Подарок (Александр/Агата)

Агата обожала Рождество, ведь на две недели Бишоп-Мэнсон менялся до неузнаваемости, превращаясь из аристократичного поместья, увешанного дорогими картинами и обставленного антиквариатом, в уютный дом, где пахло хвоей и остролистом, а темную мебель украшали разноцветные гирлянды и рождественские венки. В этом году Агата пропустила день, когда наряжали все комнаты, поэтому, приехав на праздники, она тут же принялась поправлять ткань и перевешивать игрушки на елке, потому что «они висят криво, как можно не видеть этой отвратительной асимметричности». Домочадцы уже не реагировали на подобные выпады молодой мисс Харрис и молча терпели ее обострявшийся в праздничные дни перфекционизм, поэтому даже не удивились, когда Агата снова притащила от садовника стремянку, самостоятельно устанавливая ее у елки и взбираясь наверх. Еще выше, и она точно достанет до омерзительно-желтого шара, который следует не просто перевесить, а разбить и вообще выкинуть, пока он окончательно не свел девушку с ума, вызвав нервный тик. Агата поднялась на носочки, вцепившись в полукруг лестницы, и поняла, что опора ее весьма ненадежна, иначе как объяснить, из-за чего она ходит ходуном. — Упасть не боишься? — ледяные пальцы пробежали по щиколоткам, отчего Харрис почти подскочила на месте, снова ощущая шаткую поверхность под ногами. — Лучше подержи лестницу, придурок! — проворчала девушка, отвлекаясь от своей миссии, и испепеляюще глянула на Нильсена, который сводил ее с ума на протяжении двух лет, появляясь в доме тетушки по праздникам, а еще во время визитов Фредерика Ларсена — делового партнера Аннет. — И не пугай меня до чертиков! — Может, лучше подержать тебя? — рука Александра сжала голень, поднимаясь к колену, запуская испуганные мурашки по коже. — Или свои руки при себе, — рявкнула Харрис в ответ, изо всех сил стараясь не обращать внимания на уже порядком доставшего ее Нильсена, который не показывался этим прекрасным утром слишком долго, позволив Агате насладиться тишиной и спокойствием. — Тебе ведь нравится, когда я распускаю руки, каттен, — усмехнулся Нильсен, сжав бедро девушки. — Достала! — взвизгнула от радости Агата, только сейчас сознавая, что Александр давным-давно пересек все грани приличия, добравшись почти до края короткой юбки и наверняка разглядев цвет ее белья. — Черное, — словно прочитав ее мысли, ответил Алекс, и Агата залилась краской, отворачиваясь от него и сжимая игрушку в руках. — Слезай отсюда, — мягко проговорил Нильсен, — не хочу, чтобы ты оказалась на полу и жаловалась на синяки. Твоя попка нужна мне целой и невредимой, — голос стал тише. Агата, посомневавшись еще немного, опустила ладони ему на плечи, и Нильсен, подхватив ее, точно пушинку, поставил на пол, не спеша выпускать из объятий. — Думаю, мне пора, — пропищала Харрис, чувствуя, что снова поддается его чарам и чертовым голубым магнитам, затягивающим в свой омут, где черти уже отплясывали страстное танго. — И что, даже не хочешь открыть свой рождественский подарок? — прошептал Алекс, прикусывая мочку уха и оставляя влажные следы на ее шее, от которых Агата тихо застонала, вцепившись в его плечи. — Мы ведь дарим подарки после ужина, — Харрис запрокинула голову, поддаваясь ласкам, и обмякла в руках мужчины. — Это значит нет? — удивился Алекс, прикусывая кожу на горле, отчего девушка задохнулась, но не проронила ни слова, сдерживая рвущиеся наружу стоны, ведь чертов Нильсен знал ее тело слишком хорошо. — Это значит, что тебе придется подарить мне еще один подарок, — Агата игриво скользнула ладонью по широкой груди, опускаясь к ремню и поглаживая твердый от возбуждения член через плотную ткань брюк. — Тогда не будем терять времени, — ответил Алекс, впиваясь в ее губы требовательным поцелуем, от которого закружилась голова, и, подхватив девушку, понес вверх по лестнице, интуитивно пробираясь к своей спальне.