Почему я живу

Три попытки самоубийства. Прыгнуть с крыши, вскрыться, задушить себя.

март 2019

Наполовину пустая банка Монстра, «Филип Морис» с фиолетовой кнопкой, скетчбук с карандашом. И я, лежащий на крыше девятиэтажного дома. Я лежу так минут тридцать, в голове одна мысль: «Зачем?». Спустя десять минут, стоя на тридцати сантиметровом выступе за невысокой оградой, я чувствую, как тело перевешивает вниз, но руки, державшиеся за ограду, не давали мне падать. Внизу гуляют люди, совершенно не понимающие, что именно происходит наверху, ведь они даже не видят. — Я слишком люблю свою мать. Если бы у меня была сестра или брат, мне было бы легче сделать этот шаг. Потерять единственного ребенка — ужасно. Сейчас постоянные перепады настроения моей матери сводят меня с ума, мне абсолютно не хочется находиться дома в трезвом состоянии. Хочу водки. И курить. Я говорил: «Нет смысла». Нет смысла в чем? Наверно, во всем. Мои действия, мои шутки, какие то мои мысли. Все появляется из ниоткуда и уходит в никуда. Смысл сейчас писать это? Мне не становится легче. Я все так же опустошен. Мысли в голове всё так же беспорядочны. Но мне хотя бы удаётся выделить что-то целостное из них и записать это, пока всё вновь не превратилось в кашу. Кажется, я снова начну проверять себя на принадлежность к тортам. Вы можете подумать, что я просто избалованный ребенок, которому не хватает внимания, пока родители на работе. Возможно. Я не знаю. Я не чувствую себя. Не понимаю, что я ощущаю, не понимаю, какие сейчас эмоции испытываю. Не понимаю, что дальше делать.

Конец июня 2019

Умирать — страшно. Ещё страшнее — помочь себе выжить. Огромный шрам на запястье, лужа крови на полу. Телефон разрывается от сообщений, парень, подруга, мать. Да, свою учительницу я очень любил, и всегда её исправно слушал. Забинтованная рука, салфетки в крови на полу, выключенный смартфон с огромной трещиной поперек экрана. Осознание, что ты слаб, что не можешь убить себя, даже несмотря на то, что ты хочешь умереть. Ты слабак, никому не нужный слабак, мать ушла из дома, потому что ты нихуя не делал, потому что ты не нужен даже ей. — Я хочу сходить к психиатру, мне очень плохо, — я смотрю на женщину за рулём, в надежде, что не последует ненужных вопросов, которые меня огорчат. — Что за чушь, нахуя тебе психиатр? — машина остановилась на светофоре, и моя мать посмотрела на меня. — Неважно. Все в норме, — глядя уже в окно, пробурчал я. Я все-таки сходил к психиатру. Только мне это ничего не дало.

Лето 2020

Моя комната. С какой то своей атмосферой. Такая светлая и мрачная одновременно. Плакаты и рисунки, висящие поверх дорогих обоев, энергетики на полке под телевизором. Но абсолютно не уютная для меня. Я задыхаюсь. От слез и от ремня, которым я себя душу, одновременно. В глазах темнеет, воздуха не хватает. Пустота. Минут через двадцать я в сознании, сижу на крою кровати все в такой же неуютной комнате, пью воду. И снова. Я не смог принести своим близким столько горя. Заставить мою мать хоронить меня. Она наверняка одела бы меня в моё платье из Барселоны. Тонкая, бежевая, сетчатая ткань, подкладка из полиэстера. Бежевое, чуть длиннее колена платье в черный горошек. Такое лёгкое и нежное. На мертвом и тяжёлом теле. Черный гроб. И могила рядом с бабушкой. Бабушка была бы мною разочарована. Я не резал свое тело почти год. Я не помню, что именно сподвигло меня вернуться к старому. Последние полгода словно в тумане, в котором я могу разглядеть мимолётные воспоминания, моменты, когда я был счастлив. Летом.