Глава 2: «ЯЗЫК СИМПТОМОВ»

      Её кабинет в Св. Мунго был завален книгами и пергаментами, но на столе царил строгий порядок. В центре лежал тонкий файл с грифом «М-9» — «Пациент Малфой, Д.».       Гермиона откинулась на спинку кресла, закрывая глаза. Запах старой бумаги и травяного чая не мог перебить призрачное ощущение той ментальной свалки, в которую она окунулась днём ранее. Она до сих пор чувствовала на языке металлический привкус чужого страха.       Она открыла чистый пергамент и озаглавила его:

«Язык симптомов. День первый».

      «Сова не кормила птенцов. Они плачут в стенах.»       Гипотеза: Сова — символ мудрости, получения знаний (Хогвартс? Совы-почтальоны?).       Птенцы — возможно, его собственные нереализованные возможности, задавленные семьёй и войной. Плач в стенах — ощущение заточения, невозможность вырваться.       «Часы в животе у совы тикают в такт её сердцу.»       Гипотеза: Навязчивая связь механического (часы, тиканье) и живого (сердце). Возможно, искажённое воспоминание о магическом механизме в поместье Малфоев или метафора его состояния — он чувствует себя живым механизмом, чья жизнь подчинена чужому, жёсткому ритму.       «Клюв из кости... тикает...»       Гипотеза: Слияние образа совы и механизма. Кость — смерть, хрупкость. Тикание — неумолимое время, приближающийся конец.       Она отложила перо. Это были лишь догадки. Песочные замки, построенные на зыбком берегу его безумия. Чтобы понять его, нужно было не интерпретировать, а слушать. Слушать и запоминать.       На следующий день она снова вошла в палату № 9. Он сидел в той же позе, но сегодня его пальцы были сцеплены в замок, костяшки побелели.       — Драко, — позвала она мягко.       Он медленно перевёл на неё взгляд. Сегодня в его глазах было не пустое недоумение, а настороженность. Как у дикого зверя, учуявшего чужой запах.       «Ты пришла слушать?» — спросил он без предисловий. Его голос был чуть яснее, в нём проскальзывали обрывки интонаций того язвительного мальчика, которого она знала.       — Да, — просто ответила Гермиона, останавливаясь в паре шагов от него. — Я пришла слушать.       Он изучающе смотрел на неё несколько долгих секунд.       «Крыса в стенах сегодня молчит,» — сообщил он конфиденциальным тоном. «Она боится тебя. Ты пахнешь огнём.»       Гермиона не моргнув глазом спросила.       — Чем ещё я пахну?       Он удивился вопросу, на мгновение его маска безумия дрогнула. Он потянул носом воздух.       «Пылью. Старыми книгами. И... фиалками.» Он поморщился. «Фиалки растут на могилах. Ты ходишь по могилам, Девочка-Совиный Глаз?»       «Девочка-Совиный Глаз». Новый персонаж в его личной мифологии. Её персонаж.       — Нет, — сказала она. — Я стараюсь могилы раскапывать. Чтобы понять, кто в них лежит.       Он замер, его глаза расширились. Казалось, её слова попали в какую-то невидимую цель, отозвались эхом в том немногом, что в нём осталось здравого.       «Опасно,» — прошептал он, и в его голосе снова появилась та самая, иррациональная тревога за неё. «Там можно найти не того. Можно найти себя. Я однажды нашёл.»       Он резко встал и отошёл к окну, отвернувшись. Сеанс был окончен. Он снова ушёл в себя, но на этот раз его уход был осознанным — бегством от боли, которую вызвали её слова.       Гермиона не стала его преследовать. Она вышла из палаты и сделала новую запись в своём пергаменте.       «Крыса в стенах.»       Гипотеза: Петер Петтигрю? Предательство, которое привело к гибели однокурсников. Или метафора собственного страха, который грызёт изнутри.       «Пахнешь огнём.»       Гипотеза: Отсылка к её репутации «самой яркой ведьмы своего века», к её заклинаниям. Или к Вязику, который она использовала на Дамблдоре.       «Девочка-Совиный Глаз.»       Гипотеза: Он признаёт её интеллект («сова»), её способность «видеть» его. Но видит он её всё ещё через призму своего бреда.       Она смотрела на свои записи. Это уже был не просто бред. Это был код. Шифр, которым его разум пытался передать ей то, что не мог выразить прямо — свою боль, свой страх, своё прошлое.       И она была намерена этот шифр взломать.