикое, — вдруг вспыхнуло, разрослось, заполнило каждую частицу его естества и вырвалось наружу с такой неудержимой силой, что Ша’арнез наконец ощутил себя живым. Это была глубокая первородная суть того самого зверя, что дремал в душе каждого, чья судьба навеки связана с драконом, ибо драконы не знают цепей, драконы не кланяются чужой воле, драконы рвут путы, когда те становятся невыносимы, и этот яростный зов, переданный ему его же крылатой спутницей, вдруг проснулся в нём самом. Все слова, сказанные тёткой. Все доводы о долге, чести и правилах перестали существовать ровно в тот момент, когда нога Тисс перешагнула порог места, где он спал. Ша’арнез был лишён выбора, касающегося собственной жизни, по жестокому велению судьбы, обладая желанием жить так, как хочет. Обладая внутренней свободой, волей и стремлениями, ему не повезло родиться в семье, с жестокими законами и правилами, подрезающими ему крылья. Но прямо сейчас, он мог выбрать то, что любил. Вернее, ту. — Тисс, — он сделал шаг навстречу к ней, протянув ладонь к её лицу, — Почему… Почему ты пришла? — вот, что он хотел спросить, но она ему не ответила. Вместо этого, шагнула навстречу, накрывая его губы своими. Сначала ощущалась робость, словно сама Тисс до конца не верила, что делает. Но уже в следующее мгновение в этом поцелуе появилось нечто отчаянное. Её пальцы вцепились в его плечи и он ощутил их дрожь и холод. Ша’арнез замер. Но всего на одно короткое мгновение — в нём боролись ошеломление и неверие в происходящее. И, как любое мгновение, оно ускользнуло слишком быстро, уступая дорогу поглощающему всё нутро желанию продолжить. Сделать этот выбор, которого его лишили. И потому, все стены, которые он так старательно возводил, все обещания, данные себе в бессонные ночи, всё это рассыпалось прахом, как только Тисс его поцеловала. Он ответил на поцелуй сначала излишне осторожно, боясь спугнуть это невозможное, невероятное чудо, которое само пришло в его руки. Но любовь, которую он так долго прятал от всех и самого себя, вдруг хлынула наружу. Его ладонь легла ей на затылок, пальцы запутались в волосах, и он притянул её ближе, глубже, отдаваясь поцелую. Внутри всё дрожало, от того, что он не знал, что делать, как правильно, как должно быть — никто никогда не учил его этому. Женщины, которых ему прочили, оставались лишь именами в письмах бабки. А та, кого он хотел по-настоящему, принадлежала другому. Тисс отстранилась первой, тяжело дыша. Её глаза блестели в тусклом свете нескольких свечей. Она провела ладонями по его груди, и Ша’арнез вздрогнул от этого прикосновения, чувствуя, как каждый мускул напрягается в ожидании. — Тисс, — выдохнул он, осевшим и хриплым голосом. Она ничего не ответила, лишь с нежностью продолжая смотреть в его глаза. Пальцы эльфийки нашли край его нижней рубахи и потянули вверх. Ша’арнез послушно поднял руки, позволяя стянуть ткань через голову, и остался стоять перед ней полуобнажённый, смущённый своей наготой, но не в силах отвести взгляд. Тисс взяла его за руку, прижимая его ладонь к своей щеке. Нежная, светлая кожа. Он много раз представлял себе, какого это — касаться её вот так. Своими руками, пальцами, чувствовать под ними её кожу. Внизу уже всё твердело, пульсировало, ожидало продолжения. Его смущал отклик собственного тела на Тисс, но едва ли можно было с этим что-то сделать. Она развернулась к нему спиной, подставляя завязки простого платья, фасон которого он замечал на здешних простых служанках. — Помоги мне, — прошептала она. Пальцы Ша’арнеза дрожали, когда он потянул шнуровку. Узлы не поддавались, путались, и он мог бы проклинать свою неуклюжесть и неопытность, но не делал этого. Знал, что она его не осудит, не посмеётся. Он делает это впервые и делает это с той, кого любит. Когда платье упало к её ногам, Ша’арнез замер. Под платьем не оказалось ничего. Полностью обнажённая, с сияющей кожей, перед ним стояла самая прекраснейшая из эльфиек. Ша’арнез шагнул к ней, завороженно глядя прямо в глаза, прижал к себе, и поцеловал снова — уже не так неуверенно. Всё было как в его снах: реалистично и неправильно и он обязательно будет ненавидеть себя за то, что позволил этому случиться. Позволил разгореться этой ошибочной привязанности. Ша’арнез представлял, как будет разрывать себя по частям от вины и ненависти, но прямо сейчас это было заботой расплывающегося в голове будущего. Лорд обязательно пожалеет о случившемся, но не сейчас. Они двигались к постели медленно и когда край кровати коснулся его колен, он опустился на неё, увлекая Тисс за собой. Кожа на его груди ощутила приятное прикосновение её волос, что упали вперёд, когда Тисс оказалась на нём. — Ша’арнез, — произнесла она шёпотом. — У тебя была женщина? Лорд смотрел на неё снизу вверх, и нечто в её взгляде — забота или, быть может, желание остановиться, пока не поздно — заставило его ответить честно: — Нет. Ша’арнез медленно сел, не отпуская её рук и теперь их лица были на одном уровне. Он видел, что в её глазах проявилось сомнение, а может и вовсе — страх. — Я хочу этого. Хочу больше всего на свете, — прошептал он ей в губы. Ша’арнез перевернул её осторожно, боясь сделать что-то не так. Пальцы скользнули по её телу, изучая, запоминая каждую линию. Он целовал её плечи, ключицы, губы — снова и снова, не в силах остановиться. Его пальцы скользнули ниже, замирая на каждом изгибе её тела. Кожа Тисс под его ладонями была прохладной и невероятно гладкой, и это ощущение смешивалось с жаром, охватывающим его естество. Возбуждение становилось сильнее и болезненнее. — Ша’арнез… Такое он слышал лишь во снах, но даже в них это и в половину не было так прекрасно, как слышать её голос наяву. Горло сдавило от нахлынувших чувств: благодарности, желания и липкого страха, что он её разочарует. Тисс направила его руку, переплетая их пальцы и ведя их туда, где между её бёдер было влажно и жарко. Ша’арнез вздрогнул, когда его пальцы коснулись её…там. В груди всё оборвалось и забилось где-то в горле. Он чувствовал, как её тело отвечает ему — лёгким движением бёдер навстречу, прерывистым вздохом. — Вот так, — прошептала Тисс. Он двигал пальцами, руководствуясь лишь её тихими вздохами, которые становились громче, когда он нажимал чуть сильнее или находил нужную точку, дарившую наслаждение. Внизу всё ныло от напряжения. — Тисс… — его голос сорвался. Она поняла раньше, чем он успел договорить. Её рука скользнула вниз, обхватив его, и Ша’арнез выгнулся дугой, утыкаясь лицом в её плечо. Её пальцы двигались медленно, дразняще, но он был слишком возбуждён, слишком долго сдерживался. Одно лишь прикосновение её ладони, и мир рассыпался на части. Судорога прошла по телу, и он замер, чувствуя, как его семя горячими толчками оседает на коже её ладони и его собственном животе. Острое и долгожданное удовольствие тут же сменилось ледяной волной стыда. Со Генэш не был бы собой, если позволил себе показать всю степень своей неловкости. Он поднял на неё свой взгляд, решая извиниться за столь быстрый финал, но встретил во взгляде напротив лишь понимание и нежность. — Мы никуда не спешим, — улыбаясь ответила Тисс. Ша’арнез обнял её, прижимая к себе. Её пальцы лениво чертили узоры у него на груди, спускаясь ниже, к животу, и он с удивлением почувствовал, как тело снова начинает откликаться. Не так остро и невыносимо, как в первый раз, а намного приятнее. Тисс приподнялась на локте, глядя на него сверху вниз. Её волосы падали на плечи, скользя по его коже, вызывая приятные мурашки. Он прикрыл глаза, от наслаждения и разрывающего внутренности счастья быть рядом с ней наяву. — Я хочу тебя, — просто сказала она. — Всего тебя. И на этот раз всё было иначе. Когда его возбуждение достигло пика, Тисс осторожно перекинула одну ногу через его тело, оказавшись на его бёдрах. Она опустилась на него сама, направляя его плоть внутрь себя. Ша’арнез замер, ощущая, как медленно, дюйм за дюймом, её тело принимает его. Это не было похоже ни на что, что он мог себе представить и Ша’арнез заворожено смотрел на эльфийку, пытаясь запомнить каждую эмоцию на её лице. Тисс двигалась медленно, плавно, позволяя ему привыкнуть к новому ощущению. Его ладони легли на её бёдра, скользнув ближе к талии. — Хорошо? — спросила она, чуть запрокинув голову. Ша’арнез кивнул, вцепившись пальцами в её бёдра, когда она чуть ускорилась. Ша’арнез сел, прижимая её к себе, и теперь их движения стали едиными. Он двигался в такт ей, уже не боясь, не сомневаясь. Он целовал её шею, плечи, ловил губами её стоны, и каждый звук, который она издавала, отдавался дрожью в его позвоночнике. — Я близко, — прошептала она и сладко простонала. Тисс выгнулась, запрокинув голову назад. Она сжала его внутри себя и это стало последней каплей его сдерживаемого усилия не излиться снова раньше неё. Ша’арнез последовал за ней, уткнувшись лицом в изгиб её шеи. Они замерли так, сплетённые, тяжело дышащие, покрытые испариной. Тисс медленно слезла с него, опустившись рядом, пытаясь восстановить дыхание. За окном всё ещё сгущалась тьма, обозначающая нескорый восход. Ша’арнез закрыл глаза, пытаясь успокоить внутреннюю дрожь, появившуюся сразу после их близости. И не заметил, как провалился в глубокий сон.