2.12. Blind Belief
4 февраля 2026, 02:13«Слепая вера»
Очнувшись, Одри отпрянула от Давида – и тот отступил на шаг, понимая, что это необходимо. Дурман похоти еще не рассеялся окончательно. Было больно даже смотреть друг на друга и не касаться. Приходя в себя и пытаясь отвлечься от слишком притягательного демона, Одри оглянулась на своих спутников – и опешила. Подобие невозмутимости сохранил лишь Малек. Зрачки залили радужку глаз Аваддона чернотой, которая не спешила уходить, даже после окрика Морты. В момент затмения он сделал шаг в сторону Одри и теперь оказался к ней непривычно близко. К ней и ее демону. Столкнувшись с ним взглядом, Одри похолодела – слишком голодным и жадным он был. Придя в себя окончательно, сын Баала нехорошо усмехнулся – и отошел. Из прокушенной губы Рафаила сочилась кровь. Стекая на подбородок, она контрастировала с его классической красотой, делая ангела похожим на вампира – неестественно притягательного и смертельно опасного. Перед ним – коленопреклонённая Фелония, беззащитно опустившая голову и развернувшая новые крылья. Сцепленные пальцы рук Микаэля неестественно бледны – они сжимались на рукояти меча, который архангел направил острием в собственное горло. Взгляд руководителя «Астреи» холоден и взвешен, как и его клинок. Глядя, как он опускает меч, Одри испытала облегчение. Кассиэль плакал, сидя на корточках. Рыцарь уткнулся лицом в ладони, но его дрожащая спина и блестящие на щеках слезы не давали обмануться. Он медленно приходил в себя, становясь привычным – непоколебимым и уверенным. «Каждый из нас скрывается за маской. И оказывается, я даже не знала, насколько далеко зашел этот маскарад» Голод Давида оказался для нее единственным понятным и предсказуемым – демон жаждал ее, Одри. И это было взаимно. Ведьмочка почувствовала, как щеки обожгло смущением при одном воспоминании о мыслях, накатившим на нее под влиянием Всадника. – Прошу прощения, я не ожидал, что Морта будет не одна, – очень вежливо заговорил Голод, откровенно наслаждавшийся этой неловкой мизансценой. Он изящно поправил волосы, рассеяно пропуская блестящие пряди через пальцы. – Слуги Шепфамалума и его Пророчица… Одри. Наслышан. Морта скрестила руки на груди. Благодушие и радушие пропали, теперь хозяйка Долины смерти выглядела разъяренной фурией, способной ради защиты своего на все: –Зачем ты это сделал? Она единственная не ощутила никакого воздействия, и оттого голос ее звучал здраво и трезво. Одри, например, не была уверенна, что смогла бы сейчас так связно заговорить. «Может я чего-то не знаю и пока была мертва успела стать какой-то знаменитостью в мире бессмертных? Прославилась после смерти, ничего нового». – Мне показалось им полезно дать понять, что представляют из себя Всадники. Тем более, – он укоризненно покосился на племянницу. – Никто не пострадал. Твоей подруге и ее демону очень даже понравилось. Одри глупо захлопала глазами, пытаясь придумать ответ, но он все никак не приходил в ее голову – и она промолчала. – Понимаешь, Морта я недавно посещал мероприятие в Цитадели. И дорога туда оказалась не такой безопасной, как хотелось, – Голод как будто не видел ни свою собеседницу, ни вытирающего кровь с лица Рафаила, ни осторожно отводящего меч Микаэля, ни смущенную Одри, ни встревоженного Давида, ни грустного Кассиэля, ни потерянного Малека, полностью сконцентрировавшись на Фелонии. Мрачная демоница уже поднялась с колен и растерянно оглядывалась по сторонам. Под взглядом Всадника она замерла как олень в свете фар. – Иногда нужно напоминать о себе, своей природе. Даже бессмертным. Особенно бессмертным. Дать выход их истинному голоду, например. Голод вытащил из кармана портсигар – Одри заметила, что сигареты в нем были разными – коричневые, с золотым ободочком, с фильтром и без, с узорами на белом пергаменте… «Он превратил привычку в перформанс». Он закурил тонкую белую – и Одри ощутила аромат ментола. «Интересно, что для него курение? Сигарета — идеальная метафора: ты вдыхаешь дым, получаешь временное ощущение наполненности... Но голод не утоляешь…» Демонстративно отогнав дым рукой, Морта резюмировала: – Испортил всем настроение. – Мне показалось, что кое-кому здесь не хватает понимания сути, – Голод не стеснялся играть на публику, чеканя фразы, как актер в драматическом кино. – Знания, что не стоит лезть к собственности Всадников…. – Сам в своих делах разберись сначала, – Дочь Смерти не считала нужным скрывать свое раздражение. – Морта, ну как я должен реагировать на попытку навредить моей жене? – Голод сказал это устало, как будто диалог его уже утомил, и смысла продолжать это обсуждение не было. – Ей навредишь. Как же, – проворчала дочь Смерти. Напряжение между дядей и племянницей росло. Астрейцы и Малек явно чувствовали себя некомфортно – их неловкость разворачивающейся сцены удручала, а вот Одри неожиданно расслабилась. «Семейные разборки – это моя стихия». – Почему ты прибыл без Вики? – Морта прищурилась. – Оставил ее с Войной. Тренироваться и набираться сил. С ее образом жизни – они ей понадобятся. Да и ты ее не особо жалуешь. – У нас нормальные отношения, – Одри поняла, что Морта неумело лжет. Было похоже на то, что Голод был ей приятен, а вот Вики Уокер раздражала ее неимоверно, но дочь Смерти предпочитала делать хорошую мину при плохой игре и не выносить сор из избы. – Да, да, – рассеянно отозвался Голод, не спеша поддерживать тему. –Тебя одно упоминание любимой тети бесит. Морта взвилась: – Тебе показалось! «Что нужно делать, чтобы вывести из себя такую как Морта?» Голод мрачно усмехнулся. – Вики никого не оставляет равнодушным. Она горяча, импульсивна и своенравна, это да. Но если бы не моя жена, Небеса бы умерли со скуки. Да и Ад тоже. Ее друзья шутят, что с таким набором качеств она должна была стать демоном, но выбрала путь ангела назло… Назло кому Всадник не договорил. Пауза опасно затягивалась. Одри бросила на Морту умоляющий взгляд – и та встрепенулась. – Вы, кажется, собирались уходить? – с ноткой грусти спросила хозяйка долины, обращаясь к астрейцам. – Да, – не моргнув глазом ответил Малек. – Обратный путь долгий. Мы все обсудили. Пришли к консенсусу. Спасибо за гостеприимство, Морта. Проявив редкостное единодушие, гости принялись прощаться, их голоса слились в нестройный хор. Морта начала суматошно отвечать каждому. Прозвучавший в этой сумятице голос Всадника не был громким. Но его слова услышали все – и в первую очередь та, кому они были адресованы. – Одри, мне нужна ваша профессиональная помощь. Одри дернулась и совершенно непрофессионально спросила: – Какая? Конь Всадника переступил с ноги на ногу. Голод махнул рукой: – Давайте обсудим это наедине. Психиатр повела плечами. Что ж. И пошла следом за Всадником в направлении осиновой рощи. Девушка услышала, как Кассиэль дернулся за ней – и Давид удержал его. – Одри знает, что делает. «Эх, Давид, если бы я верила в себя также сильно как ты в меня, не было бы в мире более спокойного человека». В роще Голод замешкался. – У вас принято наделять осину какими-то особенными свойствами. – Кол из нее способен убить вампира, – терпеливо ответила Одри. – А еще это дерево предателей – на нем повесился самый главный из них. –Как интересно, – незаинтересованным тоном ответил Голод. – И вы в это верите? Одри замешкалась с ответом. «Он заговаривает тебе зубы» внутренний голос прозвучал как Давид, и это придало сил. – Мы здесь из-за ваших проблем. Давайте перейдем к делу. Голод потушил сигарету прямо об осиновый ствол. Листва послушно затрепетала, не издавая ни звука. Одри снова вспомнила об иллюзорности окружающего ее мира. – Моя племянница не верит в собственные силы. Она замечательно справляется со своими обязанностями, но упорно отказывается от повышения. Что скажете? – Синдром самозванца, – машинально ответила Одри. – Вот и я говорю. Уверен, из нее получится отличная Всадница. Но как мне убедить ее в этом? – Без ее желания – никак. Это неэтично. Голод подкатил глаза. – А если мы оставим вопросы этики за скобками? – Вы попросили профессиональной помощи, а не житейского совета, – Одри обхватила себя руками: перечить Всаднику было большой глупостью. Особенно, познакомившись с его силой. Но пойти против своих принципов? Снова? – Если бы Морта обратилась ко мне за консультацией, я бы подсказала ей возможные пути… А вы не задумывались, почему хотите навязать ей свою точку зрения? И даже готовы прибегнуть к манипуляциям? Голод как будто впервые проявил интерес, задержав взгляд на Одри. Смотрел он немного плотоядно, но в целом доброжелательно. – Нет, Одри. Мне несвойственно думать о таких вещах. – Предположу, что у вас не очень развита способность к рефлексии. Всадник кивнул. – Я привык следовать своей природе. Быть Голодом. – А если бы вам стало свойственно? – её голос прозвучал тише, но твёрже, чем она ожидала. – Просто гипотетически. Если бы вы на мгновение перестали следовать природе и задумались... Что вы чувствуете, когда Морта отказывается? Голод закурил новую сигарету, не спеша. Пламя зажигалки осветило его невозмутимое лицо. – Чувствую? – он выдохнул дым, наблюдая, как кольца растворяются в безветренном воздухе. – Разочарование. Раздражение. Гнев. Она достойна большего, чем прозябание в долине. И способна на большее. – То есть вы считаете, что действуете в ее интересах? – Да. – Но ведь это вы раздражаетесь, когда она следует своему пути, а не тому, который для нее избрали вы? – Пытаешься все замкнуть на мне? Одри похолодела. «Что я говорю? И кому?» – А может ты и права, Одри, – Голод задумчиво смотрел на сигарету в своей руке. Он не выгладил злым или разгневанным. Смущенным и заинтригованным. Осмелев, она продолжила. – Я предполагаю, что ваша природа – Голод – диктует вам видеть мир в категориях потребления, обладания, завершённости. А Морта... – Одри запнулась, подбирая слова, которые не спровоцируют гнев, – возможно, её природа, унаследованная от матери-человека, позволяет ей видеть другие категории. Отречения. Достаточности. Бытия, а не обладания. – Сложно. Чтобы разобраться в поведении Морты, ты предлагаешь мне понять себя? Одри неуверенно кивнула. – И это сработает и с другими… Не только с ней? «Он издевается? Может ли Голод не понимать таких простых вещей?» Всадник выглядел искренним. – А еще можно попробовать обсудить ваши проблемы. Говорить честно. Использовать «Я-высказывания», не обвинять, выслушивать собеседника. Например, не «Морта, ты должна занять место своего отца и стать Смертью», а «Я огорчаюсь, потому что не понимаю твоих мотивов. Мое предложение продиктовано желанием помочь тебе развиваться. Возможно, вместе мы бы смогли найти компромисс». – Это сработает? – Не могу обещать. Эта техника может помочь, но если вы будете применять ее правильно. Вам необходимо изложить фактическую сторону событий, проговорить свои чувства, объяснить причину их возникновения, а также предположить способ разрешения ситуации, – Одри говорила как по учебнику, стараясь не думать, кому она излагает прописные истины. – Это не просто, вам нужно всерьез задуматься о собственных мотивах, понять свои желания. Отделить личность от функции, которую вы выполняете на работе… В Апокалипсисе. – Познакомься мы раньше, я бы тоже предложил вам вакансию. Но на нее уже есть претендентка – Голод зажмурился. – Горячая, импульсивная, своенравная. Ей бы не помешала ваша взвешенность. И смелость. И дружба с Мортой. – Спасибо за честь, но у меня уже есть работа. «Это он так ненавязчиво намекнул, что я бы с ролью Чумы справилась? Кошмар!» – Пророчица. Конечно. – Я не договорила. Общаясь таким образом, нужно избегать обвинений, не навешивать ярлыки, никого не оскорблять и не быть грубым. Иначе станет только хуже. – Грубости я предпочитаю молчание, Одри, тут уж можете быть за меня спокойны, – Всадник нахмурился и произнес с видимым усилием. – Меня огорчает тот факт, что существует вероятность пересечься с вами и вашими близкими на поле боя. Я буду огорчен, если придется причинить вам вред. Но причиню его без колебаний, если потребуется. Прозвучало на удивление искренне. – Делаете успехи, – выдавила из себя Одри ободряюще. – Но работы вам предстоит немало. Голод провел рукой по волосам, смахивая застрявший в них осиновый лист. – Пойдемте обратно? – Да, пожалуй. Их возвращение на поляну оказалось своевременным – бессмертные уже явно готовили план по уничтожению Всадника и спасению Одри. – Твоя подруга производит впечатление компетентного специалиста. Такая редкость, – Морта уверенно кивнула. – Не просто производит – она такая и есть. – Нам действительно пора отправляться назад, – подал голос Микаэль. – Приятно было познакомиться, Морта… Голод. Всадник лениво отмахнулся, показывая, что не собирается размениваться на вежливость. Голод подошел к своему черному коню и начал гладить его гриву с маниакальной сосредоточенностью. Он выглядел озадаченным – и Одри надеялась, что он интерпретировал ее слова в верном ключе. «Психотерапия актуальна даже в условиях Апокалипсиса». Отбывали суетливо. Морта подошла к каждому из незваных гостей, прошептав какие-то напутствия. Одри показалось, что рядом с Кассиэлем дочь Смерти задержалась дольше всего. Малек залихватски свистнул – на его зов прилетел морской дракон. «Нужно как-то выяснить, могу ли я сама призывать это небесное такси? Прибегать к услугам Малека для перемещений не хочется, а ограничения надоели». Дракон приземлился. Морта поспешила к Одри. Девушки обнялись – крепко. Хоть Пророчица не помнила свою подругу, ощущения, которые она у нее вызывала, говорили о безоговорочной близости. Давид подмигнул Морте на прощание, но руку целовать не стал, ограничившись томным взглядом. Та вновь подозрительно зарделась. «Его бессмертие не закончится с моей смертью. Иронично. Давид сможет после романа со смертной начать отношения с той, что ее забрала – с самой Смертью», несвойственное чувство – ревность – чуть не сбило Одри с ног. Она покосилась на стоящего в стороне Голода – он ответил ей настолько невинным взглядом, что сомнений не осталось: Всадникам не чуждо баловство. В то, что Морта примет предложение стать одной из них, Одри не сомневалась. Она еще раз оглянулась на всех – и поймала сначала взгляд Морты – теплый, благодарный и немного смущенный, а потом встретилась глазами с Давидом – и устыдилась своих мыслей – столько в нем было любви и гордости.***
– А почему вы говорили, что Морта – маньячка? И сумасшедшая? – Наверное, потому, что когда Ад попытался подчинить Долину смерти и отправил туда несколько сотен лучших бессмертных, никто не вернулся, – задумчиво сказал Микаэль. – Видимо они были недостаточно вежливы, – предположил Рафаил. – И с ними не было Одри, – добавила Фелония. – Они просто ее не поняли, – сказал подозрительно задумчивый Кассиэль.***
Собственные следы на снегу смотрелись как инопланетный узор. Одри прокладывала себе путь сквозь сугробы, не особо задумываясь о конечной цели. Ее и не было. Пророчица вышла прогуляться с Бруно, чтобы проветрить голову. Проветрить получилось – ветра не оставляли их прибежище в покое ни на минуту и замерзла она почти мгновенно. Если бы не подаренные Давидом перчатки, так вообще вернулась бы в замок минут через пять. Но тепло рук придавало ей сил. Давид. Снова Давид. Впечатления от встречи с Голодом все еще не давали выдохнуть. Момент истины – когда страсть обрушилась на нее и ее демона всепоглощающе и безжалостно – заставил сердце биться сильнее. С момента воскрешения Одри не позволяла себе отдаваться чувствам полностью. Не только демон сдерживал свои порывы, ведьмочка тоже старалась не впасть в маниакальную зависимость. Не любить его больше жизни, не жаждать так обжигающе, не вспоминать о прошлом. Но Голод обрушил какой-то барьер в сознании. Она и ушла гулять, чтобы скрыться от своих чувств, сбросить непосильную ношу. «Я никогда не думала, что любовь бывает такой». Исступленный шепот Давида пробивался к ней через метель, через время и расстояние. Слова, который он произносил между поцелуями – тогда, давно, в прошлой жизни. В «Астрее». Холодный замок никогда не заменит особняка агентства. Ее первый настоящий дом. Ее первая семья. Ее первая любовь. «Вера в Шепфамалума – суррогат истинной. Он может быть творцом людей и демонов, но мои молитвы ему никогда не будут искренними». Голод нарушил хрупкий баланс, позволявший Одри сохранять равновесие. «Иногда полезно встретиться лицом к лицу со своими страхами. Но что насчет желаний?» Одри понимала: можно прятаться в иллюзии и делать вид, что их с астрейцами существование – плохонькое, зато совместное – приемлемо. А можно попробовать все изменить. Ради них, ради себя, ради Давида. Ради их с Давидом будущего. И мысль эта – опасная и соблазнительная – все никак не выветривалась из головы Пророчицы. Даже ветра Снежной долины оказались бессильны перед искрой человеческой надежды.***
Обычно Давид стремился провести с Одри каждую свободную минуту – ту, где она не была занята проповедями и «уроками», а он – очередной «миссией» или «заданием». Но после визита в Долину смерти он ощутил почти облегчение, когда ведьмочка заявила, что отправится выгуливать Бруно. Наличие адской гончей рядом с Одри немного нивелировало его тревогу и позволило не броситься вслед за ней. Ему нужно было одиночество и время. Чтобы подумать о Морте. Дочь Смерти по-настоящему заинтересовала демона. С профессиональной точки зрения. «Интересно, если бы мы с Одри умерли, но не совсем, мы бы смогли жить в Долине смерти? Морта бы согласилась? Может и да. Но не согласилась бы Одри». Демон видел, как на его девушку действовало безмолвие долины. Пожалуй, куда хуже, чем присутствие Голода. – Кроули. – Имя сорвалось с губ само собой. – Да, сладкий? – демон вальяжно разлегся на огромной кровати. Рядом с Давидом. Если он рассчитывал эпатировать – ему не удалось. Равнодушный к театральным эффектам, Давид остался спокойно лежать, не реагируя на провокацию. – Я согласен на сделку. – Вот так просто? – Я дошел до того, что всерьез думаю запереться с Одри в Долине смерти. Навеки. Мы же сойдем с ума примерно… сразу. Морта, конечно милашка, но это не вариант. Так и быть, – демон картинно вздохнул. – Я согласен занять престол Ада в обмен на бессмертие для Одри. Кроули хмыкнул. – Ты предлагаешь обменять вечность на эфемерное согласие? Не, так не пойдет. Мне нужны гарантии. – Я официально объявлю себя наследником Азраэля. Заявлю свои права на трон, – Давид тяжело вздохнул. – Буду бороться за Ад и одержу победу – я ведь никогда не проигрываю. Но только если она будет рядом. – Не боишься повторить судьбу родителей? – почти сочувственно спросил делец. – Любовь разрушила твоего отца, а мать превратила в тень. – Я – не отец, а Одри – не моя мать. Демонам Гоэтии придется это принять. Если все так хотят видеть меня на троне – я займу его, но править буду на своих условиях. – И с моей помощью. Как только ты займешь трон Ада – Одри обретет бессмертие. Скрепим сделку?***
Рафаил несколько раз облетел замок и его окрестности. Тщательно прислушиваясь, он почувствовал присутствие Одри и Бруно, но уловив какую-то торжественную нервозность в настроении психиатра, не стал снижаться. Говоря откровенно, встречи он искал не с ней, но убедиться, что с девушкой все в порядке, было не лишним. Стараясь не думать, зачем он вообще этим занимается, ангел пролетел мимо окон замка. Заглянуть в них он при всем желании не мог, но собрать отблески эмоций и крупицы тепла – вполне. Этого было мало. Хотелось большего. Четвертый круг стал роковым. Рафаил отдался ощущениям и перестал думать. Поэтому сам не понял, как под ногами возникла поверхность знакомой смотровой площадки. Фелония уже ждала его там. Если бы ангел мог видеть – то увидел бы в ее глазах такой же голод, как тот, что обуревал его самого. Голод… На самом деле это не только о наполнении утробы. Совсем не об этом. Она подошла к нему сама. И каким-то совершенно несвойственным, но вызывающим головокружение жестом, провела рукой по его волосам, заправляя прядку за ухо. – Истосковалась по нежности, демоница? Фэл не успела ничего ответить – Рафаил вовлек ее в бесконечно долгий и трепетный поцелуй, не оставлявший им никакого выбора – только совместное падение в океан новых чувств и ощущений. Прикасаясь к обнаженной коже демоницы подушечками пальцев, ангел наслаждался мурашками, которые пробегали вслед за его движениями. Фелония сегодня – тихая и покорная его движениям – так отличалась от привычной версии себя, что ангел чуть было не задумался: не перепутал ли он ее с кем-то? Но наличие Фэл рядом лишило его возможности думать. Изголодавшаяся по ласке демоница не обжигала страстью и решимостью. Непривычная робость ее движений компенсировалась силой душевного порыва. Рафаил приник к шее Фелонии, к месту, где горячо билась тонкая жилка, вызвав у нее еле слышный стон. А потом, словно дразня, поднялся выше, к уху. – Пойдем ко мне. Пусть это не было вопросом, но ответ ангел получил: еще один поцелуй – короткий, испуганный, почти дерзкий – в губы. Рафаил уверенно подхватил Фелонию на руки и расправил крылья. В его комнату они попали с улицы – не закрывать окно оказалось правильным решением. Ангел устроил Фелонию – податливую и легкую – на своей кровати. А сам улегся рядом, обняв ее со спины. Демоница доверчиво прижалась к нему. И пальцы заскользили вновь, повторяя контуры ее тела, играя на нем как на скрипке. Зашуршав, сверху легли белые крылья – Фелония повернулась к нему лицом, расправляя свои. Они переплелись в единую сложную конструкцию, также как их пальцы. Демоница потянулась к лицу ангела – и поцеловала его глаза. Именно в этот момент сделка с Кроули стала лишь вопросом времени – Рафаил был готов отдать все за возможность посмотреть в глаза Фэл. И прочитать в них то, что она не решалась сказать. – Хорошая… – прошептал он еле слышно. Но она услышала. И не огрызнулась, лишь доверчиво придвинулась, чтобы нежно целовать его тело… Он не торопил ее, довольствуясь осторожными ласками и осознанием, что происходящее сближает их куда больше, чем секс. Когда Фэл уснула – прямо в одежде, доверчиво свернувшись в клубочек под его боком – уже занимался рассвет. Рафаил знал, что Фелония улыбалась во сне. И необходимость увидеть эту улыбку осязалась физически. «Почему я не смотрел на нее в “Астрее”?»***
Перед возвращением в замок Одри решила навестить сад. Вероятно, у этого решения был суицидальный мотив – ибо замерзла Пророчица знатно. Чья именно энергия питала защитный купол над ее детищем, Одри не знала. Подозревала, что каждый бессмертный вносит посильный вклад. И была им благодарна за то, что они не высмеяли ее еще на этапе идеи. Она замешкалась у входа – ограда еще не появилась, но Давид уже наметил ее очертания колышками – потому что ощутила чье-то присутствие. На новой скамейке сидел Кассиэль. Голова его была опущена, лицо уткнулось в сцепленные замком руки. Демон плакал. Одри растерялась. Но не растерялся Бруно. Адский пес обогнул хозяйку – и бросился к рыцарю. Одри смотрела, как волк подходит к Кассу и прижимается головой к его колену. Как демон медленно кладет ладонь на загривок псу и начинает его гладить, шепча что-то неслышное. Она почувствовала себя лишней. И пошла к замку, не оглядываясь. Одри поговорит с Кассиэлем, но позже. Сначала ей нужно разобраться в себе. Но одно ее радовала – демон принял свое право чувствовать.***
Кресло было удобным, чай теплым, а книга сомнительной. Но эти простые удовольствия после тяжелого дня казались не просто приемлемыми – роскошными. Микаэль сделал очередной глоток ромашкового чая, едва сдерживаясь, чтобы не издать стон наслаждения. Леди Агата разразилась обличительной речью в адрес герцога Александра Кларенса – обвиняя его во всех грехах и не зная, какую цену он заплатил за ее свободу – когда умиротворение архангела грубо прервали. Малек поступил нетипично – постучал в дверь и дождался разрешения войти, а не возник посреди комнаты. Архангел в первый момент хотел проигнорировать и стук, и Малека, но сдался без боя чувству долга. К сожалению, оно было больше, чем эгоистичное желание узнать тайну Рейчел, принцессы Уэльской. – Чем обязан, Малек? – соблюдая ритуал вежливости, спросил архангел. На самом деле он умирал от желания спровадить незваного и – чего греха таить – неприятного гостя куда подальше и вернуться к сюжету. – Мне нужна помощь, – услышать такое от Аваддона было неожиданно. Микаэль со вздохом окончательно отложил книгу, не забыв оставить закладку, и поднялся из кресла, пересаживаясь за стол – рабочие вопросы он предпочитал решать на рабочем месте и следовал этому правилу неукоснительно – как в «Астрее», так и в Холодном замке. Слова сына Бездны подействовали странно. Они как будто превратили Аваддона из заносчивого хозяина Бездны, сына Астреи и Баала, правой руки Шепфамалума в обычного смертного. «Он ведь человек, – с удивлением напомнил себе Микаэль. – Не Мефистофель, а доктор Фауст. Да его силы могут быть бесконечно обширны, а способности безграничны, но он все равно больше смертный, чем ангел или демон. Больше…Малек, чем Аваддон». Синнера затянувшееся молчание откровенно нервировало. Архангел не отказал себе в удовольствии потянуть время. И Малек не выдержал: – Ты же тоже хочешь ей помочь. Ему не нужно было уточнять о ком речь. Единственная женщина во всем мире – или мирах – могла заставить Бездну просить о помощи. Астрея. Микаэль поднял бровь. Малек досадливо поморщился – видимо в его воображении беседа развивалась по иному сценарию. – Она должна получить свободу. Она должна умереть. Я был ей плохим сыном, – он усмехнулся. – Как и она мне плохой матерью. Но я хочу преподнести ей этот дар. И ты мне поможешь. – Зачем мне это? – архангел говорил спокойно, коротко, с достоинством. – Потому что ты тоже чувствуешь свою вину перед Астреей, бессмертный. Потому что ваша организация… агентство столетия носила ее имя – и никому в голову не пришло узнать как она. Где. Что сталось с чистым светом? Вы приняли ее гибель на веру – и не попытались ее спасти, когда обнаружили живой. Вы недостойны носить имя Астреи, пока она страдает, – страстная, непривычно эмоциональная речь Малека отдавала безумием. Микаэль молчал. Отблески пламени отражались на его лице. Веки архангела были опущены. Он выглядел усталым и изможденным. Ему снова необходимо сделать выбор. Вечное противоречие, вечное противостояние. Долг, честь, мораль. Вина. Справедливость. Истина. Он уже принял решение. Десятки решений. И за них отвечают все – он, Рафаил, Давид, Фелония, Кассиэль. Одри. Даже Малек. Что, если новое приведет к окончательному краху. Аваддон обратился в детективное агентство «Астрея» за помощью. И теперь ожидал вердикта его руководителя как многие смертные до этого – с нетерпением и надеждой. Впервые за столетия дело казалось Микаэлю стоящим. Помочь сыну спасти мать – что может быть более правильным? Это было похоже на путь к спасению. Ветхий веревочный мост над бездной. Иллюзию очищения – потому что один поступок – капля в огромной чаше боли и ненависти, которую привели в мир астрейцы. – Я не могу принять решение за всех, – сдался архангел. – Мне не нужны все. Хватит и тебя. – Ошибаешься.. Малек не стал спорить. – Мы не убьем ее, – продолжил Микаэль. – Мы дадим ей то, чего у нее никогда не было – выбор. Пусть сама решит. – Плод ее прошлого самостоятельного решения – я, – Малек горько улыбнулся, а Микаэль недовольно поморщился. – Ты или манипулируешь, или просишь о помощи. Аваддон покорно промолчал. Непривычно было видеть его таким покладистым. – А еще – оставишь в покое Одри. Не будешь проявлять к ней интерес, предлагать помощь, пытаться завести задушевные разговоры, смотреть. – А если она сама захочет… быть мне интересной, принимать помощь, говорить? – он произнес это хриплым каркающим голосом, как будто заставляя горло извергать слова. – Если сама… Архангел равнодушно пожал плечами: – Если сама, то конечно. Я не буду стоять на пути у ее волеизъявления. – Настолько не веришь в возможность этого? – Настолько. – Она как Астрея, – задумчиво, будто произнося много раз обдуманную мысль, сказал Малек. – Чистый свет. И идет по тому же пути. – Это ее путь, Синнер. – Спасибо, Микаэль, – сын Астреи прервал архангела так поспешно, как будто ему физически неприятно было слышать его слова. – Я согласен на твои условия. Обсудим все утром? Архангел кивнул, Малек исчез молча. – Благословенна ночь, – в пустоту произнес Микаэль. Он вернулся к чтению – но момент был безвозвратно упущен и дальнейшие метания леди Харрингтон показались ему излишне надуманными и сентиментальными. Архангел отложил книгу до лучших времен, педантично вложив в нее закладку. За окном забрезжил рассвет. Через несколько часов предстояло рассказать астрейцам о новом задании – и предсказать их реакцию Микаэль не брался.***
Из-под двери комнаты пробивался свет – Давид не спал. Одри почувствовала иррациональный укол вины. «Ждет меня». Она вздохнула, приготовившись оправдаться, и вошла в комнату. Давид действительно не спал. Напевая какую-то откровенно попсовую мелодию, он развешивал в шкафу одежду. Одри посмотрела на разложенные по кровати костюмы, початую бутылку виски на тумбочке – и расслабилась. «С чего я вообще взяла, что он будет сердиться? Он же никогда так не делал. Это перенос? Но я бы не сердилась, если бы ему понадобилось побыть в одиночестве. Где я взяла этот паттерн». – Не морщи лоб, ведьмочка, – не оборачиваясь сказал демон. – Ты слишком громко и грустно думаешь. А у меня наконец-то дошли руки окончательно к тебе переехать. Думал, что тебя потесню, но у тебя тут всего несколько унылых пророческих платьев. Не скучаешь по гардеробной из «Астреи»? – Скучаю. И по гардеробной, и по «Астрее». Демон наконец-то повернулся к ней лицом. В руках у него была вешалка, а на ней… – О, Боже! – Можно просто Давид… – Это же оно… Мое платье… Но как… Демон пожал плечами, подавая ей нечто золотое, блестящее, короткое – и невыносимо прекрасное. Платье, сшитое для нее по его эскизу. Которое она даже не успела никуда надеть. Потому что умерла. Одри с недоверием взяла его в руки – и прижала к себе колючую ткань. – Давид… – она подняла на него глаза полные слез. – Давид, я выйду за тебя. Демон опешил. Спохватившись, пророчица залепетала: – Я понимаю, ты не предлагал и я… извини… я не хотела… поторопилась. Ты же и не собирался… Разумеется, самый счастливый в мире демон прервал ее речь поцелуем. Сладким, нервным, полным дикой необузданной любви. И преступно коротким – по мнению Одри. Демон оторвался от нее с видимым трудом – и кинулся к шкафу. Пророчица подвинула костюмы и озадаченно уселась на кровать. – Давид… – Подожди, умоляю, подожди. Он небрежно раскидывал вешалки, которые совсем недавно аккуратно вешал, пока не добрался до искомой. На ней болталась форма – Одри даже не стала морщиться, атрибуты служения Темному богу уже не вызывали у нее эмоций. Человек привыкает ко всему. Давид вывернул карман – и на пол выпала бархатная коробка. Демон подхватил ее – и уже секунду оказался стоящим на коленях перед Одри. – Давай сделаем все по правилам, – в его глазах пылало адское пламя. – Одри, ты выйдешь за меня? «Формально мое согласие у него уже есть. Но если уж он хочет поиграть – не могу отказать ему в этом удовольствии». – Откуда у тебя кольцо? – Я обзавелся им еще до конца света, – демон тряхнул кудрявой головой, показывая насколько это неважно сейчас. В один момент из головы демона вылетели все слова, которые он собирался сказать. О том, что это всего лишь «обещание», об ответственности и рисках. Это все казалось бесконечно неважным, но невероятным усилием воли он взял себя в руки. – Одри, я обещаю тебе не просто брак, я предлагаю тебе вечность. Атмосфера в комнате неуловимо изменилась – с игривой на серьезную. Одри замерла. Ответ она уже дала – но на другой вопрос. Глядя на демона, она поняла – он нашел выход. И теперь предлагает ей разделить не просто дом и постель – бессмертие. «Это значит, что у нас будут дети?» Одри закусила губу. – Давид… Она собиралась согласиться. Но рациональная часть взяла верх. – Что будет, если мы разлюбим друг друга? – отчаянно прошептала девушка, понимая, что ее попытка поиграть в недотрогу провалилась. «Любая бы согласилась не раздумывая. Но я не могу. Если сейчас... Если он скажет, что это невозможно, что мы будем безумно любить друг друга вечно, я не смогу. Я уйду. К Шепфамалуму, к Морте, куда угодно…» Лицо Давида осталось безмятежным. Он лишь поднял выше протянутую руку с коробкой, которую спохватившись, раскрыл. – Если мы разлюбим друг друга… то мы дадим друг другу время и пространство. Для того, чтобы отдохнуть, а затем снова встретиться и влюбиться заново. И каждый раз будет еще более крышесносным, чем предыдущий. – Я стану твоей женой, – выпалила Одри. – Разделю с тобой вечность. Буду с тобой. Демон поспешно надел кольцо на ее палец – Одри бегло взглянула на сияние бриллианта, а потом перевела взгляд на глаза Давида – и поняла, что они горят стократ ярче. – Уже светает, – рассеяно заметила Одри. Демон согласно кивнул. – Первый день нашей обреченно-обрученной жизни, – сказал он и потянулся к невесте за поцелуем.КОНЕЦ (второй части)
Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!