Часть 2

На Саут-Сайде вечеринки не начинались — они просто происходили. Ника шла рядом с Менди по кривому тротуару, слыша отдалённый бас и чей-то смех из дома Джексонов. Воздух пах пивом и бензином, асфальт ещё не успел высохнуть после дождя, и каждый шаг лип к земле. — Ну же, расслабься, — нудила Менди, пока они приближались. — Тут все наши. — Вот именно, — отрезала Ника. — Наши. Значит, будет травка, драка и кто-то заснёт в раковине. — И что? Звучит как идеальный вечер. Дом был полон подростков, дешёвого смеха и разбавленного алкоголя. Ника прошла мимо кухни, где Карен танцевала с каким-то парнем, и вдруг — увидела его. Йен. Стоял у стены с бутылкой, разговаривал с какой-то девчонкой из параллельного. Та смеялась слишком громко. Он — улыбался слишком мягко. Ника почувствовала раздражение, которое не имело логического объяснения. — Прекрасно, — пробормотала она, отпивая из бутылки. — Праздник идиотизма. Менди уже исчезла где-то в толпе, и Ника осталась одна. Музыка гремела, пол вибрировал, и всё вокруг пахло подростковой усталостью — как будто все здесь пытались забыться, не зная, от чего именно. — Милкович, — услышала она за спиной. Голос — знакомый. Она обернулась: Йен, чуть взъерошенный, с лёгким блеском в глазах. — Даже не думал, что ты появишься. — Я тоже не думала, — огрызнулась она. — Но Менди умеет шантажировать. Он хмыкнул, опёршись о стену рядом. — Тебе идёт, когда ты не злишься. — А тебе — когда ты молчишь. — Значит, остаёмся при своём, — сказал он и сделал глоток. — Миру мир. — Саут-Сайду — бутылка, — ответила она. Несколько секунд — просто тишина между ними, как натянутая струна. Слишком близко. Слишком тихо. Он глянул на неё — и она впервые не отвернулась сразу. — Что ты ищешь, Милкович? — спросил он вдруг. — Повод уйти. — — Из вечеринки? Или из Чикаго? — Из всего этого, — ответила она. И впервые прозвучала не язвительность, а усталость. Йен хотел что-то сказать, но тут мимо прошёл её брат Микки, толкнув его плечом. — Эй, рыжий, не залипай на мою сестру. — Расслабься, — ответил Йен спокойно. — Мы просто разговариваем. — Ну вот и продолжай просто не попадаться мне под руку. Микки ушёл, оставив густой запах дешёвого пива и напряжения. Йен посмотрел на Нику: — У вас дома всегда так весело? — Это ещё цветочки. Она отвернулась, чтобы скрыть дрожь в пальцах, и пошла прочь, не сказав ни слова. Он смотрел ей вслед. И впервые за долгое время не знал, как реагировать. Ночь пахла мокрым деревом, ржавчиной и чем-то старым — тем, что уже давно должно было умереть, но всё никак не дохло. Ника шла домой одна. Менди осталась у подруги. Их дом стоял мрачный, с одним тусклым окном. Свет внутри мигал. Она вошла тихо, стараясь не скрипнуть половицей. Терри сидел на диване — пьяный, с бутылкой, глаза мутные. — Где шлялась, сучка? — его голос был густой, вязкий. — На вечеринке. — На чьей? — У Карен. Он резко поднялся. — Ты думаешь, я не знаю, чем вы там занимаетесь?! — Думаю, тебе вообще плевать. — Что ты сказала? Он сделал шаг. Ника отступила. В груди — гулкий страх, знакомый до боли. — Отвали, Терри. — Ты думаешь, можешь вот так со мной говорить?! — Он поднял руку. И в этот момент — стук в дверь. Голос снаружи: — Эй, Ника! Ты дома? Йен. Он стоял под дождём, с мокрыми волосами и растерянным видом. Просто пришёл — не зная зачем. Терри нахмурился. — Галлагер? Этот хрен с соседней улицы? Что он тут делает?! Ника не успела ответить — он уже распахнул дверь. — Йен, вали, — тихо сказала она. — Всё нормально. — Не похоже, — ответил он. Терри шагнул вперёд. — Ты что, сукин сын, решил подкатить к моей дочери?! Йен выпрямился, не отводя взгляда. — Нет, сэр. Просто проводил. — Сэр? — Терри расхохотался. — Ты, рыжий недоумок, думаешь, я куплюсь? Его рука дёрнулась, будто он снова собирался ударить — но Йен шагнул между ними. — Не трогай её. Тишина. Воздух будто застыл. Терри уставился на него, потом фыркнул, злобно ухмыльнувшись: — Пошли вы оба. Делайте что хотите, всё равно кончите, как твоя мать. Он ушёл вглубь дома, хлопнув дверью спальни. Ника стояла, не двигаясь, и только потом заметила, как у неё дрожат руки. Йен тихо сказал: — Прости, я не хотел влезать. — Ты идиот, — выдохнула она, голос сорвался. — Он мог тебя ударить. — Пусть бы попробовал. Она посмотрела на него. Глаза блестели от слёз, но она не дала им упасть. — Я не просила, чтобы кто-то меня спасал. — Я знаю. — Он помолчал. — Но всё равно пришёл. Несколько секунд — ничего, кроме дыхания и дождя за окном. Ника отвернулась, смахнув влагу с лица — то ли дождь, то ли слёзы. — Ты ненормальный, Галлагер. — Зато последовательный, — мягко ответил он. Она выдохнула, тяжело, будто отпуская что-то внутри. — Уходи, пока он не вернулся. — Уйду, — сказал он, и задержался ещё секунду. — Только скажи, если тебе когда-нибудь понадобится… не знаю, убежище. Она не ответила. Просто закрыла дверь. Но когда он ушёл — сползла по ней на пол и тихо рассмеялась. Глухо, без радости. Потому что впервые за долгое время кто-то не отвернулся.