2.11. Part Of Me

«Часть меня»

      

      Долина Смерти представлялась Одри другой. Девушка судила по названию, поэтому успела нафантазировать бесплотную пустошь, потрескавшуюся землю, опаленную безжалостным солнцем, и гряды холмов, уходящие за горизонт.              Место, где приземлилась их разношерстная группа, больше походило на окрестности фермы барашка Шона. Зеленела роща, под ногами – ковер из разнотравья, вдалеке виднелся ручей с полудекоративным деревянным мостиком. А на том берегу – небольшой дом, окруженный каменным забором.              «Мы как будто мы очутились в картине Джона Констебла».              Привыкший к сплошной белой равнине взгляд, совершенно терялся в здешнем буйстве красок. Маки, нарциссы, гвоздики, хризантемы, презирая всякие условности вроде времени года или климатических условий, цвели вовсю. Роща оказалась осиновой, а рядом с мостом высились величественные кипарисы.              Что-то в этой пасторали настораживало.              «Тишина, – сообразила Одри. – Здесь не поют птицы, не слышно порывов ветра или движения, все как будто застыло. Мороз по коже – и это при том, что я живу в Снежной долине!»              Ей было не по себе.              Давид помог своей ведьмочке выбраться из колесницы. И тут же крепко прижал к себе, заскользив руками по ее плечам, спине, талии.              «Я тоже успела соскучиться»              Одри ощутила привычную волну тепла. Она посмотрела на демона с благодарностью и любовью. Внутренне трепеща от этого взгляда, Давид благоговейно запечатлел на тыльной стороне ее ладони поцелуй. Мимолетный и обжигающий. Мнение окружающих, которые заметили этот жест, его волновало мало. Точнее, не волновало вообще.              Прикосновение горячих губ демона к коже сделало свое дело – Одри стало спокойнее. Она посмотрела на него, стараясь вложить во взгляд всю нежность, которую испытывала. Чувствуя это, Давид сдержанно улыбнулся и с большой неохотой отпустил свою ведьмочку.              Отсутствие звуков компенсировал запах цветов. Яркий и обволакивающий.              – Куда мы теперь? – нарушать тишину этого места казалось кощунством, но для демона существовала только одна святыня.              – Ждем, – хмуро ответил Давиду Малек. С прибытием в Долину смерти он поскучнел и поутих.              – Она уже почувствовала наше прибытие, – согласился с ним Микаэль. – Скоро появится.              Бессмертные держались настороженно. Кассиэль, подумав материализовал меч. Фелония отступила в тень деревьев – Одри знала, что при необходимости демоница умеет с ней сливаться и перемещаться почти незаметно.              Ждать пришлось недолго.              Из домика показалась женщина. Она всплеснула руками – и поспешила к ним. Заметив, что она прихрамывает, Одри спросила:              – Может, стоит пойти к ней навстречу? Ей не тяжело?              – Она справится, – с чуть большей нервозностью, чем все привыкли, ответил Микаэль. – Одри, за мостом начинаются ее владения. Живым туда нельзя.               «А мне?»              – Не ешь и не пей ничего. И не бери с собой обратно без ее ведома никаких предметов. Но если что-то подарит – не отказывайся, – дополнил Малек.              «Своевременный инструктаж, спасибо большое. Раньше ведь никак нельзя было рассказать мне здешние правила».              – Что мне ей говорить? – взволнованным шепотом спросила Одри, глядя на приближающуюся фигуру.              – По обстановке, – Аваддон был преувеличенно спокоен.              Морта с легкостью взбежала на мост и там остановилась, разглядывая незваных гостей. И, как будто рассмотрев кого-то важного и долгожданного, припустилась на другой берег во весь дух, припадая на левую ногу.              Несмотря на спешку, женщина выглядела величественно. Крупная, мощная, скуластая, с длинными волосами, заплетенными в две черные косы – монументальностью она вызвала у Одри невольное восхищение.              «Какая красивая и сильная. Валькирия… Настоящая валькирия».              – Одри! Это ты? – в этих словах было столько радости и изумления, что девушка оторопела.              Торжественный настрой испарился.              Не обращая внимания на сопровождающих Пророчицу бессмертных, Морта подбежала к ней и, легко отодвинув Давида, заключила Одри в объятия.              Это не походило на удушающий прием или неловкую вежливость. Это была встреча близких после долгой разлуки.              Одри с удовольствием вдохнула цветочный запах дочери Смерти и, не отдавая себе отчета в действиях, потянулась к ней в ответ.              Что-то звякнуло. Упали парные клинки ее демона, моментально налившиеся тяжестью. Рядом с ними на землю опустился и меч Кассиэля, который рыцарь не смог удержать. Фелония осталась на месте – видимо местная тень ее не приняла.              Не обращая внимания на такие мелочи, Морта отстранилась от Одри – только для того, чтобы уставиться на нее с умилением. Аккуратно ступая по траве босыми ногами, она обошла девушку вокруг.              – Еще краше стала! Хотя казалось бы, куда?              Одри зарделась от искреннего комплимента. Она твердо знала – женщина говорит честно и от всей души. Если она у нее есть.              – Спасибо, – неловко пробормотала Пророчица, лихорадочно пытаясь понять, почему хозяйка долины к ней так благосклонна.              Морта наконец оглянулась и на остальных гостей.              – Это и есть твой Давид? – громогласным шепотом спросила дочь Смерти, заговорщицки кивая на демона. Пророчица Шепфамалума покраснела еще сильнее.              – Да, – еле слышно отозвалась Одри.              Морта оценивающе осмотрела демона. Он подбоченился и сверкнул фирменной улыбкой, стремясь произвести впечатление. Давид не предпринял попыток поднять оружие с земли и вел себя расслабленно, чутко уловив ситуацию.              – Ничего такой. Симпатичный – доверительно сказала Морта. – На цыгана похож.              Давид расхохотался:              – Здравствуйте, Морта. Не знал, что вы с Одри подруги, но рад, что ведьмочка про меня рассказывала. Если возникнет необходимость уладить юридические вопросы – обращайтесь.              Он вежливо поцеловал женщине руку и прошептал:              – Я к вашим услугам. Всегда готов помочь близким Одри.              Одри показалось, что хозяйку смутило такое обращение. Во всяком случае, скулы ее запунцовели, а движения стали еще более быстрыми и хаотичными. Она отошла от Давида, неосознанно прижав к сердцу руку, побывавшую в плену у демона.              «Правильно, не только же Морте меня смущать!»              – Ну, у тебя и группа поддержки, – Морта широко улыбнулась, переводя тему.– Целый отряд!              Шлепая черными от земли пятками, она подошла к каждому.              На Фелонию Морта едва взглянула. Давид удостоился еще одного оценивающего взгляда и даже умудрился подмигнуть ей – Одри подкатила глаза, поражаясь самоуверенности демона, старающегося обаять дочь Смерти. Глядя на Рафаила хозяйка Долины тяжело вздохнула и отвела глаза. «Вот же Шепфа» – донеслось до Одри ее бормотание.              Микаэлю Морта приветливо кивнула, а с Малеком поздоровалась как с давним знакомым.              – А ты, получается, Кассиэль? – женщина приблизилась к последнему спутнику Одри. Заговорила она с ним нежно, заставив демона удивиться. – Авилла так и описывала.              Во взгляде Касса что-то блеснуло. Непривычно взволнованно он спросил:              – Вы знакомы с сестрой?              Дочь Смерти хмыкнула.              – Все они сквозь мои двери проходят… Вон одна Фэл их сколько сюда отправила.              Демоница вздернула нос, не зная как реагировать: считать фразу комплиментом или упреком?. Возможно, она бы что-то ответила, но Кассиэль настойчиво привлек внимание дочери Смерти к себе:              – Авилла…              Морта посмотрела на него с сочувствием.              «И хотела бы помочь, да не могу» интерпретировала этот взгляд Одри.              – Ей хорошо, – подумав, сказала Морта. – Это все, что тебе стоит знать. Она себя ничем при жизни не замарала. Душа легкая, светлая. Да, умерла тяжело. Но быстро. Приятная она, не задержалась у меня, сразу вперед пошла. Решительная.              Касс жадно ловил каждое слово. Его лицо в эту минуту не походило на бесстрастную маску.              «Мальчишка, потерявший опору и так после этого не оправившийся. Как же много для него значила старшая сестра».              – Увидеться не дам. Умрешь – тогда приходи, – резко закончила монолог Морта, отвечая на незаданный вопрос. Рыцарь разочарованно выдохнул, но покорился ее воле без возражений.              – Спасибо вам.              Морта кивнула, принимая благодарность. Нежно провела рукой по щеке Касса, смахивая видимую ей одной слезу. И вернулась к Одри.              Девушка все еще пребывала в растерянности. Она пыталась подобрать слова, чтобы обратиться – и не находила их.              «Мы действительно близки? Но как?»              – Мы знакомы? – прямо спросила она женщину. Одобрение, загоревшееся в ее глазах, Одри восприняла как хороший знак.              – Вот чем ты мне всегда нравилась – прямотой. Спасибо, что подружку не изображаешь, – пресекла ее волнение Морта. – Ты же не помнишь ничего. В третий раз уже тут. Один раз – появилась, кровью все закапала – и исчезла, архангел постарался. Он часто мне такие маячки отправляет – мигнуло и погасло. Целитель… Я не в обиде. Второй раз загостилась. Разговаривали мы много, делились всяким. Тут же скучно, – и будто пытаясь оправдаться, добавила, – Но я не от скуки. Ты человек хороший и специалист грамотный. Я даже эту твою арт-терапию освоила, потом покажу, что получилось.              Одри хихикнула, представляя, как учит дочь Смерти справляться со своими эмоциями и прорабатывать травмы. А ведь это и правда, было!              Неисповедимы пути.              «Получается, когда я умирала – была здесь, у Морты. Не в Яме Аваддона. Почему?»              Вслух свой вопрос Пророчица задать не успела. Хозяйка долины ее опередила:              – Одри, зачем ты тут?              Она растерялась. Одри рассчитывала на иной прием и совершенно иную беседу. Что сказать Морте она не знала.              «Значит, скажу правду».              – По поручению Шепфамалума, – ответила девушка.              Морта, вопреки ее опасениям не разозлилась. И даже не расстроилась. Она удовлетворенно хмыкнула. И резко развернулась к застывшему как соляной столп Малеку.              – Все не оставляешь попыток, Аваддон? – строго спросила Морта. – Твоя идея была ее сюда тащить? Все вам неймется?              Малек не растерялся:              – Contra spem spero.              – Ну, надейся, – во взгляде Морты была не злость, а жалость. Она неуловимо смягчилась и сказала с уже совсем другой интонацией:              – Малек, с мамой все в порядке.              – Астрея у тебя? – спросила Одри взволнованно. Она этого не знала, представляя Первородную в застенках Шепфамалума. Если Темный бог определил ее сюда – все не так плохо, как казалось. Хотя, глядя на Малека…              – Астрея не мертва, если ты это имела в виду, – Морта широко улыбнулась. – Хотя она из тех, для кого смерть стала бы покоем.              Малек жадно – как совсем недавно Кассиэль – слушал каждое слово. Его высокомерное лицо приняло необычное выражение – любопытное и покорное. Одри наблюдала разительную перемену с удивлением.              «И у трупов бывают чувства».              – Здесь ее нет. И даже если бы была – увидеться бы не получилось, – так же строго, как и демону сказала Морта Аваддону. – Ты правила знаешь.              – Я бы не осмелился просить.              Морта резко отвернулась от него и снова оказалась возле Пророчицы. Давид не спешил заслонять ее плечом, как делал всегда, когда замечал опасность – мнимую или настоящую. Девушку это восприняла как знак доверия к хозяйке Долины. Высочайшей степени.              – Одри, – Морта вздохнула. – Я не встану на сторону Шепфамалума. Но и сторону Цитадели не займу. Всадники сохраняют нейтралитет. И я тоже.              Одри вспомнила стекло, впивающееся в ее внутренности, но все равно понимающе кивнула. Уговаривать Морту смысла не было. А если Темный бог рассчитывал, что она попытается воспользоваться расположением хозяйки Долины смерти – он просчитался: Одри не могла так поступить с этой искренней женщиной.              – Шепфамалум просит о другом, – удивил ее Малек, резко вмешавшийся в разговор. – Закрыть ворота покрепче.              – Они у меня всегда на замке, – взбудоражилась Морта. Она начала суетливо расплетать косу – разговор явно не доставлял дочери Смерти удовольствия.              – Юлишь, – дерзко отозвался Аваддон. Видимо, узнав крохи информации о судьбе матери, он вспомнил о своей миссии и перестал чего-то опасаться, – Случались исключения.              Морта фыркнула.              – Одно из них вон стоит, красивыми глазками хлопает, старается за демона не прятаться. Хочешь это исправить? А если ты про Чуму, то тетка по правилам все сделала. И сама за все поплатилась.              В поисках поддержки дочь Смерти посмотрела на Одри.              Одри вспомнила текст проповеди Малека, найденный ею в заброшенной церкви. Той, что он читал мертвецам будучи ребенком.              «Морта знает, что Малек ее горячий поклонник? Без Смерти ведь нет жизни».              – Морта… – Малек продолжил настаивать, – Пожалуйста… Все равно. Даже если сильно просить будут.              Морта уставилась в землю и пошевелила пальцами на правой ноге.              – Я услышала.              – Шепфамалум не хочет конца света. Он хочет, чтобы жизнь продолжалась.              Дочь Смерти усмехнулась.              – А может я хочу, чтоб кто-то уже довел до ума этот дурацкий Апокалипсис? Может мне надоело это все?              – Не надоело, – Одри сказала уверенно. – Ты любишь людей, любишь жизнь, любишь свою работу. Иногда устаешь. Но бросить все в пучину Армагеддона не готова.              Досадливо поморщившись, Морта не стала отвечать. Ее молчание стало честным ответом. Малек растянул губы в торжествующей улыбке – неясно, что именно подняло ему настроение: собственная правота или неожиданная союзница в лице Одри.              Тишину разрезал стук копыт.              Зрачки Морты – черные, не отражающие свет и оттого кажущиеся бездонными – расширились.              – Голод, – прошептала она. – Надо же. Как не вовремя.              По спине Одри побежали мурашки. Давид нашел ее руку. Прикосновение немного снизило накал, и паника не захлестнула с головой – заплескалась на уровне коленок, вмиг ставших ватными.              «И когда Он снял третью печать, я слышал третье животное, говорящее: иди и смотри…»              С детства знакомые слова набатом зазвучали в голове Одри. Ладони Давида стало мало, и она прижалась к нему всем телом, стараясь спрятать лицо на груди демона.              – Не отпускай меня, – прошептала она отчаянно.              – Не отпущу, – твердо ответил он.              «…Я взглянул, и вот, конь вороной, и на нем всадник, имеющий меру в руке своей».              Крылья Давида сомкнулись над Одри плотным коконом, скрывая ее, а руки притянули еще ближе, вжимая в себя. Запах и тепло его тела действовали успокаивающе. Сквозь плотную пелену она услышала слова Малека:              – Я могу перенести ее, если Пророчице настолько страшно.              И резкий ответ – Нет! – произнесенный астрейцами в едином порыве.              – Будете сражаться с Всадником? – Аваддон спросил пренебрежительно, но в голосе его ощущалась тревога.              Топот копыт приближался.              – Никто не будет сражаться, – слова Морты прозвучали неожиданно спокойно и властно. – Вы мои гости, он – тоже мой гость. Одри, – она смягчилась. – Не бойся. Я не дам тебя в обиду. Да и не будет дядюшка тебя обижать. Зачем?              Знакомый запах и тепло Давида возвращали Одри к реальности. Отрезвляли. Она все еще не решалась поднять голову, но хотя бы смогла разжать кулаки – оказалось, что вцепилась в воротник его дурацкой формы обеими руками, в попытке стать еще ближе.               «Если я пережила конец света, что мне Всадник Апокалипсиса, оставшийся не у дел?»              Пророчица старалась бодриться. Ей вдруг стало стыдно – спряталась «в домик» как маленькая девочка. Она немного отстранилась от Давида, и он приспустил крылья, чтобы дать ей пространство. Одри знала – при малейшей опасности демон схватит ее в охапку и унесет отсюда. Однажды он этого не сделал – и до сих пор себя не простил.              Одри осторожно повернулась – готовая в любой момент снова укрыться в объятиях демона.              На поляну выехал всадник. В простой черной одежде, неуловимо похожей на форму слуг Шепфамалума, но без нашивок. Худого, но не тощего, с гривой блестящих темных волос и зажатой между губ сигаретой, – в толпе его можно было бы принять за обычного человека.              «И слышал я голос посреди четырёх животных, говорящий: хиникс пшеницы за динарий, и три хиникса ячменя за динарий; елея же и вина не повреждай».              Темные как у Морты зрачки не отражали свет. Наоборот, вбирали его в себя.              Всадник ухмылялся.              Пророчица ожидала, что столкнувшись с Голодом, будет умолять о куске хлеба или начнет жадно пожирать цветы, траву, кору – все, до чего сможет дотянуться. Этого не случилось. Сначала она не почувствовала ничего.              Мир Морты – внешне красивый и яркий – оказался всего лишь иллюзия настоящего. Пряный цветочный аромат показался удушающим, а слишком яркие краски вызывали желание закрыть глаза. Тишина давила.              Одри захлестнуло неистовое желание жить.              Захотелось настоящего – острого и несовершенного. Не отдавая отчета в действиях, Пророчица потянулась к единственному настоящему в этом мире. Ее губы столкнулись с губами потянувшегося к ней демона – и все вокруг разлетелось на осколки. Глаза Давида горели красным, его руки скользнули с плеч Одри на талию – он прижал ее к себе с такой неистовой силой, что показалось – сейчас треснут ребра. Снова.              «Ближе не получится. Только если поглотить друг друга».              Из воспоминаний вынырнуло счастливое лицо Адама Вилено, пожираемого саранчой. Память о страшном событии не отрезвила, наоборот – Одри показалось, что она могла бы с большим пониманием отнестись к ресторатору.              Демон и ведьмочка целовались так жадно и обжигающе, как будто бы до взрыва и окончательного настоящего конца света оставалось всего пара секунд. Как будто это последняя возможность сказать все – не словами, а действиями. Рука Пророчицы запуталась в темных кудрявых волосах, демон, окончательно теряя контроль, припал к ее шее – целуя, кусая, овладевая. Она застонала, жалобно умоляя не останавливаться. Как будто он мог…              – Дядя! – окрик Морты сработал как рубильник, отключивший способности Голода.              Черный конь негромко заржал. В ответ всадник цокнул губами, придерживая поводья. Он не спешил спешиваться, насмешливо рассматривая неожиданных гостей сверху.