реальность

Серкан стоял, спрятав руки в карманы, и чувствовал странную смесь таких противоречивых эмоций, что, накрой его такой океан ранее, до знакомства с Эдой, он мог бы вполне себе неиронично потерять сознание — эмоциональный диапазон его тридцатилетнего организма раньше все-таки немного не дотягивал до стандартной нормы живых людей. В этом миксе определенно прослеживались нотки облегчения — она пришла наконец, а значит, не все потеряно! Еще было что-то из удовлетворения — она его удивила, по-настоящему удивила, придя и постучавшись в его дверь. Но, вглядываясь в эти широко распахнутые от удивления, непонимания, неверия и разочарования глаза, Болат понимал, что доминирующей ноткой в этом бомбическом сочетании было сильное ощущение того, что он в очередной раз охренеть как облажался перед Эдой. Аллах Всемогущий, пронеслось в голове у мужчины, который понимал, что еще немного, и бури не избежать. Я, конечно, не самое твое удачное творение, но можно мне немного удачи? Только сегодня и в счет будущих добрых дел. Я же там благотворительностью занимаюсь иногда… — Привет, — протянула Балджа, разыгрывая из себя святую невинность, но абсолютно не скрывая, как она довольна собой и сложившейся ситуацией. Видя, как пальцы возлюбленной сжали ведерко с попкорном, Серкан понял, что мысли у них с Йылдыз сейчас весьма и весьма одинаковые. Закрой, пожалуйста, свой рот. Тишину нарушило неловкое покашливание. Болат собирался с мыслями. — Эда, добро пожаловать, пройди, пожалуйста, на кухню, — он подошел к своей горячей брюнетке. Нет, буквально горячей — от гнева она настолько покраснела, что казалось, приложи к ее лбу мокрую тряпку, и она зашипит. Эда оттолкнула настойчивую руку хозяина дома, повернувшись к нему и слегка наклонив голову. Серкан сглотнул. Блин блинский, Эда Йылдыз, ну, дай мне еще минутку! — Балджа, — вкрадчиво начал Болат, возвращаясь к дивану и поднимая с него верхнюю одежду гостьи. Пиарщица смотрела на эти жесты с непониманием. — Скинь свой адрес по смс Лейле. Когда курьеры приедут, их перенаправят к тебе домой. Спасибо, что принесла свои наброски, я утром оставлю свои комментарии у тебя на почте. Увидимся. За время своей тирады он уже успел отойти к двери и даже нажать на ручку, чтобы открыть ее, но Балджа и не сдвинулась с места, заторможенно моргая. — Но… я… Серкан! — Госпожа Кочак, — уже с нажимом начал мужчина, недвусмысленно намекая, где он видал ее, пиццу и ее пиар-планы в данный момент. — Вам пора домой. — Д-да, вы правы, — побледнев, пролепетала женщина, забрав свою одежду и вылетая из дома пулей, оглядываясь на хозяина так, что в ее глазах буквально можно было разглядеть бегущую строку со словами «Серкан, может быть, ты передумаешь?» Наивная турецкая девочка, она правда на что-то надеется? Захлопнув за сотрудницей дверь, Серкан хотел было выдохнуть с облегчением, но пока было рано расслабляться — кризис еще не миновал. И под словом «кризис» как всегда скрывались вопросы, связанные с госпожой Эдой. Мужчина отошел к шкафу с алкоголем, налил себе виски и махнул рукой. — Ну, давай, начинай. — Что начинать, господин Болат? — девушка произнесла это настолько тихо, что он пересилил свой страх и посмотрел на нее. Она была в бешенстве, это безусловно. Но еще она обняла себя руками, словно пыталась так сдержать свою неумолимо подкрадывающуюся истерику. — Что мне начинать, если вышло все, как ты сказал. «Капризы утомляют любовь». Под конец фразы она сбилась на шепот, от чего сердце у Серкана почти остановилось. Его девочка сейчас была такой уязвимой, словно оставшийся под дождем щеночек. Всегда сильная и упорная, она редко показывала такую сторону своей души, и ему безумно хотелось обнять ее и поддержать. Но чертов договор! (Аллах, как давно он не произносил эти слова) — Моя любовь к тебе так быстро не увянет, Эда Йылдыз, — рискнув, он приблизился к девушке, обнимая ее за талию со спины и устраиваясь подбородком на ее плече, и она сразу же потерлась щекой, едва сдерживая всхлипы. — Она уже на грани, раз ты пускаешь к себе тех, кто неприкрыто к тебе клеится. Серкан поперхнулся. — Это ты сейчас про Балджу? — Балджу-малджу, — побурчала девушка, выпутываясь из его объятий. — И не говори, что ты не заметил. Не могу поверить, что ты настолько слеп. — Признаться честно, я не думал об этом… — ответил Серкан, почесывая затылок. Эда закатила глаза. — Ну, разумеется, господин робот. Болат улыбнулся, вызывая ответную реакцию у собеседницы. Давно он не слышал от нее такого обращения. Значит ли это, что?.. — Итак, чем мы займемся? — невинно протянул он, доставая вино для своей возлюбленной и бокал под него. Эда фыркнула, расхохотавшись. — Тем, что ты и загадал. Я пришла, постучалась в твою дверь, а теперь мы посмотрим фильм, и ты съешь свой попкорн. — А затем? — он придвинулся к ней, нахально улыбаясь и радуясь, что, кажется, девушка уже отошла от неприятной ситуации и готова сделать шаг навстречу. Эда, закусив губу, осмотрела его снизу вверх, тщательно изучая каждый дюйм его тела. Взгляд остановился на его паху, послав по спине Серкана табун мурашек, и тот на мгновение понадеялся на еще более приятное завершение дня, но… — Даже не мечтай, Серкан Болат, — ответила девушка, хищно облизнувшись. — Даже если тебе удастся меня споить, я все равно не пойду к тебе в постель, — она махнула своим хвостом, подхватила ведерко и направилась в сторону дивана, на ходу включая телевизор. Серкан усмехнулся, наливая вино в бокал. Эда Йылдыз, будучи упрямой и вспыльчивой особой, могла ставить свои рамки сколько угодно, хоть до одновременного возвращения Селин, Эфе, Альптекина, Дженка и всех других неприятных личностей в Стамбул (что маловероятно — Вселенная просто не выдержит столько пакости на один квадратный метр). Однако после их совместного посещения гончарной мастерской Серкан знал, что по их физической близости эта девушка — его девушка (а он уже был уверен, что они снова вернулись на этот путь) — тоже безумно скучала. А значит, у Болата еще есть неиллюзорный шанс закончить сегодняшний вечер в лучших традициях «Нетфликс и всетакое»…