Утро

Утро такое милое, ясное, но мне немножечко грустно, хочется уйти в поле, где никого нет, — я уж знаю, что люди, как всегда, запачкают светлый день. Максим Горький

***

      Питер просыпается из-за настойчивого стука в дверь. Голова ватная, ноги не держат совсем, Питер из-за этого даже теряется на секунду. Вспоминать не хочется, наверное, оттого все какое-то мутное, словно пленкой покрытое. Питер еле глаза открывает.        Все плывет, перед глазами картины странные. Он вроде бы ничего не сделал только, а воображение такое рисует, что Питер только и может, что застонать громко. Только потом спохватиться, поняв, что не один в комнате. Долли спит еще, она тоже по постели металась, видно по скомканной с ее стороны простыни, позе эмбриона. Долли беззащитной выглядит, кудряшки везде разбросаны, одна нога на Питера закинута, а руки к груди прижаты. Питер бы не вставал вовсе. Конечно, глупо думать, что с его ритмом жизни выспаться удастся, Долли, вот, отвести домой надо, самому прибраться, к Мэй обязательно съездить, да и еще много чего.        Но первым делом дверь открыть. Стук все громче становится, нетерпеливее. Питер даже цокает, хочет крикнуть громко-громко «нет никого», лишь бы ушел этот гость незваный. Питер даже вздрагивает от мысли, что хозяином он стал достаточно негостеприимным, но как по-другому то? Пережить такое… Наверное, бесследно пройти это не должно. Травмы всякие развиться, проблемы и прочее. Но не у Питера. Питер все же сильный, не такое переживал, не с таким сталкивался. А вот за Долли он боится немного. Кто знает, как на нее повлияет?        Питер ногу аккуратно вытаскивает. Смущается, конечно, из-за настолько тесного контакта. Ноги у Долли мягкие, кожа нежная, да и вся она, в целом, похожа на что-то невообразимое. Питер бы полюбовался, зарисовал, если б умел, сфотографировал бы тайком. Последнее он, кстати, делает, когда все же выбирается и хватает телефон, вчера поставленный на зарядку. Быстрая фотография, смазанная немного, летит в галерею, а сам Питер, матерясь под нос, бежит открывать дверь, даже не удосужившись футболку поправить, чтобы утренний стояк скрыть.       Плевать, если честно, что кто подумает. Хотя неловко, не без этого.        Питер взъерошенный, с кругами под глазами и урчащим животом, к двери подходит и открывает, даже в глазок не посмотрев. Он щурится из-за яркого света. День что ли? И облокачивается об косяк, вставая в позу, как у какого-то важного человека, которого отвлекли от дела. Вот только, когда взгляд все же зацепляется за гостя, Паркер тушуется. Он плечи ссутулит, футболку пытается поправить одной рукой, а другой волос уложить. Не выходит совсем.        — Воу, парень, — гость его, Энтони Эдвард Старк, стоит, как обычно. Важно как-то, надменно. Смотрит с каким-то азартом, ухмыляется странно, по-старковски, хитро вроде бы, а в тоже время уверенно. Смотрите, кто здесь главный. — На дворе уже двенадцать, не думал, что ты спать можешь, — звучит, как ни странно, искренне. Питер ужасается времени. Двенадцать… Поздно достаточно. Родители Долли волноваться могут, ее бы разбудить скорее, в больницу доставить, ну, вернее домой сперва, а уже оттуда убедить родителей ее в больницу отвезли. Да и самому ему еще нужно так много сделать. Питер только и может, что рот открывать и закрывать, пытаясь придумать что-нибудь. Не получается сосем. Голова все еще ватная. — Пустишь? — интересуется Старк, наклоняя голову. Питер кивает, быстро-быстро, как болванчик в машине, и отходит немного.       Тони вальяжно двигается в гостиную, Питер только и успевает, что дверь за ним закрыть. Сказать, что на кухню надо, Питер не успевает. Старк и сам все понимает, когда видит расстеленный диван, на котором по-прежнему Долли лежит. Он только хмурится немного, поднимает брови, но одобрительно парню кивает.        У Питера щеки горят, но он не говорит ничего. Не оправдываться ведь ему в самом деле. Они ничего не сделали плохого, да и даже если бы сделали, разве Энтони Старка касалось бы? Питер мысленную затрещину себе дает. У него на кухне сидит мечта детства, кумир, можно сказать, тот, к кому Питер неравнодушен во многих смыслах всегда был, а он думает о девчонке и о непотребствах, которыми в теории они бы заниматься могли. При немного других обстоятельствах. У Питер щеки красные, Старк замечает это и только глаза отводит.       Ему тоже немного неловко, конечно, он никогда и никому не признается в этом, однако видеть перед собой возбужденного, при чем даже не пытающегося это скрыть, подростка зрелище не то, чтобы привычное. Однако Тони и так время еле выделил на эту поездку, тянуть он не может. Все же не чаи приехал пить. Он забрасывает ногу на ногу, откидывается на спинку неудобного по его меркам стула и наконец очки снимает.       — Я по делу, — Тони так и не здоровается, подмечает Питер, садясь рядом. Он бы кофе сварил, да и завтрак бы по-хорошему сделать. Долли все же проснуться может, но Питер только может, что сидеть, завороженно смотреть на пальцы Тони, которые стучат по столу в нетерпении. Питер кивает, мол, слушаю, говорите, понимаю все. И Тони говорит. Начинает он громко, самоуверенно, — ты вчера здорово помог мне.       Питер на это шипит. Подносит пальцы к его губам, после чего смущенно отодвигается на место. Тони от этого жеста в шоке не меньше, наверное, поэтому и замолкает. Но не подколоть парня не может.       — Не по такому… Ты, конечно, парень симпатичный, но явно не в моем вкусе, — и облизывается еще плотоядно. Питер от смущения на стенку лезть хочет.       — Потише, пожалуйста, там Долли… Она…       — Спит, да, понял, — Тони действительно начинает говорить тише, почти шепотом. Атмосферу, наверное, интимной назвать можно было бы, вот только предпосылок никаких, да и сам разговор не предполагает подобного. — Ты вчера помог мне, — вновь говорит Тони, — а я, знаешь ли… Каким бы придурком меня не выставляла пресса, за молодые таланты цепляюсь и ты, парень, — Тони кажется, что стол в этой квартире безбожно маленький, потому что ему даже вставать не надо, чтобы в грудь парня ткнуть, — талант. Не уверен насчет гениальности, все же, сам понимаешь, конкуренция мне в ближайшие лет пятнадцать не нужна, но ты талантлив. Я не делаю таких предложений, обычно, но считай, что ты вытянул счастливый билет. Как насчет стажировки в моей компании? — Питер в шоке руки опускает.       Он моргает глупо, рот открывает и закрывает, даже звука издать не может. Выглядит, наверное, нелепее некуда. А Старк молчит, даже бровью не ведет, вероятнее, такой реакции и ожидая. У Питера руки трястись начинают, глаза из стороны в сторону бегают. Старк шутит? Нет, вряд ли. Все же он хоть и немного странный, а по мнению некоторых журналистов сумасшедший, просто так приходить к незнакомому парню и говорить что-то подобное не станет. Однако Питер все равно поверить не может, что сам Тони Старк предлагает ему что-то такое. Это слишком невероятно.       — Парень? — Старк щелкает перед его лицом, теряя терпение. Времени у него в обрез. Нет, конечно, Тони все понимает. Не каждый день получаешь такие предложения, но все же он ожидал более быстрого ответа. Вчера ему показалось, что парень ориентироваться в чрезвычайных ситуациях умеет. Что же, либо он ошибся, либо же парень еще до конца в себя не пришел. Не мудрено. — О, и, кстати, — Старк взгляд на секунду перевод в сторону гостиной, — девчонка в порядке? Не думаю, что меня должно интересовать подобное, но Барнс, как ни странно, волнуется. Утешу его, что ли.       — Да, — Питер свой голос не узнает. — Ребра сломаны, ну, или нет, я не слушал уже, — признается Питер, он поднимается со стула, слыша, что в зале копошение начинается. Долли, вероятно, встала уже. — Не смог, — Тони знать об этом не надо, серьезно, Питер видит, что не особо Старк горит желанием слушать все эти его проблемы, все переживания, ему просто ответ нужен. Четкий, короткий, однозначный. «Да» или «нет». Все. Однако Тони его по крайней мере не затыкает. Уже хорошо, наверное. — Вы кофе будете? — Старк смеется, то ли от абсурдности ситуации, потому что, откровенно говоря, когда ты миллиардер, сидеть на не самой лучше и чистой кухне паренька из Куинса и пить его кофе… Звучит слишком абсурдно. А Тони абсурдность любит. Наверное, поэтому и соглашается, кивая и нервно постукивая пальцами. Питер удивляется не меньше Старковского, однако встает и подходит к плите, доставая турку.       — Эм, а с чего вы, кстати, решили то, что, ну… Ну, я типа… Эм, ну, как бы сказать. Ну, в общем. Что я подхожу, — Питер долго слова подобрать не может. Топчется на месте, то и дело ломая себе пальцы. Питер выглядит чертовски неуверенно. Тони только бровь выгибает, мол, серьезно не понимаешь?       А Питер не шутит. Он вообще мало что со вчерашнего помнит. Так, обрывками. Вот они с Долли гуляют, вот торговый центр, они разминаются, Долли наверх, Питер внизу остается. Он ползет, шутит и язвит, а у самого сердце не на месте, а сам он только и думает о том, что Долли пострадать может во всем этом балагане, что из-за него все это будет. Если еще что-то с пальцами случится… Питер бы не простил себе это, да и Долли вряд ли бы смогла. Все же Питер почти сразу понял, что для Долли на первом плане всегда будет музыка, а уже потом остальные. Как и для самого Питера, хоть он и честно старался избавиться от этого, на первом месте всегда будут другие, а потом уже и сам он. Конечно, иной раз хотелось побыть эгоистичным, однако зачастую не получалось. Он все также бескорыстно помогал людям, однако, чем он до сих пор гордился, несколько раз от Мстителей отбрыкнулся. Некогда было, да и, чего греха таить, страшно.       Питер ужасно разочаровать их боялся. Вдруг пожалеют, что взяли его куда? Он ведь еще зеленый совсем по сравнению с ними. Плевать, как бы много ограблений он бы не остановил, как бы много раз своей жизнью не рисковал — мало. Наверное, всегда мало будет. Сколько бы он еще не сделал. Да и к тому же… Ему ведь действительно в колледж нужно. А чем оплачивается работа героя кроме благодарности? Питер, каким бы альтруистом не был, понимал, что не сможет жить впроголодь. Возможно, эгоистично, но, эй, он заслужил этой эгоистичности. Хотя бы немного. На время.       Старк же в свою очередь молчит. То ли пытается понять, серьезно парнишка не понимает, а не напрашивается на похвалу, Старк бы так сделал, если б возможность была, в конце концов зачем упускать шанс напомнить себе и другим, что ты гениален? Но, наблюдая за тем, как паренек губы кусает, нервно ломает пальцы, понимает, что нет, парень не шутит. На комплименты не напрашивается. Он серьезно не понимает, что же он сделал. Конечно, будто за секунды разобраться в старковских проводах и починить их подручными средствами, хотя этот вопрос спорный, кто в здравом уме с собой паяльник носит? , ничего не стоит. Будто так каждый день поступают миллионы.       — Ты… — он не договаривает. На кухню осторожно, по крайней мере насколько это возможно, девушка заходит. Она выглядит ничуть не лучше Питера. Такая же помятая, разбитая немного. На бледной коже синяки проступают, а глаза красные, то ли от недосыпа, то ли от слез, Старк разбираться не собирается. Растянутая футболка скорее всего этого парня, имя которого Тони все запомнить не может, хотя он старался, честно, даже трижды прочитал досье, добытое ПЯТНИЦей, прежде чем выехать. — Доброе утро, — говорит он, привлекая внимания. Лицо Долли растягивается в удивлении, она тоже только и делает, что открывает и закрывает рот в немом удивлении, вот только Тони понимает, что по-другому и не получится у нее.       Даже забавно.        Долли на Питера смотрит, на Тони взгляд переводит, а потом, покраснев, махает куда-то в сторону, явно надумав лишнего. Старк переубеждать ее не спешит, хотя может, мол, просто спросить, якобы между делом, что там насчет стажировки, однако смущение на девичьем лице и ее неловкие попытки уйти ему доставляют удовольствие. Тони бы никогда не подумал, что что-то подобное может быть таким замечательным. Невольно себя вспоминаешь в этом возрасте… Хотя такого у него не было, а жаль. Наверное, вспоминать весело будет.       — Долли, — голос у Питера сразу мягче становится как-то, он словно перед девчонкой слабость показывать не хочет. Руки вот не дрожат больше, сам он выпрямляется, плечи расправляет, лишь бы показать, что вот он, уверено говорит со своим кумиром. Ничего необычного не происходит. Смотри же, Долли! Смотри, не упуская ничего! Старк посмеивается тихо.       Забавно.       — Кофе будешь? Конечно, не твой любимый, но все же, — оправдывается Питер, действительно жалея, что не может приготовить мокачино с клубничным, кокосовым и банановым сиропами. «Сладкую дрянь». Долли улыбается, качает головой достаточно быстро и кивает. Мол, хорошо все. Она на живот показывает, Питер же спохватывается быстро. По наитию чувствует, что Долли голодная. Не удивительно, конечно. — У нас есть яйца, могу пожарить или хлопья. Что хочешь? — не обращая внимания на Тони, спрашивает Питер. Старк только глаза закатывает. Он подождет, конечно, заняться ж ему нечем. Он прокашливается, привлекая к себе внимание, и Питер, равно как и Долли, смущенно отводят глаза друг от друга. Долли уходит в ванную, после громкой питеровской наводки. А сам парень уже от плиты отходит, яйца он все же пожарит, так, на всякий случай. Даже если Долли хлопья захочет.       — Простите, — у Питера в голове белый шум. Все происходящее каким-то нереальным кажется, — так почему вы решили, что я достоин? — слова подобраться не выходит. Питеру кажется, что он околесицу несет, но перестань не может. Как тут престанешь, когда перед тобой сидит сам Энтони Эдвард Старк, а в ванной симпатичная тебе девушка? Питер все же человек не святой, как бы другие не думали. — То есть я, конечно, не отрицаю, что я не последний придурок, но…. Но не настолько же! — Питер выкрикивает последнюю фразу, едва успевая снять кофе с конфорки. Чуть не сбежал.       — Во-первых, я бы порекомендовал тебе подлечить самооценку, раз уж на то пошло, — устало говорит Тони, подпирая подбородок ладонью, — и вспомнить, что ты почти в полевых условиях починил, пусть и не полностью, мой костюм. Это, знаешь ли, не каждому под силу. Да что там, я не уверен, что большинство людей вообще разберутся во всех этих проводах, а ты… Быстро сориентировался, это раз, быстро все сделал, это два, и три, что самое главное, я посмотрел твое портфолио и твои изобретения. Серьезно, патент на химическое вещество в семнадцать и у тебя еще есть вопросы? — Питер только и может, что качать головой. Конечно, чего еще он от Энтони Старка ожидал? Что тот придет спрашивать все лично? К тому же действительно должны были быть причины, чтобы вот так вот бесцеремонно заявиться к нему домой в Куинс. Теперь все прояснялось. Наверное, он не понял, что он Человек-паук, иначе разговор с этого бы и начался. А вещество… Мало ли, кто еще у кого что украл. А патент… Патент — это так, чтобы точно в колледж поступить, Питер просто тогда думал, что иначе шансов нет. Они, конечно же, были, но Питер просто самый простой вариант выбрал. И вот…       — Эм, а я… Я могу подумать? — тихо-тихо, чтобы не дай Бог такой шанс не спугнуть, спрашивает парень. Старк если и удивлен, то виду не подает. Еще чего. Не нужно ему, чтобы парнишка зазнался. — То есть… У меня уже как бы есть работа и в любом случае придется с ней что-то решать, да и у Мэй спросить надо, она в больнице, ну, да, типа, она вчера… Ну, пострадала. Мэй — моя тетя, — зачем-то добавляет Питер, — и вот… Хотя это для колледжа хорошо, в портфолио… Вы позволите подумать? — с мольбой спрашивает Питер, ставя перед Тони кофе без молока и сахара, даже не спросив, нужны ли они, в кружке с принтом кота-эйнштейна, которую ему Мэй подарила три года назад. — Буквально дня три. Мне хватит, — обещает он.       Тони за кофе благодарит безмолвным кивком. Делает глоток и нарочно долго смотрит в окно, якобы раздумывая. Время он, конечно, даст, ему не сложно. Парень все равно согласится, это и ежу понятно, просто… Просто Тони не ожидал, что ему время может понадобиться. Такой шанс все же… Глупо с его стороны его терять.       — Три дня, — возможно, голос Тони звучит слишком уж недовольно, он встает, задевая стол бедром, едва не выливая кофе, от которого мужчина отпил всего ничего. Он тянется в карман, протягивая визитку. — Пеппер Поттс, — проговаривает он и кладет визитку на стол, потому что Питер сейчас больше занят сковородкой, раскаленной до предела, — позвони ей, когда дашь свое согласие. Она скоординирует, не забудь представиться и все такое. Она поймет, думаю. Я ей напомню еще. Три дня говоришь? — Питер кивает, не поворачивая головы. Все еще в реальность происходящего слабо верится. — Отлично, тогда через три дня буду ждать тебя в Башне. Не теряй шанс, парень. Провожать не нужно, — в коне концов говорит Тони и уходит, бросая напоследок, — Барнс переживал за тебя, малышка. Не забудь выложить какую-нибудь фотографию в инстаграм, чтобы он успокоился, идет? — он подмигивает, Долли даже теряется. Она думала, что встала незаметно. Питер разворачивается, услышав имя Брайт, и улыбаясь, кивает в сторону стола. — Я яичницу решил пожарить, но, если хочешь, можешь хлопья взять…       Долли качает головой, Питер этого не видит, конечно, стоит все еще шокированный и смотрит в окно внимательно. На улице хорошо. Погода ясная, ни одного облачка на улице, да и термометр показывает всего 16 градусов, не жарко даже. Наверное, ветер там. Людей не так много, да и не скажешь, что солнце совсем уж печет. Хо-ро-шо. Можно будет даже в шортах пойти, наверное. Питер этого не сделает, правда, но в теории. Долли тоже на улицу смотрит. Она мелодию настукивать начинает, а у Питера в голове мысль сразу, что она б и запела, если бы могла.       В голове Питера голос Долли нежный такой, высокий немного и несомненно мелодичный. Питер уверен, что смеялась бы Долли звонко, а потом бы краснела и старалась смеяться тише, чтобы не слышал никто, потому что смеха своего Долли бы обязательно стеснялась. Она бы обязательно гласные тянула, и с интонацией бы играла, точно. Говорила она бы быстро, да так порой, что некоторых слов и разобрать нельзя было бы. Питеру кажется, что он бы такую Долли вечность слушал. Она была бы громкой.       А сейчас Долли шумная… Она стучит пальцами знакомую Питеру мелодию, шуршит одеждой, на стуле елозит. Кофе чужое не берет, то ли брезгует, то ли просто боится, что Старк вернуться может, что вряд ли. На счет Старка ей спросить хочется, очень. Что он здесь делал? О чем говорили они? Услышала Долли не так много, все же действительно в ванной была. Только последнее расслышала.       Яичницу Питер готовит быстро. Долли так кажется. Он ставит перед ней тарелку с двумя яйцами, и Долли благодарно улыбается. Спасибо сказать не может, Питер не поймет, наверное. Но он и без жестов все осознает. Не совсем ведь глупый, да и Долли не похожа на ту, кто на такой жест может послать куда подальше и демонстративно содержимое тарелки высыпать на пол, показав пренебрежение таким образом.       — Надеюсь, что это хотя бы съедобно, я, если быть честным, давно не готовил. Тебе сахара в кофе добавить? — Долли думает немного, после чего показывает два пальца. — Два кубика? — понимает Питер. Долли кивает. — Молоко? — очередной кивок. Питер кофе делает быстро. Себе и ей, а после себе. Он садится напротив Долли и себе тоже тарелку ставит, правда, с тремя яйцами.       У него в голове все не укладывается, что пару минут назад здесь, на его кухне, сидел сам Энтони Эдвард Старк, да что там! Не просто сидел, а предлагал стажировку. Самую настоящую стажировку в его компании. И из-за чего?! Из-за каких-то проводов глупых. Питер даже рассмеялся, подумав, что абсурдно это как-то. Долли подняла на него внимательный взгляд и, наклонив голову, немного брови нахмурила. Мол, что случилось? Рассказывай. Питер послушно, как пес самый настоящий, исполнил этот немой приказ, вернее, немую просьбу.       — Тони Старк предложил мне стажировку, — из его уст это звучит как-то… Печально? Долли хмурится. Ей кажется, что такому радоваться нужно. Это ведь почти тоже, если бы ей сам Альфонсо Куарон предложил сочинить что-нибудь для его нового фильма. Она бы тогда от счастья, наверное, взорвалась. Но сперва бы не поверила. Слишком хорошо. Как, наверное, не бывает. — Тони Старк предложил мне стажировку! — Повторил Питер уже громче. Долли закивала, мол, да, я поняла, не нужно так орать, я немая, а не глухая. — Стажировку! — Питер подпрыгнул, роняя вилку, и рассмеялся. Почти истерично. Долли вскочила, тут же пожалев об этом, в ребрах закололо. А Питер продолжал. — Понимаешь, Долли, мне! Мне! Боже! — и рассмеялся пуще прежнего. Питер в три погибели сложился и шептать начал «не верю, боже, не верю! Мэй в шоке будет!». Долли к нему подошла, обняла осторожно за плечи и на себя посмотреть заставила. — Господи, это такой шанс… Черт… Из кофейни уволиться придется… Но, эй, Смит же поймет, да? Боже мой, да пофиг вообще. Даже если не поймет! Это такой шанс, Долли, такой шанс! — Питер разве что не прыгал от счастья.       Долли, конечно, понимала, почему у Питера реакция. Однако все равно на сердце как-то тяжело было. Нет, она понимала, что это действительно возможность огромная и упускать ее нельзя. Но без Питера работать не хотелось. Ей казалось, что пусто будет. Они реже видеться начнут, а там и общение на нет сойти может. Долли бы этого не хотелось. Совсем. Питер, кажется, уловил изменение в ее настроение. И тут же поспешил заверить, словно разгадал все.       — Но я все равно туда захаживать обязательно буду, не брошу ведь тебя один на один с Лорой. Она вопросами и сплетнями любого убить может, ну, не убить, но задолбать уж точно. И как Смит ее только терпит? Хотя… Она отличный работник, а Смит не так и часто заходит, да? Поэтому не удивительно, что к ней претензий нет. Хотя на месте других я бы задумался… Но ничего, это не страшно. И Лору вытерпеть можно и всех. Ты ведь там так давно работаешь, да? Тебя все-все в коллективе любят, так что все хорошо будет. Мы ведь не перестанем общаться только потому, что я в другом месте работать буду, да? — Долли закивала. — Ну и отлично. Мне бы не хотелось этого… Ты просто такая… Интересная? — Долли рассмеялась беззвучно, думая, что с комплиментами у Питера отвратительно.       Она случайно бросила взгляд на часы и с ужасом обнаружила, что уже почти два. Дома ее наверняка потеряли уже. Но она не спешила. Подождут. Какая разница… Все равно они, судя по всему, и не переживали особо.       Плевать.       Однако Питер так не думал. Он тоже на часы посмотрел и извиняться начал, проговаривая слова быстро, на одном дыхании, половину букв проглатывая.       — Черт, черт, черт, прости. Конечно, боже, я ведь обещал, что домой тебя отведу. Пойдем сейчас, да? Как доедим, конечно, я ведь не выгоняю тебя. Не подумай! Просто у тебя родители волноваться будут, да и мне в больницу к Мэй надо. Я обязательно тебе напишу, как она, идет? Да, хорошо? — Долли кивнула. У Питера даже плечи расслабились. — Хорошо, очень даже.       Долли кажется, что утро из сладкого становится горьким каким-то. Первый раз, когда домой она не особо рвется. Быть может, дать Питеру знать, что она бы лучше с ним к Мэй сходила? Хотя с другой стороны Моргана, наверное, места себе не находит.       Она уж точно.       Долли быстро доедает яичницу. Из-за стола встает, ставя кружку с недопитым Старком кофе в раковину, следом пустую свою. Она кивает в сторону зала, Питер, кажется, понимает все.       — Вещи, если что, я на стул сложил. Ты просто уже уснула вчера, а я будить не стал, вот…       «Спасибо», — читается в глазах Долли.       «Но я ничего не сделал», — в глазах Питера.       И улыбки на губах застывают.       Хорошо все же, когда утро в обед начинается.       Хорошо.