2. Шёлковый платок

— Знаешь, твой пояс обрастает всё большим и большим количеством не сочетающихся друг с другом вещей, делая тебя лёгкой мишенью для малолетних воришек, шныряющих по рынку, — неодобрительно отзывается Ли Ляньхуа, окидывая стройную фигуру юноши скептическим взглядом: на молодого господина косятся чумазые дети, толкущиеся у ворот города, спешащие в гости нарядные девушки нет-нет да сворачивают шеи, чтобы рассмотреть красавца получше, и только патрулирующие район стражи — истинные мастера своего дела — непреклонно равнодушны. — Но ведь это подарки! — оправдывается Фан Добин, взмахивая рукоятью меча — хвост нефритовой подвески едва не задевает собеседника, и Ли Ляньхуа хмурится, рефлекторно отпрянув. — Не выбрасывать же мне их? Не все такие бессердечные, как ты, — обиженно фыркает тот. — Я не выбросил ни один подарок, — мелочно подчёркивает Ли Ляньхуа. — Да — ты их все либо обменял, либо продал! — Я нашёл им достойное применение, — терпеливо поправляет он. — Эти подарки позволили мне прокормить лошадей, Хулицзин и одного бессовестного нахлебника, которому хватает ума таскать на себе лавку с украшениями, но не достаёт воспитания донести продукты домой. Фан Добин набирает в грудь воздух, чтобы разразиться пламенной тирадой в ответ, и плевать, что они находятся посреди людной улицы, как его опережает подошедший Ди Фэйшен: — Платок — полная безвкусица, — авторитетно резюмирует он с присущим ему врождённым чувством такта. — Вот видишь, — тотчас подхватывает Ли Ляньхуа, мягко убеждая закипающего Фан Добина. — Даже А-Фэй считает, что необходимо соблюдать умеренность. — Да что вы оба понимаете! — взрывается юный сыщик и, сердито перекинув хвост через плечо, устремляется к воротам, едва не сбивая с ног нерасторопных прохожих, возникающих у него на пути. — Сяобао, не уходи далеко! — просит Ли Ляньхуа и со вздохом качает головой. — Придётся тебе, А-Фэй, помогать: я в руках не умещу недельный запас пищи на троих. — Не проблема, — непривычно спокойно отзывается Ди Фэйшен и размеренным шагом следует за вяло плетущимся по такой жаре Ли Ляньхуа. — Что нашло на твоего ученика? — Этот платок — подарок от Её Высочества, — объясняет тот, щурясь на солнце. — Материалы откровенно дорогие, но техника выполнения… оставляет желать лучшего. Вероятно, принцесса решила попробовать новое увлечение и поделилась результатом своих трудов с Сяобао. Ранее я уже намекал ему, что, скорее всего, Её Высочество недовольна им и пыталась таким образом выместить свою досаду, но Сяобао вспылил и счёл, что я ничего не понимаю в подарках. Ди Фэйшен скользит взглядом по исписанной причудливыми золотыми узорами заколке, воткнутой в волосы лекаря, так гармонично смотрящейся с зелёным одеянием, и бесшумно усмехается. Около рынка они нагоняют убежавшего вперёд Фан Добина; юноше Ли Ляньхуа наказывает достать пару цзиней моркови и мешок риса, а сам направляется к лоткам с кочанами капусты. Ди Фэйшен с неподдельным интересом наблюдает, как Ли Ляньхуа досконально изучает их, простукивает легонько, вертит во все стороны — единственный прошедший все проверки кочан он торжественно вручает молчаливому созерцателю и возобновляет своё занятие. Ди Фэйшен возвышается над ним, замерев с довольно сложным выражением лица — и капустой под мышкой. — Стой, подлец! А ну, вернись! — раздаётся рядом знакомый голос, и оба путешественника оборачиваются, чтобы как раз успеть заметить проносящийся мимо ворох белоснежных одежд. — Стой, кому сказал!.. — Придётся и рис с морковью нам с тобой самим искать, — сокрушается Ли Ляньхуа, продолжая горестно копаться в капусте. Ди Фэйшен смотрит, как в конце улицы семеро оборванцев, ни одному из которых на вид нет ещё и десяти лет, заключают Фан Добина в кольцо и принимаются ловко срывать подвески с его пояса. Молодой господин яростно чертыхается — слышно аж за ли — и отвешивает соплякам лишь меткие затрещины и оплеухи: боится серьёзно ранить. — Позор, — качает Ди Фэйшен головой, и словно в подтверждение его правоты Фан Добин получает от восьмого, спрятавшегося на крыше воришки из рогатки в лоб.

🪷

— Сколько, говоришь, было бандитов? — широко распахивает свои чудесные яркие глаза принцесса Чжаолин, и разомкнутые алые губы на прелестном лице только сильнее подчёркивают неподдельное изумление девушки. — Т-трое?.. Да? — взгляд Фан Добина принимается блуждать по комнате и задерживается на приближающемся к ним подносе, а после — на несущем этот самый поднос. — Меня не спрашивай, я не упомню, — тотчас отнекивается Ли Ляньхуа, водружая приборы на стол. — Я так перепугался, что, по мне, их там столпилась целая армия. Но ты храбро одолел их всех, юный герой Фан, — совершенно невозмутимо скандирует Старый Лис, разливая чай, и ласково улыбается возмущённой принцессе. — Так я и поверю, что «целая армия»! В конце концов, я тоже бывала в Цзянху и знаю, насколько непросто и одного противника одолеть, не говоря уж о троих сразу… — Ваше Высочество не по годам мудры, — почтительно соглашается Ли Ляньхуа и, завершив с чайной церемонией, толкает по направлению к Фан Добину мешочек. — Не забудь приложить лёд, так синяк быстрее спадёт, — советует он, убирая поднос. — Ваше Высочество, чувствуйте себя как дома. Если Вам что-то понадобится, смело спрашивайте героя Фана, а ничтожный по фамилии Ли пока удалится, дабы не смущать Вас, — он вежливо кланяется и, позвав с собой Хулицзин, выходит во двор. Фан Добин, придерживая подле головы мешочек со льдом, провожает того отборными безмолвными проклятиями. Принцесса Чжаолин чинно отпивает из пиалы и вскидывает брови в изумлении. — Неплохой чай! Не такой хороший, как во дворце, но я ожидала худшего, честно признаться. — Благо этот пройдоха догадался заварить присланные моей матушкой листья, — фыркает Фан Добин. — В противном случае ты бы и глотка сделать не смогла. Принцесса очаровательно хихикает, пряча улыбку за изящной ладошкой, и вновь устремляет на него свой сияющий взор. — Итак, на тебя в городе напали трое бандитов, и в пылу драки платок порвался, — хмурится она, и отхлёбывающий из чаши Фан Добин энергично кивает ей, едва не расплёскивая содержимое. — А синяк откуда? Фан Добин подавляет обречённый вздох, рвущийся из груди. — У бандитов было оружие, — тщательно подбирает он слова. — Поскольку рядом были простые жители, не способные постоять за себя, мне приходилось одновременно отражать атаки и уводить негодяев в менее людное место. Отвлёкся и пропустил удар, — пожимает он плечами, делая вид, что случившееся — не достойная упоминания неприятность. Принцесса ахает, прикрывая рот руками. — Сильно болит? — искренне волнуется она и тянется пальчиками к высокому лбу — Фан Добин позволяет ей дотронуться и находит в себе мужество стоически не поморщиться, когда девушка нечаянно задевает пострадавшую область. — Всё в порядке, не переживай, — заверяет он, накрывая нежную ладонь своей и растягивая губы в ободряющей улыбке. — Я только жалею, что из-за этой глупости испортил твой подарок. — Туда ему и дорога, — внезапно отмахивается принцесса. — Он получился откровенно ужасным и безвкусным, а я была так обижена, что ты в прошлый раз умчался, не попрощавшись, что отправила его тебе в качестве злой шутки. Теперь мне так неловко. Ты ведь не сердишься? — последнюю фразу она бормочет совсем тихо и потупив взор; Фан Добин застывает, глупо уставившись на неё и не зная, что сказать. Превратно истолковав его молчание, она порывисто заключает его ладонь меж своих. — Пожалуйста, не расстраивайся! Я вышью тебе новый, гораздо краше и лучше! Или даже несколько, чтобы ты мог менять их! Не выдержав, Фан Добин беспомощно отводит взгляд: в дверном проходе за спиной Чжаолин мелькает фигура Ли Ляньхуа, и на его всезнающем лице явственно читается ласково-унизительное «балбес».       Бонус: После того, как Принцесса Чжаолин покидает их, Ли Ляньхуа ещё занят в огороде — у Фан Добина нет желания лишний раз сталкиваться с насмешливой гиеной, поэтому он самостоятельно убирает на столе и расставляет посуду. Он долго не может найти место для чайного набора, который хозяин дома явно достал из закромов — раньше Фан Добин такой не видел, — и открывает один из сундуков напротив кровати, чтобы временно положить туда: он позже спросит, или же Ли Ляньхуа переместит потом. В сундуке ютятся самые разные вещи — книги, свитки, дорогие украшения и элементы одежды, — в которых Фан Добин узнаёт собственные подарки: всё то, что он дарил Ли Ляньхуа, приезжая из родного поместья, в надежде порадовать и побаловать друга капелькой недоступной тому роскоши. По правде говоря, он готов подарить близкому человеку гораздо больше, чем все эти мелочи, но он знает, что Ли Ляньхуа никогда подобное не примет, а потому Фан Добину остаётся довольствоваться тем, чтобы периодически выражать свою привязанность красивыми безделушками. Поперёк горла встаёт недавно выпитый чай; Фан Добин долго прожигает хмурым взглядом содержимое сундука, после чего с досадой захлопывает его, водружает чайный набор обратно на стол и решительным шагом выходит наружу, намереваясь составить сварливую компанию одному Старому Лису.