Часть 1

Кромешная темнота. Она была густой и плотной, словно физическая материя, вязкая и удушающая. В абсолютной, давящей тишине, разрывая ее, с мерной регулярностью раздавался глухой, липкий звук. Капля... Капля... Капля... Каждая капля крови, падая в уже прилично скопившуюся на холодном каменном полу лужу, отдавалась эхом в ее сознании. Она уже не пыталась вырваться. Стоило оставить эти тщетные попытки еще много лет назад. Надо было, наконец, понять — ничто не поможет. Никогда. Сейчас девушка застыла, прикованная к стене, ее взгляд был пустым и стеклянным, устремленным в никуда. Казалось, она даже не дышала, превратившись в еще одну статую отчаяния в этом склепе. Резкий стук железной двери ворвался в оцепенение, и в комнату ворвалась, разрезая мрак, узкая полоса света с коридора. Она тут же исчезла, захлопнувшись, но образ на секунду ослепил ее затуманенное сознание. Он вошел. Его шаги были медленными, почти бесшумными, но она с точностью могла определить его местоположение. Годы научили ее распознавать его присутствие по едва уловимому скрипу подошв, по шелесту одежды, даже по самому слабому, еле слышному дыханию, которое заставляло сжиматься ее сердце. Щелчок выключателя. Мягкий, желтоватый свет настольной лампы выхватил из тьмы старый деревянный стол, заваленный странными инструментами. Свет был тусклым, но он падал идеально, ложась на его лицо резкими, контрастными тенями. Они подчеркивали каждую черту, каждую морщинку, но главное — глаза. Глаза, в которых плясали черти и сияло безудержное, леденящее душу безумие. В них не было ничего человеческого, только бездонная пустота и азарт. Уголок его рта дрогнул в подобии улыбки. Он медленно провел пальцем по лезвию, что лежало на столе, и его голос, тихий и шелестящий, как змеиная кожа, прорезал тяжелый воздух: — Поиграем? — Лиса! – Тормошение по плечу стало настойчивее. – Лиси! Алиса Веснински, чёрт тебя подери, вставай! Картинка сна медленно расплывалась, и от этого девушка мысленно, глубинно облегченно вздохнула. Но вставать не собиралась. Ни за что. Сквозь сладкие остатки забытья послышался новый залп – отборные маты в непосредственном контексте с ее именем и ближайшим будущим. Девушка с нечленораздельным стоном перевернулась на другой бок, укутываясь в одеяло с ног до головы, пытаясь создать хоть какую-то преграду между собой и назойливой реальностью. Еще чуть-чуть – и в этом коконе ей гарантировано было задохнуться. — Иди на хуй, – выдохнула она в подушку хриплым, продирающим горло шёпотом, в котором было все: усталость целой жизни, обида на прерванный миг покоя и обещание жестокой расправы, если ее сейчас оставят в покое. Девушка тут же провалилась в дрему, не обращая внимания на беготню из одной комнаты в другую, пыхтенье, маты и швыряемые в стену вещи. Сейчас было так блаженно в мягкой кровати... — Алиса, я серьезно! Клянусь богом, если ты сейчас не встанешь, я выброшу тебя из окна вместе с одеялом. Почему из-за тебя я должен опаздывать в первый день? Чтобы наконец избавиться от надоедливого голоса братца, девушка, мысленно уже представляя его изощренное убийство, с раздражённым стоном откинула одеяло и поднялась с кровати, бросив на парня гневный взгляд. Вряд ли он выглядел угрожающе — с ее-то взъерошенными волосами и заспанным лицом. Демонстративно скорчив ему рожу, она посмотрела на часы. Всего пять минут, чтобы собраться. Постояв еще несколько секунд, борясь с желанием вышвырнуть брата за дверь и рухнуть обратно в постель, поплелась в ванну. Через мгновение выскочила оттуда, держа зубную щетку во рту. На ходу втискивала себя в потертые штаны на десять размеров больше и натягивала мятый кружевной топ. Уже стоя в коридоре, набрасывая любимую синюю кофту на молнии, крикнула брату сладким голосом: — Дорогуша! И долго тебя ждать? Рюкзак мой захвати.

***

Заходя в университет, Алиса даже не потрудилась достать руки из карманов. Она деловито замерла перед дверью, демонстративно уставившись на Натаниэля. Брат закатил глаза, но дернул ручку и пропустил ее вперед с таким видом, будто открывал клетку с опасным хищником. В коридорах было пусто — на пару они опаздывали уже на добрых пятнадцать минут. — Ох, нехорошо, братец. Не стыдно тебе, образцовому ученику, так бессовестно отнимать время у нашего уважаемого преподавателя? — покачала головой Алиса, притворно вздыхая. — Это я отнимаю? — Натаниэль фыркнул, подстраивая шаг под ее ленивую походку. — Ты проспала все три будильника и справоцировала два моих нервных срыва. — Я копила моральные силы. В отличие от тебя, потратившего утро на вылизывание каждого волоска. — Хотя бы я помню, что такое расческа. А твой сегодняшний стиль можно озаглавить «после шторма». — Это творческий беспорядок. Девушка не стала дожидаться ответа и резко толкнула дверь аудитории. Ее взгляд на мгновение скользнул по преподавателю, но она не сочла нужным утруждать себя даже кивком. Лишь лениво высвободила руку из кармана, сделав легкое движение пальцами — нечто среднее между приветствием и жестом "отстань". Неуважительно? Возможно. Не оборачиваясь, Алиса направилась к задним рядам, оставив Натаниэля краснеть перед строгим взглядом преподавателя. Поиски свободной самой дальней парты показался ей куда более интересным, чем оправдания брата. Была уже середина сентября, и появление еще одних первокурсников выглядело более чем странно. Все группы уже сформировались, обрасли своими шутками и взглядами. Но Алисе было плевать — компании брата и так хватало с избытком. Через пару минут рядом плюхнулся Натаниэль, бросив на сестру взгляд, в котором читалось все: от немого возмущения до обещания грядущей мести. Пара была по немецкому, но они оба и так знали его вполне сносно. Что ж, отличная возможность лишний раз побить баклуши. Девушка лениво обвела аудиторию взглядом, безучастно скользя по лицам. Различать, кто здесь из ее группы, а кто — второкурсники, с которыми совместили пары, ей было лень. Но чтобы хоть как-то развлечься, она решила классифицировать их по внешности — игра в угадайку от скуки. На той же последней парте, только слева, сидели две девушки, перешептываясь, как заговорщицы. Первая — с мягкими чертами лица и пшеничными волосами, заплетенными в небрежную косичку. Выражение её глаз — легкий испуг, смешанный с восторгом, — кричало: «Я только что из школьной формы, не трогайте меня, я учу маршрут от аудитории до столовой». Определенно, первокурсница. А вот ее соседка держалась слишком расслабленно, в ее позе читалась привычная усталость от этих стен. Взгляд отсутствующий, будто она мысленно уже составляет заявление на академический отпуск. Интуиция подсказывала — второкурсница. Или просто очень уставшая от жизни первокурсница, что, впрочем, одно и то же. Перед ними развалились двое парней, которые уже даже не шептались, а вовсю обсуждали что-то на всю аудиторию, с полным безразличием к тому, что подумает преподаватель. Первый — азиат с такой широкой улыбкой, что глаза его превращались в узкие щелочки. «Либо он только что сдал сессию досрочно, либо нашел где-то неиссякаемый запас кофе», — мелькнула у Алисы мысль. Похоже на второкурсника, уже освоившегося. Второй парень — с точно такими же пшеничными волосами, как у той кукольной девушки. Брат? Черты лица у них были до боли похожи. Но вот с ним не все ясно. Лицо вроде бы молодое, наивное, первокурсническое, а вот поза... Раскинулся на стуле с таким видом, будто это его личный трон, а аудитория — подвластные земли. Мимика, жесты — все выдавало в нем если не старшекурсника, то как минимум человека, который уже давно освоился в этих стенах. Неожиданно парень поймал ее изучающий взгляд и уставился своими стеклянно-равнодушными глазами, едва заметно приподняв бровь. Мол, «ну и чего уставилась?». Алиса, не моргнув, в ответ так же медленно приподняла свою. Просто чтобы не ударить в грязь лицом. Несколько секунд этой немой дуэли — и она, всем видом показав, что теряет к нему всякий интерес, отвернулась к окну. Смотреть на облака оказалось куда увлекательнее. Стеклянная поверхность телефона на парте внезапно ожила, издавая приглушенный, но настойчивый гул. Девушка вздрогнула так, будто получила разряд тока. Адреналин ударил в виски, и на секунду мир сузился до этой вибрирующей пластиковой коробки, этой крошечной угрозы. Первый, животный импульс — швырнуть её подальше, раствориться в воздухе, исчезнуть. Рядом, будто тень, напрягся её брат. Их взгляды встретились на долю секунды — этого было достаточно. «Дыши, — приказала она себе мысленно, сжимая пальцы. — Все кончено. Это просто телефон. Просто чье-то безразличное электронное письмо». Она с силой выдохнула, заставив дрожь в руках утихнуть, и взяла аппарат. На экране сияла обычная реклама. Кто, спрашивается, мог писать ей или Натаниэлю? Их список контактов был пуст. С горькой усмешкой она провела пальцем по экрану, открывая Facebook. Что ж, к новой реальности надо привыкать.

***

Столовая гудела, как гигантский растревоженный улей. Воздух был густ от запаха жареной картошки и громкого смеха. Повсюду — живые, непринужденные группы студентов, которые сплетничали, спорили, просто жили этой нормальной, беспечной жизнью. Какого это — не просчитывать каждый шаг, не оглядываться на каждую тень? Ни Алиса, ни Натаниэль понятия не имели. Даже сейчас, под маской безопасности, прошлое сидело в них, как заноза, — постоянный, ноющий фон. Ощущение, будто они сидят на открытой ладони, а где-то вдали чей-то взгляд медленно скользит по этой ладони в поисках соринок. Возможно, поступать в такой известный университет было безумием. Яркая мишень. Утешало лишь одно: он был за решеткой. Прочная решетка, бетон и режим. Его руки не могли дотянуться. Их больше некому искать. Правда, мысль «надолго ли?» висела в воздухе невысказанным вопросом. Они заняли столик у стены, выбрав его не случайно — отсюда был виден каждый вход и каждый движущийся объект в зале. Алиса откинулась на спинку стула, держа руки глубоко в карманах кофты, и обвела зал пустым, сканирующим взглядом, отмечая лица, жесты, любую аномалию. Натаниэль толкнул её локтем. —Может, высунешь руки из карманов хотя бы для того, чтобы поесть? — тихо прошипел он. — Или ты боишься, что они сами начнут есть суп без твоего разрешения? Алиса перевела на него насмешливый взгляд, но краем глаза уже засекла движение — к их столу направлялся кто-то чужой. Она с преувеличенной театральностью вытащила руки и с размахом покрутила ими перед его лицом. Брат лишь скептически закатил глаза, принявшись за еду. К их столу подошли две девушки. Натаниэль поднял на них вопросительный взгляд, в то время как Алиса демонстративно углубилась в изучение плавающей в супе морковки, будто это был самый увлекательный объект во Вселенной. — Вам, наверное, нужна помощь с университетом? — заговорила светловолосая девушка. — Тут запросто заблудиться. Я сама в этом году поступила и до сих пор иногда теряюсь. "Первокурсница-энтузиастка", — мысленно классифицировала её Алиса, не отрывая взгляда от тарелки. — Разберемся сами, — парировал Натаниэль, его голос прозвучал вежливо, но с ледяной дистанцией. Однако девушки, словно не заметив холодного приема, невозмутимо опустились на стулья напротив, как будто так и было заведено. Их настойчивая дружелюбность висела в воздухе неловким вызовом. — Я Харриет, а это Соня, — представилась темненькая девушка, кивнув в сторону подруги и протягивая руку Натаниэлю. Тот на пару секунд уставился на её ладонь, словно проверяя, нет ли на ней скрытых устройств слежения, но всё же с неохотой пожал её. — Натаниэль, — он изобразил нечто отдалённо напоминающее улыбку одним уголком губ. Харриет кивнула и затем, с лёгким вопросительным подъёмом бровей, протянула руку Алисе. Алиса медленно подняла глаза, проигнорировав протянутую ладонь, и уставилась прямо в зрачки Харриет. — Алиса, — коротко бросила она, и это единственное слово прозвучало как предупреждение, ставящее точку в нежелательном диалоге. Харриет и Соня переглянулись. Первая, не смутившись, взяла на себя инициативу снова. — Я тут уже второй год учусь, так что если что — обращайтесь. — Она слегка помедлила, выбирая слова. — Вон там, — девушка почти незаметно кивнула в сторону стола, где четверо парней оживлённо о чём-то спорили, — наша компания. Они, конечно, слегка чокнутые, но в целом безвредные. Могут помочь, если что. Ну, кроме Ньюта, — она бросила взгляд на Соню, которая скептически хмыкнула. — Брат Сони. К нему лучше по пустякам не лезть. Или пошлёт куда подальше, или, что вероятнее, начнёт помогать — и станет только хуже. Уголок губ Алисы дрогнул в короткой, почти невидимой усмешке. Она мельком взглянула на того самого Ньюта, который в этот момент с азартом что-то доказывал соседу. — Ценный навык — ухудшать ситуацию, — сухо заметила Алиса, возвращая взгляд к Харриет. — Должно быть, душа компании. Натаниэль фыркнул, но тут же сделал глоток воды, маскируя реакцию. Харриет улыбнулась, явно довольная, что хоть какой-то контакт наладился. — О, ты даже не представляешь насколько. В прошлом месяце он помог Саре с лабораторной по химии. Они чуть не эвакуировали весь корпус. — Вдохновляюще, — Алиса наконец оторвалась от своей тарелки, её взгляд скользнул по лицам новых знакомых с проблеском слабого, но искреннего интереса. — Постараемся обходиться без его помощи. И по возможности — без вашей.

***

Ни Натаниэль, ни его сестра не собирались ни с кем сближаться. Дело было не в нежелании — в глубине души каждый из них тосковал по обычному человеческому общению, — а в холодном, трезвом расчете. Любая привязанность становилась уязвимостью. Любая дружба — мишенью. Они могли бы подставить невинных людей, тех, кто по глупости или доброте душевной решился бы к ним приблизиться. Мать, будь она жива, наверняка бы отчитала их за этот необдуманный поступок — поступление в известный университет. Яркий. Заметный. Но матери не было, и все решения, все риски ложились теперь на их двоих. Он — тот, чье имя они боялись произносить вслух — не будет вечно сидеть за решеткой. Время, отмеренное им на передышку, неумолимо таяло, как апрельский снег. Алиса подошла к календарю, висевшему на стене. Он был испещрен красными крестами, методично ставившимися с прошлого года, с того самого пятнадцатого октября. Эта дата стала для них вторым днем рождения — днем, когда они снова начали дышать. Жаль, что дышать оставалось недолго. Сжав в пальцах красный маркер, она с силой, почти с яростью, перечеркнула еще один прожитый день. Затем отшвырнула календарь обратно к стене. Маркер, отскочив, покатился по полу, оставляя за собой короткую, кривую черту — алый шрам на бледном линолеуме. Еще один день вычеркнут.

***

Будильник взорвался оглушительной трещоткой. Алиса, не открывая глаз, резко швырнула его со стола на пол. Треснувший корпус? Пофиг. Лишь бы заткнулся. Проваливаясь обратно в объятия сна, она вдруг резко открыла глаза и замерла, затаив дыхание. Тишина. Гробовая, звенящая тишина, нарушаемая лишь бешеным стуком собственного сердца. Тревога сжала горло ледяной рукой. Бесшумно скользнув с кровати, она схватила со стола нож и начала обыскивать квартию, прислушиваясь к каждому воображаемому шороху. Пусто. «Где он?» Взгляд на часы. До пар — полчаса. Он никогда не уходил так рано, не разбудив её. Или... мог? Сердце колотилось так, словно рвалось на свободу. Она закрыла глаза, пытаясь унять панику. «Он просто вышел пораньше. С ним всё в порядке. За нами никто не пришёл». Через пять минут она уже вылетела из подъезда. Если этот идиот действительно окажется в университете, она лично сдерёт с него кожу. Какого чёрта он ушёл один? Несясь по улице и расталкивая прохожих, она не извинялась — ей нужно было увидеть Натаниэля. Убедиться, что он дышит. Что его никто не забрал. Чёртовы муки ада, он же знает, как она ненавидит бегать! Пришлось идти на такие жертвы, да ещё с самого утра! Рука так и чесалась врезать ему по наглой роже. Погружённая в свои мысли, она не заметила, как перед ней возникла высокая фигура. Врезавшись в чью-то грудь, она мысленно прокляла незнакомца на всех известных ей языках. — Смотри куда прешь! — раздался над её головой раздражённый голос. Подняв взгляд, она узнала того самого придурка — брата Сони, кажется? Его имя она даже не потрудилась запомнить. — Свали, — бросила она сквозь зубы и, резко обойдя его, продолжила путь быстрым шагом, сжимая кулаки от ярости и страха. Алиса ворвалась в полупустую аудиторию, её взгляд метнулся по рядам — и нашел свою цель. Сидит. Спокойный. Живой. Волна облегчения была мгновенной, но яростной — как будто её обдали ледяной водой, а следом кипятком. Тревога уступила место чистой, концентрированной ярости. Она подошла к брату сзади — он, увлеченный конспектом, её ещё не заметил, — швырнула свой рюкзак на соседнее место и положила руки ему на плечи с почти материнской нежностью, которая не обманула никого, тем более его. — Объяснись, — её голос прозвучал тихо, но в нём звенела сталь. Натаниэль вздрогнул. Он не обернулся, застыв в неестественной позе. Молчание затягивалось. Да, он был виноват, и они оба это знали. Надо было разбудить, предупредить, оставить записку — что угодно, только не исчезать в тишине. Пальцы Алисы впились в его плечи, ногти впиваясь в ткань куртки и кожу под ней. — Я тебе написал сообщение! — выпалил он наконец, не в силах выдержать это молчаливое давление. Она резко сбросила руки с него, словно обжигаясь, и шагнула к его парте, наклонившись так, чтобы их глаза оказались на одном уровне. — Серьёзно?! — её голос сорвался на презрительный шепот, который был слышен даже в дальних углах аудитории. — Я эту безделушку не проверяю и ты это знаешь! Размашистым движением она швырнула свой телефон на парту. Тот грохнулся между конспектами. Выпрямившись, Алиса схватила брата за локоть, рывком подняла его со стула и быстрым шагом потащила к выходу, почти не давая ему опомниться. Вытолкнув его в коридор, она прижала к стене, а сама встала напротив, скрестив руки на груди. Её взгляд был способен просверлить бетон. — Si seulement tu savais à quel point je me retenais de t'étrangler ici même! — перешла она на французский, её слова звучали как шипение раскалённого металла. Уголок губ Натаниэля дёрнулся. — je présente. — Tu savais ce que je ressentirais! Tu savais ce que je penserais! Alors pourquoi as-tu cru pouvoir partir sans me prévenir? Натаниэль упорно смотрел куда-то в сторону, закусив губу. — Désolé. C'est ma faute. Алиса закрыла глаза, делая глубокий вдох. Гнев медленно отступал, обнажая уставшее облегчение. Всё это — лишь обратная сторона страха за него. — Encore une fois, tu vas te prendre une raclée. Резко развернувшись, она направилась обратно в аудиторию и тут же врезалась в кого-то в дверном проёме. — Да чтоб тебя... — вырвалось у неё шёпотом, отскакивая назад. — Опять ты?! Перед ней снова стоял тот самый беловолосый парень с тем же насмешливо-равнодушным взглядом. Парень медленно оглядывал её с ног до головы. — Свали с дороги, — бросила она, пытаясь обойти его. Но он сделал шаг в сторону, снова преграждая путь. —А где волшебное слово? Или твой брат уже все запасы вежливости на себя израсходовал? — У меня к тебе слов достаточно, но большинство из них в приличном обществе не употребляют. Уголки его губ поползли вверх. —О, пугающе. А я-то думал, ты просто не в настроении. Оказывается, это постоянное состояние. Алиса замерла, оценивая его холодным взглядом. —Твоя сестра, должно быть, ангел, если ей приходится терпеть такое чудо в семье. — Она им и является. А я — её чистилище, — парировал он, не моргнув глазом. — Кстати, ты так и не извинилась. Уже два раза. — Мечтай, — бросила она через плечо, наконец проходя в аудиторию. Он проводил её взглядом, в котором мелькнуло нечто непонятное.

***

Дверь в столовую распахнулась, впуская шумный гул голосов и запах еды. Прежде чем они успели сделать и шаг, из глубины зала взметнулась рука — Соня энергично махала им, приглашая к своему столу. Натаниэль и Алиса молча переглянулись. В этом мгновенном взгляде промелькнул целый диалог: оценка рисков, нежелание привлекать внимание, усталость от вечной изоляции. Уголок губы Алисы дрогнул в почти незаметном кивке. Не выпуская руки из карманов, она направилась к раздаче. Натаниэль же пошел к столу, его взгляд скользнул по каждому сидящему, анализируя, оценивая, запоминая. — Привет, — произнес он, занимая свободный стул с краю. Он намеренно оставил соседнее место пустым — между Алисой и тем самым беловолосым остряком. Подумалось, что сестре, возможно, захочется иметь возможность при необходимости «случайно» ткнуть того вилкой. Девушки ответили улыбками и приветствиями, парни ограничились сдержанными кивками. И тут раздался тот самый голос, который Натаниэль уже успел мысленно пометить как «потенциальная проблема». — А твою сестрёнку безопасно сюда сажать? — с притворной серьезностью поинтересовался Ньют. — Она сегодня, кажется, не в духе. Натаниэль медленно перевел на него взгляд, в котором на мгновение мелькнула сталь. Но, увидев лишь откровенную насмешку без злого умысла, он сдержал готовую сорваться колкость. — Она всегда не в духе, — Нат лишь пожал плечами, его голос прозвучал сухо. — Утром я был виноват. В любой другой день она бы даже не удостоила тебя ответом, так что считай, тебе повезло. Девушка бесшумно подошла сзади, бросила брату бутылку воды и пачку крекеров, после чего плюхнулась на своё место. Она принялась пить шоколадное молоко, не удостоив никого взглядом или приветствием. Честно говоря, из всей этой компании ей не симпатизировал ровным счётом никто. Соня — слишком навязчиво-добрая, Харриет — пресная, как вода без газа, беловолосый — ходячий раздражитель. Остальных она даже не удосужилась запомнить. Парень-азиат, сидевший напротив, внезапно улыбнулся так широко, что его глаза превратились в узкие щёлочки. —Между прочим, могу заметить, вы идеально подходите нашей компании. Если вы аморальные придурки, то это определённо к нам. Харриет, сидевшая рядом, пихнула его локтем. Парень притворно схватился за бок, изображая предсмертную агонию, хотя касание было легчайшим. —Придурки здесь только ты с Ньютом, не говори за всех! Парень отмахнулся от неё и протянул руку через стол. —Минхо. Алиса медленно перевела взгляд с его лица на протянутую руку, выдержав театральную паузу. —Алиса, — наконец буркнула она, пожав её с видом человека, выполняющего неприятную формальность. Минхо расцвёл ещё шире. В этот момент Натаниэль, сидевший рядом, поперхнулся водой. Алиса холодно посмотрела на брата. — Ты пытаешься проверить, насколько крепки твои дыхательные пути? Девушка продолжала с невозмутимым видом пить молоко, делая вид, что не замечает пристальный взгляд беловолосого парня слева. Казалось, её больше интересуют пузырьки в шоколадном напитке, чем всё происходящее вокруг. — В пятницу у Томаса будет вечеринка, вы обязаны пойти туда, — объявила Соня, переводив взгляд между братом и сестрой с ожиданием в глазах. Алиса чуть не поперхнулась молоком. Неужели они до сих пор не поняли, что их вдвоём абсолютно не интересуют подобные мероприятия? — Ага, и отказы мы не принимаем, — подхватил Минхо, его глаза снова исчезли в улыбке. — Уверен, вы ни разу не были на нормальных вечеринках! Нужно же с чего-то начинать. — Мы не пьём, — отрезал Натаниэль, его голос прозвучал как стальная дверь, захлопывающаяся перед носом. Алиса же продолжала смотреть в пустоту, но каждый мускул в её теле был напряжён от этого разговора. — Как будто это единственное, что делают на вечеринках, — закатил глаза Минхо. — Стойте, а сколько вам вообще лет? — Нам есть восемнадцать, — ответил Нат. — Ну вот и отлично! А кто из вас старше? — Мы близнецы. — Но я старше, — неожиданно вставила Алиса, не отрываясь от своего молока. — На три минуты, — вздохнул брат. — Но старше, — подняла указательный палец девушка с видом античного философа, провозглашающего великую истину. — И за эти три минуты я успела понять, что вечеринки — это место, где глупые люди делают глупые вещи и наутро жалеют об этом. Зачем добровольно подписываться на будущее сожаление? — Замечательно, — раздался голос Ньюта слева. Алиса почувствовала, как её плечо непроизвольно напряглось. — Значит, мы имеем дело с экспертом. Три минуты старшинства и уже готовая диссертация на тему человеческого досуга. Алиса медленно повернула голову, наконец-то встретившись с ним взглядом. Её глаза сузились. — Для анализа очевидного много времени не нужно. Достаточно посмотреть на вашу компанию. — Она жестом указала на Минхо. — Один весельчак, — палец переместился на Харриет, — одна голос разума, пытающаяся его усмирить, — затем на Соню, — заводила, которая не понимает слова «нет». И ты, — её взгляд снова вернулся к Ньюту, — циник, который пришёл сюда исключительно для того, чтобы поиздеваться над новичками. Классический набор для «несносной вечеринки», как выразился ваш клоун. Минхо фыркнул, явно польщённый званием «клоуна». — О, — Ньют наклонился ближе, его локти упёрлись в стол. — А какой ты видишь себя в этом «классическом наборе»? Может, беглец, который боится, что на вечеринке с него слетит маска? Воздух за столом наэлектризовался. Натаниэль замер, готовый в любой момент вмешаться. — Я вижу себя трезвомыслящим человеком, — парировала Алиса, не отводя взгляда. — А маски, — её губы тронула ледяная улыбка, — это как раз ваша специализация, не так ли? Ты прячешь свою незаурядность за шутками, а твоя сестра — за слащавой вежливостью. Угадала? Соня ахнула, а Харриет сглотнула, глядя на Ньюта. Казалось, сейчас полыхнёт. Но Ньют лишь рассмеялся — коротко, беззвучно, одними уголками глаз. — Браво, — произнёс он с лёгкой насмешкой. — Психологический анализ за пять секунд. Жаль, что ошибочный. Я не прячусь. Я просто получаю удовольствие, наблюдая, как люди вроде тебя пытаются всех классифицировать и разложить по полочкам, лишь бы не подпускать слишком близко. Алиса откинулась на спинку стула, скрестив руки на груди. Баталия окончилась вничью, и оба это поняли. — Значит, на вечеринку вы не идёте? — тихо, почти разочарованно спросила Соня. — Нет, — одновременно ответили Натаниэль и Алиса. — Жаль, — Минхо вздохнул. — А я уже представлял, как она, — он кивнул на Алису, — читает лекцию о вреде алкоголя, стоя на столе. — А я бы с радостью послушал, — неожиданно добавил Ньют, его взгляд всё ещё был прикован к Алисе.