Осознание

Двадцать первый век станет веком осознания. Число тех, кто знает себя в лицо, прибывает с каждым днем. Они бросают вызов. Они танцуют со Вселенной. Они ставят цели, которые находятся за пределами их жизни, и получают радость от следования пути. Они добиваются успеха. © Лиса Крео

      На самом деле Долли не собирается делать этого. Совсем не собирается. Она любит фотографии, но не такие спонтанные. Долли любит фотографии за их красоту, за то, что они позволяют увидеть лучшее в мире, в человеке. Долли смысла в фотографии спонтанно не видит. Хотя и получается она на таких фото отменно, ей все равно не нравится. Смысл не тот, эмоции как таковых она не чувствует.       Однако слова Старка заставляют Долли испытать угрызения совести. Неужели Баки правда переживал за неё? Они, как казалось Долли, правда сдружились. Однако все равно было непривычно и странно слышать о том, что за неё переживают. Да, она под взрыв попала, но не пострадала ведь! К чему такие эмоции? К чему тратить за даром чувства. Этого Долли не понимала.       Но и заставлять человека переживать дальше не могла. Неловко было. Ещё и Питер рядом сидел и смотрел на неё странно. Словно знал, о чем она думает.       — Как думаешь, — Долли быстро заходит в диалог и печатает сообщение, — Барнс правда волноваться может или мистер Старк сказал это, чтобы пошутить?       — Старк не жестокий человек, — Питер читает сообщение и начинает отвечать. Голос у него все ещё взволнованный. Не каждый день к тебе Старк домой приходит. — Так что да. Думаю, Зимний солдат может. Решила фотографию выложить? — Долли кивает смущенно. — Сделаем селфи?       Долли правда не любит спонтанные фотографии. У нее опухшие глаза, она так и не надела свою одежду и сидит в футболке Питера. Фотография, думает Долли, ужасной выйдет. Она улыбается и к плечу Питера пододвигается. Питер делает фотографию. Буквально секунда, однако Долли боится, что получилось ужасно. Она выхватывает телефон и делает вторую фотографию, а затем и третью.        Все фото однотипные. Вот Долли улыбается, у нее видны мешки под глазами, потому что кожа уж очень бледная, волос спутанный, и щекой она опирается на плечо Питера, из-за чего левый глаз немного прищурен. Питер же на всех фотографиях улыбается одинаково. Жизнерадостно, тоже немного устало, но счастливо. Сама Долли выглядит как-то уютно, по-домашнему.        — Как думаешь? — Она опять в диалог заходит и отправляет все эти три фотографии. — Какую выложить? В историю, наверное, не хочу прям в профиль. Хотя. Нет, наверное, все же в историю. Забудь.        — Вторая, — Питер быстро пролистывает фотографии и замечает, что на второй у Долли глаза прикрыты. Она почти жмурится и выглядит настолько домашней, милой, что у Питера даже сердце екает. Какая же Долли красивая. — Ты здесь такая… Счастлива что ли.        — Ты-то везде счастлив, — подмечает Долли, клацая пальцами по экрану. Питер думает, что им еще бы кофе не повредило, однако Питер так не хочет готовить, Долли это видит. Он бы, наверное, вообще дома полежал. Так много на парня навалилось. И сейчас даже в больницу пойдет. Бедный.        Еще и не понимает, какой шанс чуть не упустил. Если бы Старк визитку не дал, что тогда? Плакал бы в «Мелодии», что профукал стажировку в компании с мировым именем? Да уж… Долли иной раз поражалась парням, какими придурками они бывают.        — Думаешь? — Долли кивает. Питер — самый большой придурок из всех тех, кого Брайт встречала. — А ты везде красивая, мне далеко до тебя… — Долли смущается, конечно, взгляд отводит и руки протягивает к кружке. Еще немного кофе у нее осталось.        «Знаешь, — хочется сказать Долли, — ты такой хороший, Питер, я так рада, что нас свела судьба. Мы знакомы всего-ничего, а кажется, что целую вечность. Но я не могу сказать этого тебе в лицо. И не только в физическом смысле. Потому что я ужасная трусиха».        И на лице у нее, закрытом волосами, не читалось этого. Питер хоть и считал, что у него с эмпатией все в порядке, на самом деле очевидного не замечал. И это Долли поняла почти сразу, так что и не переживала особо. Хотя где-то в глубине души цветок сомнений зрел. Вдруг, Питер не глупец, а просто гений, который все понимает и играет на чувствах людей? Этакий антигерой.        — О чем задумалась? — Питер замечает, что Долли не моргает насколько секунд и интересуется.        Долли поворачивает телефон и показывает Питеру ленту с фильтрами. Тот все понимает и присоединяется к выбору подходящего. Хочется чего-то простого, теплого и уютного. Обязательно теплого. Питер делится с Долли своими наблюдениями.        — Холодные сразу отметай, не идут. Нужно что-то теплое и можно яркость чуть выкрутить и контраст. Получится что-то стоящее, думаю. Хотя… Я не специалист, ты бы мой инстаграм видела, однако что-то да понимаю. Ну Логично, да. Я ведь не совсем деревяшка, не деревяшка, а дубовый. Черт, я опять путаюсь в словах. В смысле я не путаюсь, как путаюсь, а путаюсь, как, знаешь, в голове так много хочу сказать все, они смешиваются и я говорю какую-то нелепицу. И по твоему лицу я вижу, что мне лучше замолчать, да? Я опять говорю, как не в себя. Или нельзя сказать говорю как не в себя. Эта пословица только к еде применима? Знаешь, ем или пью как не в себя. То есть очень очень много и да… То что ты немая не делает тебя тупой, прости. Я все время забываю, — и по голове себя чуть ли не бьет. Долли сдерживает смех. Хотя он и беззвучен, Питер явно заметит, как сокращаются ее мышцы, поэтому лучше повременить. Однако спрятать улыбку не получается.        — Ты такой чудик, Пит, — пишет Долли. Питер это читает и плечами пожимает. Не объяснишь же Долли, что это только с ней. Слова подбирать как будто труднее, все хочется сказать что-то такое, что сердце тронет, чтобы она внимание обратила. Сейчас Питер себя сравнивал с павлином в брачный сезон. Распушить перья хочется, чтобы Долли на него внимание обратила, покрасоваться. Однако получается у Питера… Ничего ровным счетом. Только позорится все время.        И с каких пор у него такие чувства? Знакомы всего третью неделю или вторую. Питер даже и не помнит. Потому что чувство такое, что давно уже, минимум несколько лет. С Долли настолько спокойно и свободно, что и не объяснить иначе.        — Ты на группу не пойдешь сегодня? — Питер резко на время внимание обращает. Одиннадцать уже. А он хотел в больницу пораньше прийти. Долли головой качает. Куда уж ей. Ей бы домой попасть. Родители переживают, наверное. В связи с последними событиями Долли в этом сомневается, конечно, но все же. Крохотная надежда томится в душе.        — Значит, — продолжает Питер, — тогда я провожу тебя сразу домой и уже от тебя пойду. Как и планировали, да? — Долли немного грустнеет, думая, что ее выгоняют. Однако эту мысль отметает почти сразу. Во-первых, Питер не такой, во-вторых, она засиделась, Питеру давно пора быть в больнице с тетей.        — Позвони Старку, — напоследок пишет Долли, собираясь быстро. Она к стулу подходит и в свои вещи переодеваться начинает. Питер благоразумно отвернулся.        — Я позвоню, — в тишине находиться не хочется. Питер заметил, что Долли всегда что-то настукивает, поэтому предполагает, что и она тишину, как и он сам, не любит. Тишина давит. — Правда позвоню! Только Мэй нужно рассказать. И Неду еще! И Мишель, конечно, они в таком шоке будут. — Долли на имени Мишель вздрагивает. Подруга? Девушка? Вряд ли второе, но вдруг.        Долли быстро переодевается. И они с Питером выходят из квартиры. На улице все такая же духота, жара. Идти ужасно не хочется, Долли бы с Питером этим поделилась, однако он молчит, явно о чем-то задумавшись.        Не удивительно, что большую часть пути они проходят в тишине.        Только когда они к дому Брайтов приближаются Питер говорит:        — Знаешь, я ужасно испугался за тебя тогда в торговом центре. Представил, что с тобой что-то случилось и так тяжело на душе стало. Ты прекрасна Долли, — и Питер ее за руку берет и прижимает к своему сердцу. — Правда прекрасна. Просто… Пожалуйста, береги себя всегда. Я не хочу чтобы с тобой что-то случилось.        И они дорогу переходят, оказываясь прямиком у дома Брайтов. У Долли же слов нет в метафорическом смысле. Потому что Питер землю из-под ног выбил этими словами. Он вообще понимает, что именно могла Долли подумать? А если понимает, то тогда…        Она уже идти собирается, но разворачивается, чтобы Питеру помахать на прощание. Все же он не сказал ничего такого, чтобы этого не сделала. Наоборот он начинает показывать Долли, как можно жить, существуя не только благодаря музыке. И Долли это очень нравится.        Она понимает, что ей вообще сам Питер очень нравится. И как же надеется, что это взаимно.

***

       Питер отходит от дома Долли и почти сразу же издает протяжное «Черт!». Потому что, господи, какой бред он сказал! Да и не к месту это было. Теперь Долли подумает, что придурок и будет абсолютно права.        Телефон в кармане вибрирует, но Питер на это никак не реагирует, только после того, как звон повторяется, словно из транса выходит и хватает телефон, на котором зарядки почти не остается. Опять на ночь поставить забыл.        — Чуваааак, — только Питер подносит телефон к уху, как слышит протяжное и знакомое недовское «чувак», — как ты там? Я только что увидел, что вчера было. Это просто улет!        — Мэй в больнице, — обрывает его Питер, радости не разделявший. Нет, конечно, Неду простить незнание можно. Но все же… Лучше сразу обозначить, что эта ситуация — не повод для обсуждений. Нед сразу же становится серьезным. Питер уверен, что улыбка с лица пропадает и брови к переносице сводятся. — Так что… Да. Но, — Питер не думает, что сообщать эту новость так, по телефону, идея хорошо. Но все же говорит быстро, чтобы Нед ничего не успел вставить. — У меня сегодня ночевала Долли, та самая девчонка из-за которой я на курсы языкового языка, ну, типа, языка немых записался, поэтому да. И вообщем, спит она, я думаю, ладно, будить не буду, пока завтрак приготовлю. И только я на кухню сажусь, как ты не поверишь! — и оглядывается по сторонам. На него всем плевать, это радует. — Ко мне пришел Тони Старк сам и предложил стажировку! Потому что вчера я, как Питера Паркер, смог починить его репульсоры! Там на самом деле ничего сложного и не было, но, эй, сам факт!        — ЧЕГО! — Нед орет так громко, что Питеру приходится даже телефон отодвинуть от уха. — Этого не может быть! Я не верю… О Господи! — еще раз кричит Нед. Я просто отказываюсь верить. И что? Когда ты начинаешь? — интересуется парень, переварив полученную информацию.        — Проблема в том, — тушуется Питер, — что согласия я не дал. Сказал про подумать и… И я такой дурак. — Только сейчас Паркер осознал, какой шанс он чуть не потерял из-за собственной глупости.        И почему, когда он только услышал предложение Старка, сразу все перспективы в голове не выстроились? Это ведь глупость какая-то! Однако произошло так, что первое, о чем подумал Питер, так это то, что он с Долли буду меньше видеться. Вдруг общаться перестанут? Что тогда? И в торговом центре тоже. Первая мысль, когда сообщили о террористическом акте, сразу о Долли — справедливости ради, о том, что и Мэй там, Питер не знал, — мысли были. О ее безопасности Питер думал, снимая костюм. Такое эгоистичное решение Паркер принимал впервые в жизни с тех пор, как сшил себе костюм.        И что получается?        Винить во всем невиновную Долли?        Питер не сомневался, что даже если он в лицо ей скажет, что из-за нее все беды, Долли лишь пожмет плечами, кивнет и начнет извиняться и спрашивать, как же ей все решить. Потому что Долли сильной не была ни разу. Даже музыка и та поглощала ее с головой.        Долли сопротивляться не могла ничему, как казалось Питеру. Однако.        — Чувак, — неождианно говорит Питер, понимая, к чему все идет, — я кажется влюбился.        — Тебе предложил стажировку сам чертов Энтони Эдвард Старк, ака Железный человек, от которой ты чуть не отказался, — по пунктам начинает перечислять Нед, — и все, что тебя волнует… Так это то, что ты влюбился?        Питер и сам понимает, как глупо это, наверное, выглядит и звучит. Однако…        Да. Так оно и было.        Питер Паркер шел в больницу и думал не о том, как эти три дня переждать, а о том, что же ему теперь делать.        Надо же еще и Смиту позвонить будет.        Зато повод Долли увидеть. Хотя, учитывая, что они пережили, тут и поводы уже не нужны.        Сблизились как-то.