1.6. Snow White Queen

(«Снежная королева»)

      Срастались ребра куда дольше, чем ломались. И процесс этот был еще более мучительным.       Каждый раз Одри ловила себя на мысли о том, что что-то может восстановиться неправильно, и она будет ходить с печенью на месте почки до следующего дня.       Но в конце каждого урока Шепфамалум возвращал ее телу идеальное состояние. Это тоже было больно. Еще больнее — избегать Давида первые часы после экзекуции. Одри попросту боялась расплакаться и рассказать любимому демону обо всем, что темный бог делает с ней, внушая свои заповеди.       Строки о сладости греха и необходимости грехопадения Одри давно вызубрила наизусть. Они отскакивали от зубов (иногда вместе с зубами), но темный бог все равно оставался недоволен.       — Боль очищает, через страдание приходит истинная преданность, — шипел Шепфамалум.       Ребра скрипели.       «Интересно, где я успела так замараться?»       Малек, сопровождавший ее к Шепфамалуму, никогда не комментировал состояние Одри, и за это она была ему почти благодарна. По дороге «туда» они обменивались ничего не значащими замечаниями о погоде — в мире Одри было стабильно холодно, в мире Малека — адски жарко. Обратно шли молча.       Слово дня «жертвенность». Каждого дня.       

***

      — Сегодня он сломал ей ребра, а потом, когда она вдосталь накашлялась кровью, медленно сращивал их, — Кроули рассказывал это непринуждённо, весело болтая ногами. — Завтра, наверное, кислоту пить заставит, фантазия у него небогатая.       — Я убью его, — прошипел Давид. Голос демона на мгновение прорвался сквозь человеческую оболочку. — Я найду способ. Я разорву его на атомы, даже если это будет последнее, что я сделаю.       — Юноша, вашу бы энергию — да в мирных целях, — назидательно сказал Кроули. — Что там, кстати, с решением по моему предложению? Вы обещали подумать.       Давид отмахнулся от демона перекрестка.       — Какой ты настырный! Не сейчас, мне нужно найти Одри…       — Что бы что? Бежать? Со смертной девчонкой, у которой на лбу выведена мишень? Да он ее на фарш перекрутит и скормит тебе, а потом воскресит из того печального дерьма, что ты высрешь.       Давид бешено уставился на Кроули и тот, моментально сориентировавшись, начал снижать накал страстей.       — Пойми ты, против хтонической тьмы не поможет грубая сила. Да и нет ее в тебе столько, чтобы его победить. А вот Одри… Ты не задумывался, почему Шепфемумрик… как там его… уже три месяца ломает любовь всей твоей никчёмной жизни, а она все никак не сломается? Да любая другая уже на третий день лизала бы ему ноги или пускала слюну в углу. Твоя же даже улыбаться умудряется, с собакой играет, детям читает… Тебя, дурака, любит.       — Она особенная.       — Ты прав как никогда. Но вот что в ней особенного — нам, ой, кого я обманываю, мне, нужно выяснить. Не переживай, я обязательно тебе все расскажу. За отдельную плату.       Давид не слушал красноречивого демона. Пальцы его запутались в волосах, ноги отмеряли шаги по небольшой, по-армейски строгой комнате, а пересохшие губы шептали:       — Одри — это свет.       Прислушавшись, Кроули застыл.       — Неужели все так просто? — пробормотал делец. — Ну да, закон сохранения энергии работает и в вашем гадском измерении. Энергия не могла пропасть… Парниша, это свет в конце тоннеля.       Кроули исчез. Давид этого даже не заметил. Он старался взять себя в руки перед встречей с Одри. Она не должна понять, что Давид знает.       

***

      — Бруно, апорт! — Одри швырнула палку и пес, радостно лая, помчался за ней.       — Ты же знаешь, что адской гончей не нужны команды? Она и так прочтет любое желание хозяйки.       — Тогда почему ты, занудный демон, еще не обслюнявлен ею до смерти?       Давид засмеялся.       — Потому что на самом деле ты этого не хочешь!       — А чего я хочу? — вопрос, который должен был прозвучать игриво, вдруг на секунду создал экзистенциальную преграду между влюбленными. Есть ли желания у пешек? А у рабов?       — Самостоятельно меня обслюнявить, — выкрутился Давид. Он зажмурился и подставил ей лицо. — Можешь начинать!       — Фу, гадость, — Одри кокетливо оттолкнула его. — Я хочу… Свой сад!       — По-моему, место вполне подходящее.       Одри красноречиво осмотрелась вокруг.       — Хм… Слева ледяная пустошь, справа — тоже. Какие цветы тут вырастут?       На секунду девушке показалось, что она видит вдалеке маленькую фигурку в бежевом плаще. Она моргнула – и видение исчезло.       — Любые, посаженные тобой, — упрямо покачал головой демон. — Одри… Мы можем вечно избегать сложных тем или обсуждать их до потери смысла. А можем просто что-то делать.       — Вместе? — его Одри посмотрела лукаво, и Давид почувствовал, что его распирает от нахлынувшего счастья.       — Конечно вместе, — подхватывая ее на руки и кружа, сказал демон, — Как же иначе, ведьмочка?       Одри заливисто расхохоталась — и сад как будто уже расцвел в душе Давида. Если у демона, конечно, есть душа. Он осторожно поставил девушку на землю. И, не удержавшись, прильнул к ее губам.       Давид планировал этот момент – и все равно все случилось внезапно. Демонская импульсивность. Он был готов ко всему и знал, что рискует. Она могла оттолкнуть, застыть, почувствовать себя должной… Он поставил на карту все. И выиграл.       Одри качнулась к нему навстречу, обвивая его шею руками. Поцелуй — первый после воскрешения, не украденный, а подаренный — длился вечность.       «Я демон, который оказался в раю, — думал Давид, прижимая к себе величайшую драгоценность на свете. — Она выбрала меня, а это значит, что все остальное решаемо».       «Я хочу жить, — думала Одри, отдаваясь новым-старым ощущениям. — Любить этого громкого демона, гулять с лучшим в мире псом, видеться с самыми верными друзьями во Вселенной. Это достижимо, мне всего лишь нужно…»       С важной мысли сбило рычание Бруно. Пес ощетинился и прижался к земле, готовясь нападать и убивать. Над снежной пустошью пронесся вихрь, разрушивший не столько правильную геометрию сугробов, сколько атмосферу безусловного счастья.       — Не хочу вас прерывать, — всегда безукоризненно аккуратный Малек был несколько растрепан. Воротник сбился набок, несколько прядей упали на лоб, а лицо побледнело.       — Но прервал, — Давид крепче прижал к себе Одри, позволяя ей спрятать лицо на его груди. — Чего тебе?       — Хозяин хочет тебя видеть, Одри. Срочно! — подчеркнуто игнорируя демона, он обратился к пророчице.       «Я же совсем недавно была у него…»       Одри ощутила отчаяние.       — А не то что? — Давид нахмурился. Судя по рокочущим интонациям в голосе, сейчас он готов был вступить в бой с кем угодно, лишь бы не отпускать Одри.       — Она знает, — Малек немного успокоился и принялся поправлять манжеты рубашки. — Не так ли, Одри?       «Не показывай своих чувств!»       Она отстранилась от Давида, но продолжила держать его за руку. Глядя в глаза Малека, процедила:       — Я знаю о своем долге. Но мне нужна минута, — а затем потянула на себя Давида и сама поцеловала его. Страстно, маняще, игриво.       «Совсем как раньше».       Демон замер лишь на секунду, а затем увлеченно поддержал поцелуй, зарываясь одной рукой в волосы Одри, а второй лаская ее спину. Демон чувствовал ее отчаяние, а вместе с тем – злость и силу.       Поцелуй прервался, когда закончилось дыхание — все же Одри была смертной. Она ласково улыбнулась Давиду и, отпустив его руку, смело шагнула к Малеку.       — Пошли, навестим нашего босса. Ни минуты без меня не может.       Самообладание Малеку не изменило, он легонько прикоснулся к ее руке, и они исчезли, оставив Давида и Бруно одних.       Демон потрепал адского пса по загривку. Тот жалобно заскулил — ему не нравилось расставаться с хозяйкой.       — Она вернется, Бруно. Всегда возвращается. Главное — дождаться.       

***

      Кислоту Одри не пила. Лишь вслух считала удары плети, которыми щедро награждал ее Малек. Одри была готова поручиться — удовольствия от своей новой роли экзекутора он не получал.       — Семь, — произнес ее голос где-то вдали. Ей не было больно — все, что происходило в этот раз в огромном темном зале с ее телом, как будто ее саму не касалось. Она была на снежной поляне. С Давидом. А это кошмар, мираж, бред.       — Она сейчас умрет, — Малек звучал встревоженно. — Прекратить?       — Еще парочку. — Шепфамалум грозно рокотал. Темный бог боялся. Его страх был почти осязаемым, и Одри впитывала каждую крупицу.       «Интересно, что я сделала не так? Или так?»       — Ты усвоила урок? — «Звучит как персонаж дешевого порно».       — Да, мой бог. Я все поняла, — Одри не надеялась его обмануть, зная, что слова ее — ложь. Он не ее бог. И она ничего не поняла. Это даже уроком не было — развлечение для больного садиста, имеющего небольшую власть мучить сразу двоих — ее и Малека.       Но Шепфамалум почему-то поверил.       Одри почувствовала, что кровь больше не сочится из ран, а через секунду и следы огромной плети затянулись.       — Благословенна ночь, повелитель.       Обратный путь прошел в традиционном молчании. Но, когда Малек вернул ее домой, к астрейцам Одри не сдержалась. Она подняла руку — и он дрогнул, ожидая удара. Одри засмеялась и протянула ее вперед, предлагая рукопожатие. Малек нерешительно коснулся ее пальцев.       — Хорошего тебе вечера, господин палач, — весело пожелала она и устремилась в холодный замок, туда, где ее ждала теплая встреча и горячий ужин. — Благословенна ночь и все такое.       Малек проводил ее взглядом. Он ничего не понял. Но внезапно почувствовал себя очень одиноким.       

***

      На ужин была индейка. Огромная, сочная, идеально приготовленная. Одри ела с неожиданным аппетитом, обильно поливая мясо птицы клюквенным соусом.       Такое бывало нечасто, но на этот ужин собрались все бывшие сотрудники «Астреи». И Фелония. Зная, что это беспокоит Одри, они одели не свою форму, а домашнюю одежду. Девушка ничего не сказала, но от этого жеста у нее стало тепло на душе.       — Знаете, что я думаю? — Одри говорила с набитым ртом, но любого, кто посмел обвинить ее в нарушении этикета, Давид испепелил бы на месте. — Когда все закончится, нам нужно открыть реальное детективное агентство. Будем следить за неверными супругами, разоблачать всякие тайные общества и ловить шпионов.       — Одри… — Микаэль даже отложил вилку. — Жизнь — это не роман Конан-Дойля. И твое это «закончится»… Если…       — Не если, а когда, — она потянулась было еще за одной порцией индейки, но Давид опередил, придвинув блюдо прямо к ней.       — Кушай, ведьмочка, тебе нужны силы, — заворковал он как настоящая наседка.       Кассиэль показательно скрипнул зубами. Но Одри знала, он вовсе не раздражен, просто не знает, как реагировать, и выбирает привычный паттерн поведения нелюдимого демона.        — А остальным, значит, не нужны? — попробовала было поспорить Фэл, но наткнулась на взгляд Давида и решила, что для поединка сейчас неподходящее время. — Ладно, поем салат.       Рафаил рассеянно улыбнулся:       — Одри, а в детективных агентствах работают слепые оценщики?       — Ой, у всех свои недостатки. В моем бы работал самый лучший — то есть, ты!       — Ведьмочка, ты решила убить нас токсичным позитивом?       — Я решила любить вас такими, какие вы есть.       — Любовь как принятие? — Микаэль выглядел заинтригованным.       — Любовь как любовь, не усложняй!