Глава 12, в которой Джин Лоран берет шефство над сюжетом, а реальный мир решает позвонить

      Наступил пятый день.       Хижина превратилась в штаб-квартиру "Раскрытия заговора Хуаниты". Теория о том, что она тайный архитектор мести, полностью поглотила Джина Лорана. Он проснулся не с жалобами на кровать (хотя и не без этого), а с новыми идеями.       — Уокер! — его голос разбудил Эвана в восемь утра. — Кофе! Vite! И неси ручку. У меня прозрение.       Эван, который теперь спал, не раздеваясь, и просыпался от любого шороха, покорно поплелся на кухню. Он чувствовал себя пустым. Его страх перед Майло, его тревога о матери — все это было вытеснено этой непрерывной, высасывающей душу драмой одного актера. Он был уже не похититель. Он был ассистентом. Когда он вошел с кружкой (Джин все еще морщился, но пил) и блокнотом, Джин уже снова разложил свои схемы на полу.       — Смотри, — он ткнул пальцем в лист. — Я проанализировал ее гардероб. C'est la clé! В первых десяти эпизодах она носила пастельные тона. Beige, rose pâle... Цвета жертвы. Но после того, как она якобы простила Родриго... — он сделал драматическую паузу, — ...она надела красное платье.       — И что? — тупо спросил Эван, отхлебывая свой растворимый кофе.       — "И что"? Imbécile! Красный — это цвет власти! Это цвет мести! La couleur du sang! Она объявила им войну, но они слишком тупы, чтобы это заметить!       — Джин, это, наверное, просто... ошибка костюмера.       — "Ошибка костюмера", — передразнил Джин с таким презрением, будто Эван предложил ему съесть тот самый мумифицированный труп мыши. — В искусстве, Уокер, даже в таком ужасном искусстве, не бывает ошибок. Только символы. А теперь садись и записывай.       Следующие шесть часов Эван Уокер провел, сидя на диване, пока Джин Лоран, размахивая ручкой, заставлял его смотреть повторы старых серий (которые, к счастью, крутили по утрам) и "вести протокол" .       — Запиши: Эпизод 14, минута 32. Хуанита улыбается Родриго. Улыбка асимметричная. Задействована только musculus zygomaticus major, но не orbicularis oculi. Это фальшивая улыбка, Уокер! Классическая "улыбка стюардессы"! Она его ненавидит! Записывай!       — Записал...       — Дальше! Эпизод 15. Она "случайно" проливает вино на документы сестры-клона. "Accidentellement"! Ха! Она лжет! Она уничтожает улики! C'est magnifique! Она хладнокровный, расчетливый гений!       Эван писал, и его рука немела. Он смотрел на этого человека в свитере с оленем, который с докторской дотошностью анализировал бюджетную мыльную оперу, и чувствовал, как его собственный рассудок медленно крошится.       Ровно в полдень, когда Джин устроил перерыв, чтобы "подумать над мотивацией злобного отчима", по телевизору начался выпуск местных новостей. Эван обычно не обращал на них внимания, но диктор произнес название улицы.       — ...серьезный пожар в медицинском центре "Сент-Джуд". По предварительным данным, возгорание произошло в административном крыле. Пациенты эвакуированы...       Сердце Эвана остановилось. "Сент-Джуд.       Это была ее больница.       Он вскочил, опрокинув кружку с кофе.       — О боже... мама...       Он бросился к телевизору, вглядываясь в кадры с дымом и пожарными машинами.       Административное крыло. Это далеко от ее палаты. Эвакуированы. Значит, она в безопасности. Но куда? Что, если...       — Уокер, что ты делаешь?! — вскрикнул Джин, которому Эван загородил обзор. — Ты мешаешь мне думать!       — Там... там пожар! В больнице! — пролепетал Эван, чувствуя, как ледяной пот стекает по спине.       Джин Лоран посмотрел на экран с нулевым интересом.       — Un incendie? Ну и что? Здание старое, проводка ни к черту. C'est normal. А теперь отойди, ты загораживаешь свет. Я пытаюсь понять, почему отчим использует именно этот, довольно редкий, бразильский нейротоксин...       — Там моя мать! — заорал Эван, поворачиваясь к нему. Вся его усталость, вся его покорность слетела в один миг, обнажив чистый, животный ужас. — Ты не понимаешь! Она там!       Джин на секунду замер. Он посмотрел на Эвана — на его бледное лицо, на трясущиеся руки. Он увидел настоящий страх.       — Оу, — сказал он тихо. — Ta mère. Он уже открыл рот, чтобы сказать что-то еще — возможно, даже что-то человечное, или, наоборот, что-то предельно циничное.       Но в этот момент тишину хижины прорезал звук.       Это был не телевизор. И не скрип старого дома.       Это был резкий, пронзительный, вибрирующий звон.       Бззз... Бззз... Бззз...       Эван замер, как мышь, услышавшая щелчок ловушки.       Звонил телефон.       Но не тот дорогой смартфон Джина, который Эван выкинул в лесу пять дней назад.       Звонил дешевый, одноразовый кнопочный, который Майло сунул Эвану в руку вместе с ключами от фургона.       Телефон для "экстренной связи".       Телефон, который не должен был звонить.       Он лежал на кухонном столе, вибрируя и подпрыгивая, как ядовитое насекомое.       Бззз... Бззз...       Драма Хуаниты мгновенно испарилась. Все схемы на полу, весь этот театр абсурда — все исчезло. В комнате остался только Эван Уокер, студент, которого только что вызвал его настоящий, безжалостный босс.       И Джин Лоран.       Эван медленно повернул голову. Джин Лоран больше не был капризным актером. Он не был критиком в свитере с оленем. Он смотрел на вибрирующий телефон. Его поза не изменилась, но что-то в его взгляде стало абсолютно ледяным, тяжелым и внимательным. Он смотрел на этот телефон так, как врач смотрит на симптомы смертельной болезни.       — Ну, — произнес Джин Лоран очень тихим, почти будничным голосом, который пугал сильнее любого крика. — Кажется, антракт окончен, Уокер. Ты собираешься... ответить?