ll глава или меня рвёт изнутри, странное чувство...

Проходит месяц, как я живу у Кати. Жизнь не меняется. Влад? А что Влад? Между нами остались только воспоминания, неугасшая любовь, моя обида на него и пьяные звонки друг другу в два часа ночи, но на утро оба сожалеем о том, что позвонили и о том, что взяли трубку. И сегодня, как и вчера, как и неделю назад, я безумно скучаю по нему. И каждый чёртов день, это новая попытка отпустить и забыть его. Я проснусь поздно ночью и пойму, как он мне нужен. Пойму, как обожаю его. Пойму, что не могу жить без него и его прикосновений. Но это всего лишь минута моей слабости. А завтра я возненавижу его снова. «Я всё помню, привет. Это глупо, конечно, глупо — спустя месяц вдруг тебе писать оттого, что помню всё от первого взгляда до прощания горько в губы, как сжималось в груди, холодели твои ладони. Если б знал, что так закончится, в ту минуту я б вцепился в тебя, как в единственный шанс здесь выжить, словно всё поменять ещё можно, пусть очень трудно, но никак не трудней, чем вернуть мне на место крышу. Я бы много тебя целовал, прощаясь больно, и пытался запомнить всё до изъянов кожи. Ты была груба и жестока, но так правильно, словно море, что мне щиплет всегда колени. И губы тоже. Пусть любовь навсегда будет пахнуть мне сладким рафом, горьковатым табачным дымом и зимним утром. Я обязан отпустить тебя этим мартом, как любой капитан отпускает однажды судно без себя, если он на пенсии, слаб и ранен. Я б вцепился в тебя, как в единственный шанс не сбрендить. если я — капитан, а корабль убил цунами, то, пожалуйста, боже, оставь мне хотя бы ветер.» — это самое трогательное смс Влада. В три часа ночи я плакала над этим сообщением, пока он пытался пьяный дозвониться до меня. «Привет, моё безумство среди ночи. Я очень скучаю по тебе. По старомy тебе. Переписки по ночам, голосовые, звонки в любое время суток, где это всё, скажи, любовь моя? Немного грустно оттого, что теперь я говорю о тебе только в прошедшем времени. Это был конец? Или нет? Ожидание порой мучительно, знаешь. Я до сих пор ждy, представь. Просто ты не осознаешь, как тяжело видеть лишь твой онлайн на протяжении дней. Говорят, расстояние не помеха, но если это так, то куда пропало всё, чего я так долго добивались? Всё напоминает тебя. Места, песни, слова, фразы, люди. Ничто не заменит тебя. Никогда. Кстати, я так и не нарушила своё обещание, ты помнишь его? «Люби меня вечно,» — просил ты. Я люблю. До кончиков твоих ресниц. Ах да, о чём это я? Знаешь, если ты захочешь снова вернуться, то приходи насовсем. Но… если нам не суждено быть вместе… Мои атомы все равно всегда любили твои атомы. Помнишь?) Конечно, нет… Кстати, я никогда не думала о том, чтобы никогда не знать тебя. Как бы больно мне снова не было, думаю, всё равно хотела бы видеть тебя. Твои глаза всегда изучали искры, переливаясь на солнце тысячами маленьких солнышек. Каждая твоя родинка была любима. Жаль, что ты этого так и не осознал. Все друзья и знакомые твердили, что я светилась от счастья, находясь рядом с тобой. Это было непередаваемое ощущение. Полёт, счастье, неземная радость. Наши моменты я храню y сердца. Моя луна… Я навсегда останусь ей для тебя. Помнишь? Прощаясь, ты сказал мне это. В этот момент, я поняла, что это конец. Я просто пропала, влюбившись в тебя до кончиков моих волос. Я будy скучать по нам, слышишь? Моя любовь к тебе навечно от луны и до неба.» — а это писала я ему, пьяная то-ли от любви к нему, то-ли от вина. Катя ушла в магазин, я осталась одна дома. смотрю какой-то мыльный сериал. звонок моего телефона. — Здравствуйте, — грубый мужской голос с того конца телефона, — Вы знаете Екатерину Владимировну Чернову? — Да, — голос предательски дрожит и сердце уже чувствует что-то неладное. — Кем вы ей приходитесь? — Одногруппница и близкая подруга, мы живём вместе. Что произошло? — Екатерина попала в ДТП, её увезли на скорой в первую центральную больницу. Состояние крайне тяжёлое. Скорее всего она не выживет. Вы были первой в её избранном списке контактов. — Спасибо, — я скидываю и слёзы начинают душить меня. Только не она. Она осталась моим единственным родным человеком. Я кричу. Очень громко. Я собираюсь очень быстро. И вот я уже еду в такси в больницу. Слёзы не останавливаются. Таксист, наверное, думает, что я больная. — Девушка, с вами точно всё хорошо? Может вам нужна помощь? — Нет, всё хорошо, извините. У меня подруга в аварию попала. — Извините. Я плачу. Голова уже раскалывается, но слёзы не перестают литься. При мысли, что я могу потерять её, становится ужасно. Я звоню Владу. Больше некому. Даже и если бы было кому, позвонила бы ему. — Алло? — уставший голос с другой стороны телефона. работает, наверное. Я не могу произнести и слова. — Лиза? Всё нормально? — Влад, ты можешь приехать? — я плачу. — Я на студии, — он замолкает. — Что случилось? Лиза? Лиза, ты плачешь? — голос становится взволнованным, он взбодрился. — Катя… Она попала в ДТП и может не выжить, — опять истерика, водитель смотрит на меня через зеркало. Похуй. — Приедь, пожалуйста, ты нужен мне. — Принцесса, в какой больнице? — он вздыхает. — В первую центральную, — я громко всхлипываю. — Я еду, принцесса, я еду, — и слова парня звучат, как успокоительное. Я расплачиваюсь с таксистом. Он говорит мне, что надо верить в лучшее и уезжает. Забегаю в больницу и называю имя подруги. Меня провожают до реанимации. Сажусь на кресло у помещения и жду. Надеюсь на лучшее. Слёзы опять непроизвольно наворачиваются. Слышу шаги и виду в начале коридора Влада со стаканчиком кофе и чая. Он ставит их на тумбу рядом. Я подбегаю к нему и впечатываюсь в него телом, обнимаю за шею и начинаю плакать ещё сильнее. — Она может умереть, понимаешь? Умереть, — я плачу в плечо парню, получая в ответ крепкие объятия. — Принцесса, мы надеемся на лучше, помнишь? Я с тобой, я буду с тобой, — он усаживает меня обратно на кресло и протягивает стаканчик чая. — Спасибо за чай и за то, что приехал, — я делаю глоток зелёного, горячего чая. Кареглазый садится рядом и приобнимает меня за плечи. Я кладу голову на его грудь и закрываю глаза. Засыпаю, пока не слышу громкий хлопок двери… Открываю глаза и вижу врача. — Извините, мы сделали всё, что было в наших силах. Слишком большая потеря крови. Она погибла… Приношу мои глубочайшие соболезнования, — я не верю этим словам. Начинаю кричать и хочу встать с места. Влад удерживает меня за плечи и обнимает. Я плачу, очень громко, бью его руками по груди и по спине. — Тише, принцесса, тише… — он берёт моё лицо в ладони и целует в губы. Потом прижимает меня к себе и гладит по волосам и спине. — Нет, этого не может быть. Она не умерла, слышишь? Она не могла… Она не могла… Нет… Это не так. Влад, скажи мне, что это розыгрыш, пожалуйста, — я обмякаю в его руках. — Поехали домой, — он берет наши вещи и мою руку. Я не замечаю ничего. Только плачу. Вот я уже сижу в машине кареглазого. В салоне, как всегда, пахнет его парфюмом. Я засыпаю под неразборчивое бормотание Влада. Единственная фраза, которую я уловила, это: «Эх, люди, вечно с нами какой-то пиздец…» Просыпаюсь я уже в нашей бывшей с Владом квартире. На нашей кровати. Бардак, хаос в комнате. На улице темно и лунный свет бьёт через окно. В квартире тихо. Я вспоминаю про события вечера и слёзы стекают по моим щекам. Я встаю на носочки и иду на кухню. Там горит настольная лампа и за столом сидит уставший парень. — Как ты себя чувствуешь? — парень поднимает на меня голову и интересуется. — Никак, — я сажусь рядом. — Ты очень устало выглядишь, сколько ты не спал? — Двое суток, — утверждает он и смотрит на моё лицо, а потом записывает что-то в блокнот. — Одурел совсем? Иди поспи, — я забираю у него карандаш. — Лиз, дай я допишу песню и пойду спать, я обещаю тебе, — он очень устало вздыхает. — Нет, знаю я, как ты песни пишешь. Завтра допишешь на свежую голову, — я встаю из-за стола. Парень вздыхает и выключает лампу. Мы идём в комнату. Влад берёт зарядку от телефона и пижамные брюки… — Я в гостиную… — он выходит. — Я думала, мы ляжем вместе… — я робко смотрю в ноги. — Я думал, ты будешь против… — смотрит на меня, — Ну ладно… хорошо. Он идёт в ванную и там переодевается. Выходит в одних штанах. Какой он красивый на лунном свете. бледная, татуированная кожа. кареглазый достаёт мою любимую его футболку и протягивает мне… — Спасибо, — я беру футболку, он отворачивается и я быстро переодеваюсь. Мы ложимся в кровать, как чужие друг другу люди. На разные края кровати… Я делаю глубокий вздох… Тёплые руки притягивают меня к себе и крепко обнимают. Так мне спокойнее. — Спокойной ночи, моя луна… — шепчет парень. — Спокойной ночи, — я нежно целую его в щёку и пытаюсь уснуть. Мысли о Кате не покидают меня. И что между нами с Владом теперь? Я люблю его. Очень люблю. Я не смогу жить без него, но он же обещал мне завязать, а сейчас? Он употребляет сейчас? Или хотя бы продаёт? Е сли нет, то… Может дать ему ещё шанс? Я поворачиваюсь лицом к кареглазому… спит… Аккуратно выпутываюсь из тёплых объятий и наступаю на холодный пол. Ёжусь от холода. Иду на кухню и на столе вижу пачку сигарет и листочек, на котором Влад тогда что-то писал. «Влюбляются не в лица, не в фигуры, И дело, как ни странно, не в ногах. Влюбляются в тончайшие натуры И трещинки на розовых губах. Влюбляются в шероховатость кожи, В изгибы плеч и легкий холод рук, В глаза, что на другие не похожи, И в пулеметно-быстрый сердца стук. Влюбляются во взмах ресниц недлинных И родинки на худеньких плечах, В созвездие веснушек чьих-то дивных И ямочки на бархатных щеках. Влюбляются не в лица, не в фигуры — Они всего лишь маски, миражи. Влюбляются надолго лишь в натуры, Влюбляются в мелодии души» — Красиво, — шепчу я. Вытягиваю одну сигарету, беру зажигалку и иду на балкон. Тихая ночь, луна, звёзды… Как жаль, что Катя больше не увидит ни единой звёздочки. Я пускаю слезу, которая скатывается по моей щеке и закуриваю сигарету. Дым расслабляет меня, проходит через лёгкие. — Всё в порядке? — родной голос за моей спиной, но я не поворачиваюсь, потом он ровняется со мной и тоже закуривает сигарету. — Меня рвёт изнутри. Странное чувство, — между нами неловкость. От неё неприятно. я вспомнила вопрос, который хотела ему задать. — Влад, можно спросить? — я смотрю на него. его лицо освещено лунным светом, он выглядит очаровательно. — Спрашивай, — он пожимает плечами. — Только пообещай не злиться, — он по прежнему не смотрит на меня, но всё-таки кивает. — Что у тебя с наркотиками? Наконец он смотрит на меня. — Я завязал, понял, что не могу потерять тебя ещё раз… — он подходит ко мне и нежно целует в губы. Я отвечаю на его жест и кладу руки на его шею. Его руки на моей талии. Поцелуй со вкусом сигарет, моих слёз и апрельской ночи. Мы стоим в обнимку на балконе. Влад нежно целует мои плечи, а я перебираю его чёрно-белые волосы. — Пойдём спать, нам обоим надо хорошенько выспаться, да и холодно, сейчас не лето, а только апрель, ты ещё и без футболки, заболеешь, — мой робкий голос нарушает тишину между нами. — Да, ты права, — он соглашается и мы заходим в квартиру. Укладываемся на тёплую кровать, кареглазый сразу загребает меня в охапку своих объятий, да и я не сопротивляюсь. — Завтра я возьму выходной, мы поедем в квартиру Кати и заберём твои вещи, хорошо? — парень целует меня в лоб, в виски, в нос и в губы. Я лишь киваю ему и прижав ладони к его тёплой груди, засыпаю в объятиях любимого человека…