Глава 27: «ПРОЕКТ «ХОГВАРТС»»

      Две недели в стерильной пустоте Западного крыла начали сводить Гермиону с ума. Это была тишина иного порядка, чем в Св. Мунго. Там тишину нарушали шаги дежурных, голоса из других палат, гул магических барьеров. Здесь же царила гробовая, абсолютная тишина, нарушаемая лишь скрипом половиц и ее собственным дыханием. Она ловила себя на том, что начинает разговаривать сама с собой, просто чтобы услышать человеческий голос.       Прогресс Драко был, но он был похож на рост растения в подвале — медленный, бледный, лишённый радости. Он выходил из состояния ступора, его взгляд терял пустоту, но наполнялся не жизнью, а сложной, отстранённой мыслью. Он говорил с ней, но его речь оставалась языком метафор.       «Стены здесь... как чистый пергамент, Женщина-Свиток. Но на них нечего писать. Воздух... он не пахнет ни прошлым, ни будущим. Только пылью».       «Птица в часах... она уснула. Шестерёнки замерли. Теперь тишина... она слишком громкая».       Он не страдал. Он просто... существовал. И в этом безразличном существовании было что-то более пугающее, чем его прежние приступы ярости или страха. «Химера» не атаковала. Она затаилась.       Именно тогда Гермионе пришла идея. Отчаянная, возможно, глупая, но идея. Они не могли изменить прошлое. Но они могли попытаться построить новое настоящее. Не в памяти, а в камне и дереве.       Она попросила аудиенции у Нарциссы. Та приняла её в своём кабинете, том самом, где когда-то обитал ее муж и тикала та самая сова. Теперь ни часов, ни статуэтки не было.       — Миссис Малфой, — начала Гермиона, стараясь говорить уверенно. — Текущая обстановка... она не способствует его прогрессу. Пустота... она для него метафора внутреннего состояния. Мы должны её заполнить. Но не тем, что было. Чем-то новым.       Нарцисса смотрела на неё с холодным интересом.       — И что вы предлагаете? Привезти сюда его старые игрушки? Воссоздать его спальню? Это вернёт его на десять лет назад. К отцу.       — Нет, — твёрдо сказала Гермиона. — Я предлагаю создать совершенно новое пространство. Наполнить эти комнаты мебелью, картинами, вещами. Но не семейными реликвиями. Чем-то... нейтральным. А ещё лучше... — она сделала паузу, — дать ему возможность выбрать самому. Хотя бы часть.       Нарцисса подняла бровь. Предложение явно было для неё нестандартным.       — Вы хотите устроить ему экскурсию в магазин? После недавнего нападения?       — Нет, конечно. Я предлагаю привозить каталоги. Образцы тканей, дерева, изображения мебели, репродукции картин. Пусть он смотрит. Реагирует. Мы поймём, что ему откликается.       — И какую именно «атмосферу» вы хотите создать, мисс Грейнджер? — в голосе Нарциссы прозвучал лёгкий скепсис.       Гермиона глубоко вздохнула. Это был самый рискованный момент.       — Я хочу воссоздать Хогвартс.       В кабинете повисла тишина. Нарцисса не двигалась.       — Хогвартс? — наконец произнесла она. — Место, где его чуть не убили? Где он был несчастен?       — Место, где он был свободен от прямого влияния семьи, — поправила её Гермиона. — Где у него были... если не друзья, то хотя бы окружение. Где иногда он был просто студентом, а не наследником Малфоев. Мы не будем воссоздавать Тёмную Башню или Подземелья. Мы возьмём нейтральные, общие пространства. Библиотеку. Один из классов. Может быть, уголок Большого Зала. Места, где он мог чувствовать себя... нормальным студентом.       Она боялась, что Нарцисса рассмеётся ей в лицо или прикажет убираться. Но та задумалась. Долгая пауза затянулась.       — Хогвартс... — наконец повторила Нарцисса, и в её голосе прозвучала странная ностальгическая нотка. — Да... возможно, вы правы. Это было... до всего. — Она посмотрела на Гермиону. — Хорошо. Распоряжусь, чтобы вам доставили каталоги. Начнём с малого.       

***

      Каталоги и образцы стали для Драко новым видом терапии. Сначала он просто листал их с тем же отстранённым видом. Но постепенно его внимание начало задерживаться на чём-то. Он не говорил «нравится» или «не нравится». Он просто дольше смотрел на одну картинку и быстро перелистывал другую.       Он «выбрал» тёмный, полированный дуб для полок и столов — похожий на тот, что был в библиотеке Хогвартса, но без готических излишеств. Для обивки кресел и диванов он остановился на тёмно-зелёном бархате — цвет Слизерина, но без змеиной символики. Картины он игнорировал, пока не наткнулся на пейзаж с изображением Чёрного озера в туманное утро. Он положил палец на эту репродукцию и посмотрел на Гермиону.       «Там... тихо,» — сказал он. «И глубоко. Можно утонуть, и никто не найдёт».       Это была мрачная метафора, но это был выбор.       Самым смелым её предложением было воссоздание класса. Не Зельеварения — это было бы слишком тесно связано со Снейпом и Тёмными Искусствами. Она предложила класс Трансфигурации. Нейтральный, академичный, связанный с МакГонагалл, которую он уважал, даже ненавидя.       Нарцисса, к её удивлению, согласилась. Вероятно, идея вернуть сыну хотя бы подобие интеллектуальной деятельности была для неё привлекательна.       Работа закипела. Под наблюдением безмолвной прислуги и под чутким руководством Гермионы, пустые залы Западного крыла начали преображаться. В одном из них выросла библиотека с высокими стеллажами, зелёными бархатными креслами и камином. В другом — появился класс: ряды парт, учительский стол, доска. Гермиона даже раздобыла несколько стандартных учебников и разложила их на полках.       Когда работы были закончены, она впервые за всё время предложила Драко прогуляться. Не по его комнате, а по их общему, новому пространству.       Он шёл рядом с ней по коридору, его шаги были неуверенными. Он смотрел на преобразившиеся комнаты широко раскрытыми глазами. В библиотеке он подошёл к полке, провёл пальцами по корешку книги, потом подошёл к окну (теперь обычному, без матовой плёнки) и долго смотрел на тот самый заброшенный сад.       «Это... не мой дом,» — произнёс он наконец.       — Нет, — согласилась Гермиона. — Это наше крыло.       Он кивнул, и в его гладах мелькнуло что-то похожее на понимание.       Она привела его в класс Трансфигурации. Он остановился на пороге.       «Здесь пахнет... знаниями,» — сказал он. «Старыми. Но не мёртвыми».       Он подошёл к одной из парт и сел за неё. Его спина, обычно такая сгорбленная, неожиданно выпрямилась. Он положил руки на столешницу, и его пальцы приняли знакомое положение — сцепились в замок, как будто он ждал, когда начнётся урок.       Гермиона стояла и смотрела на него. Он не был здоров. Он всё ещё говорил образами. Но в этом новом, созданном ими пространстве, его безумие обрело структуру. Оно стало не хаосом, а альтернативной реальностью, в которой они могли существовать вместе.       Она подошла к учительскому столу и взяла мел.       — Сегодня, — сказала она, стараясь, чтобы голос звучал ровно, как у профессора МакГонагалл, — мы повторим превращение спички в иголку. Это базовое заклинание. Кто-нибудь помнит его?       Она не ожидала ответа. Но он посмотрел на неё, и в его глазах вспыхнула искорка — не ясности, но узнавания. Призрачной памяти о другой жизни.       «Вера... Верто...» — прошептал он.       — Совершенно верно, мистер Малфой, — кивнула она, и её сердце ёкнуло от странной, горькой радости.       Это был не прорыв. Это был мост. Мост, построенный из книг, зелёного бархата и запаха мела. Мост через пропасть его безумия. И они стояли на нём вместе, не зная, что ждёт их на другом берегу, но уже не боясь сделать следующий шаг. Потому что теперь у них было место, куда можно было вернуться. Их общее, выстроенное своими руками убежище в самом сердце золотой клетки.