Глава 2

Год без него... Не просто отметка времени. Это перерождение. Жизнь, где она заново училась дышать. Не воздухом, а огнем, что клокотал в ее венах, пожирая остатки прежней Гермионы. Год, превративший ее в пепел и выковавший заново. Малфой-Мэнор ощущал перемену в каждой своей клеточке. Больше никаких утомительных приемов, забытых бальных залов, шелеста шелковых платьев чистокровных леди, обменивающихся колкостями за чашкой чая. Теперь здесь эхом раздавались четкие шаги солдат, тянуло горьковатым запахом табака и оружейного масла, а тихие, выверенные приказы звучали, словно заклинания, сплетающие судьбы. Огромный, величественный особняк превратился в неприступную крепость, ощетинившуюся магическими защитами и готовых на все бойцов. Ведь большинство тех, кто лишился магии и палочки, по приказу Министерства, переметнулись на оружие. Магловское, как бы это иронично не звучало. И Гермиона – в сердце этой крепости, холодная, расчетливая и смертельно опасная. Она стояла перед огромным зеркалом в своем кабинете, пристально изучая свое отражение. Волосы, недавно сожженные до корней в акте отчаяния и символического разрушения прошлого, отросли, образовав жесткий, блестящий полог, черным каскадом обрамлявший ее лицо. Прямые, как натянутые струны арбалета, они напоминали линии на карте боевых операций, вычерченные с ледяной точностью. На ней – строгое, черное платье, лишенное излишней вычурности. Никаких украшений, кроме одного. Кольцо, сверкающее тусклым серебром на ее пальце. Единственная память, единственная слабость, которую она позволила себе сохранить – безмолвное напоминание о том, что когда-то она была другой. — Госпожа, — прозвучал приглушенный голос Тео за дверью, прерывая ее мрачные размышления. Он всегда появлялся вовремя, ее верный тень, ее самый надежный советник. — Все готовы. Она едва заметно кивнула, и массивная дверь, украшенная фамильным гербом Малфоев, плавно отворилась, впуская внутрь троих. Пэнси Паркинсон, Блейз Забини и сам Теодор Нотт. Трое, прошедших через огонь и воду. Каждый из них изменился – не только внешне, но и в том, как они держались, как смотрели на мир. Взрослые, закаленные войной, с темной усталостью в глазах, которую неопытный мог принять за преданность. Но Гермиона видела больше. Видела шрамы на их душах, видела их собственные мотивы. После того, как Гермиона счастливая бегала по парку вместе с серебряным квартетом — они приняли ее. Несмотря ни на что. Потому что Драко выбрал. Гермиона Грейнджер была удивлена тому, насколько дружными могут быть такие волшебники, как Слизеринцы. Пэнси – в строгом, безупречно сидящем черном костюме, подчеркивающем ее точеную фигуру. Волосы собраны в тугой пучок, открывая высокие скулы и твердый взгляд. Губы накрашены помадой глубокого вишневого цвета, словно запекшаяся кровь. Блейз – в идеально выглаженной рубашке, без единой складки, словно его вылепили из мрамора. Его взгляд, холодный и проницательный, сканировал помещение, оценивая каждую деталь. Тео – молчаливый, сосредоточенный, с тенью того беззаботного мальчишки, что когда-то смеялся в библиотеке Хогвартса, тонущей в глубине его печальных глаз. Гермиона окинула их взглядом – своих союзников, своих будущих соратников. И своих свидетелей. Тех, кто видел ее падение и возрождение. Тех, кто был готов идти за ней до конца, не задавая лишних вопросов. Или делая вид, что не задают. — Вы знаете, почему я вас собрала, — сказала она, ее голос звучал ровно и уверенно, без намека на истерику или неуместные эмоции. В нем слышался лед и сталь. — Мы догадываемся, — ответила Пэнси, усмехнувшись краешком губ, предвкушая зловещую игру. Пусть смерть Драко ударила по ней так же сильно, как и по самой Гермионе. Слизеринка была готова идти за Грейнджер даже на край света, если это поможет отомстить. — Но лучше, если ты скажешь это сама, подруга. Гермиона медленно прошлась вдоль массивного стола из темного дуба, пальцы скользили по холодной, отполированной поверхности дерева, словно она пыталась прочувствовать его историю, его силу. — Год назад мы похоронили Драко. — ее голос звучал спокойно, но каждый слог был наполнен скрытой угрозой, – Вместо мира – хаос. Министерство закрывает глаза на беспредел. Авроры берут взятки, продавая правосудие. Оставшиеся Пожиратели создают свои кланы, убивают тех, кто когда-то стоял рядом с нами, забывая о чести и верности. — Они боятся, — тихо произнес Блейз, нарушая тишину. Его слова прозвучали скорее, как констатация факта, чем как оправдание. — Пусть боятся, — резко ответила Гермиона, ее глаза вспыхнули холодным огнем. — Страх – это порядок. Когда все дрожат, они подчиняются. Тяжелая пауза повисла в воздухе, словно приговор, ожидающий своего часа. Слова, которые она произнесет дальше, навсегда изменят их жизни. Тео посмотрел на нее с беспокойством, проскальзывающим сквозь маску невозмутимости. — Ты хочешь отомстить Люциусу. — Нет, Тео, — она подняла на него взгляд, и ее глаза, как два кусочка арктического льда, пронзили его насквозь. — Я хочу разрушить весь этот гнилой мир, который позволил ему жить. Этому ублюдку. Мир, в котором власть и богатство ценятся выше справедливости и чести. Мир, который предал нас всех. Пэнси слегка усмехнулась, ее глаза блеснули недобрым огоньком. — Это звучит… очень по-Малфойски. Даже слишком. Гермиона не улыбнулась в ответ. На ее лице не дрогнул ни один мускул. — Я не Малфой. — Она не позволяла себе забывать об этом. Они с Драко не успели поженится. Они только объявили об этом, не зная, что огласка такого события приведет к трагедии. — Не обманывай себя, Грейнджер, — медленно произнес Блейз, доставая из внутреннего кармана серебряную флягу и откручивая крышку. — Ты носишь его кольцо. А значит – ты носишь его имя. — Салазар! Вы серьезно?! — воскликнула Гермиона, всплеснув руками, а потом замерла. Какой еще во имя Мерлина «Салазар»? Она замолчала, ее взгляд устремился в пустоту. Долгие секунды тянулись мучительно медленно, прерываемые лишь тихим шорохом огня, пляшущего в камине, и монотонным стуком дождя, бьющегося о окна. В этой тишине она боролась сама с собой, с той Гермионой, что еще пыталась выжить внутри. Потом она медленно, тихо произнесла. — Хорошо.