Тренировка вторая.

Думать о Москве было несложно, и вдалеке от Ли эти мысли действительно зажгли желание работать. Только по дороге домой Толя полно оценил всё значение этого события, хотя вкус победы ощущался совсем не так, как ощущался бы сразу после объявления. Нет, победить в Москве он хотел однозначно! Мальчишка вспоминал всю тренировку с Ли и в особенности его слова про искусство. В тот момент тренер нашёл в душе ученика что-то, прикосновение к чему рассеяло привычные предубеждения. Толя мало что понимал в искусстве, но любил красивое. И в архитектуре, и в одежде, и особенно в природе (из-за чего он вообще сегодня опоздал?). А говорить о красивом Ли, похоже, умел... Прокручивая и прокручивая в голове эти слова об искусстве, Толя сам не зная, зачем, дал себе слово попытаться не шутить больше над Ли. Может так, не следуя за навязанными другими впечатлениями, он увидит в своём тренере что-то новое?.. С этой мыслью Средов явился на следующую тренировку. Не опоздал (и это стоило ему завтрака в школе!), все упражнения старался выполнять хорошо, удерживал себя от колких мыслей о Ли, даже если ребята вокруг не стеснялись мрачно перешёптываться. Но тренер в упор не замечал его стараний, хотя в ответ на Толино: «Видите, я не опоздал» – позволил себе улыбнуться. А улыбка тренера начала мальчишка нравиться: с ней Прилипалов становился похож на обычного человека, а не на статую древнего китайского монарха. Тренировка прошла в своём обычном духе, ребята спрашивали про вчерашнее дополнительное занятие, но Толя не горел желанием рассказывать подробности. Поэтому его ответ состоял из скучного: «Нормально». Но интересующимся было достаточно и этого, поэтому вскоре от Средова отстали. Когда тренировка закончилась и все снова уходили, помимо прощания с Ли кто-то бросал и Толе пару слов, мол, удачи, готовься и так далее. Мальчишка просто кивал – он слишком устал, чтобы отвечать полнее. Когда зал опустел, Ли обернулся к своему ученику так, как будто выражал в этот момент картину «пришествие неминуемой судьбы» – серьёзно и даже слишком. Толя сначала улыбнулся, потом нахмурился – он же хотел больше не шутить над Ли! Хотя бы попробовать. — Надеюсь, сегодня у тебя будет больше желания сражаться, — Ли сделал несколько шагов к скамейке и приказал встать. — Справился с моим заданием? Толя растерялся – ему дали какое-то задание, а он прослушал?! — З-заданием? — переспросил мальчишка, бледнея от ужаса. — Да. Я же просил тебя подумать о Москве. Напряжение как рукой сняло. — А, это... Да, я подумал. Я настроен решительно, Ли Павлович. — Вот это мне нравится больше. Тренер одобрительно хмыкнул и расцепил за спиной руки. — Уже отдохнул? — Да Вы что!.. — Средов, ты же настроен решительно? Толя шумно выдохнул: решительный настрой не повод для истязаний! Но для Ли теперь ничего не послужит отговоркой – если решительный, значит сможешь отдыхать по две секунды. — Ладно, готов. Они сошлись, и на этот раз задание было то же – успевать защищаться и пока не нападать. Толя старался изо всех сил, думал о Москве, представлял себя на соревновании, но всё равно эти мысли только страха прибавляли, а страх – враг бдительности. В результате вместо пяти ударов к концу боя он получил четыре, но тренера это всё равно не порадовало. — Я не вижу в тебе того настроя, который мне нужен, — с ноткой строгости заговорил Ли. — Ты думаешь о чём угодно, но только не о бое. — Нет, я... — Не о бое, Средов. Ты думаешь о проигрыше, о неудаче. Так нельзя. Страх проиграть никогда не приведёт тебя к победе. Толя едва удержался от того, чтобы взывать: ну и что тогда ему делать?! — Когда я готовлюсь к важному сражению, — Ли отступил от ученика, опустил глаза на пол и начал ломанными движениями выводить тростью невидимые узоры, — я представляю что-нибудь. Я всегда вам говорю: найдите в своей голове что-нибудь, что вас вдохновит. Пусть это будет последняя глупость, но зато она выгонит страх. Посмотри перед собой и скажи мне, что ты представил бы. Толя мрачнел всё больше с каждым словом, а обещание не острить над Ли всё больше теряло свою актуальность. Спасибо ему, конечно, что хочет как лучше, но не может быть такого, чтобы одни глупые фантазии были причиной всех его побед! Какое может быть вдохновение на фехтовании: стихи о войне теперь читать?! — Средов, будешь спать – уйдёшь поздно, — тем временем поторопил Ли, и Толя вспомнил о его задании. Ну во-о-от! Ладно, нужно попробовать – может, тренер поймёт, что его способ всем не подходит, и отвяжется? Толя вперился взглядом в гладкую стену зала, как будто хотел проделать в ней дыру, которая выведет его на свободу. Что бы он представлял? Хм... Себя с медалью? Нет, мотивация от такой картины внутри не просыпается. Восторг друзей? Почёт? Нет, этого он и не желал никогда. А может... Толя представил своих родителей и бабушку, которые встречают его после победы. Радостные крики, объятия с мамой, крепкая рука отца сжимает плечо, а затем хлопает по спине, бабушка спешит что-нибудь приготовить в честь победы внука. Всей семьёй они радуются этому маленькому достижению, так же, как премии папы, повышению мамы, новому удачному рецепту бабушки... Толя невероятно ценил то, что его семья с таким участием относится к его занятию. И вот это участие было самым сладким в победе. — Навыками телекенеза ты ещё не овладел, а гипнозу поддаются только люди, — Ли со своей стороны безжалостно испортил момент. — Средов, у тебя настолько бедная фантазия? Толю так и подмывало ответить: «Куда же мне до Вашей», — но мальчишка сдержался. — Я представляю маму с папой, — угрюмо заговорил он только чтобы Ли отстал. — И бабушку. Мы вместе отмечаем победу. Это здорово. Бедным на данный момент оказался словарный запас, а не фантазия – Толя не представлял, как всю эту прекрасную картину описать словами, да ещё и перед Ли. — Я ожидал от тебя не этого, но давай попробуем хоть с чем-то, — Ли пристально смотрел на ученика. — Я согласен, что делить победу приятнее всего со своими близкими, но ты не так понял моё задание. Толе очень хотелось спросить, как же он должен был его понять, но Ли уже приготовился к новому поединку. — Я не могу даже минуты отдохнуть? — Будем воспитывать твою выносливость, Средов. Она тоже пригодиться на соревнованиях. Толя невесело хмыкнул про себя: ну точно император! Второй поединок мальчишка начал с попытки себя смотивировать, но прекрасная и радостная картина с семьёй никак не вязалась с лицом нападавшего Ли и его ударами. Толя весь день так старательно удерживал себя от того, чтобы ругаться на тренера, что вдруг подумал: а что, если это и попробовать? Что, если на него надо разозлиться? Затея была опасная, но нужно попробовать хоть что-то! И Толя разозлился. Припомнил всё, все колкие замечания, все разминки в углу, отнятую минуту наслаждения победой в отборочном туре, глупые речи о мечтах... Вспомнил и любимый приём тренера стукать в бок или спину, если ученик не отвечает, вспомнил, как тот больно вчера бил! И сейчас бьёт! В общем, материала для злости оказалось достаточно. Этот материал, действительно, дал много сил: Толя практически летал по залу, всё внутри бушевало, рвало тело то в одну, то в другую сторону. Клокотал вулкан энергии, которая бралась откуда-то снова и снова: мальчишка чувствовал, что она не иссякнет ещё долго. Он не получил ни одного удара и не собирался получать! Пусть у Ли больше не будет повода приставать к нему! С уворотами получалось хорошо – энергия, которую пробуждали в теле чувства, помогала легко и быстро уходить от ударов. Однако проблема была в другом – Толя не имел права ударить, он должен был только уворачиваться. А как можно не бить, когда ты зол? Мальчишка старался выместить своё чувство яростными блоками, и Ли начал замечать в нём перемену, как будто даже осторожничать... Толя обрадовался своему решению – вот это то, что нужно! Злиться, как следует злиться! Правда в голове мальчишки не родилось мысли о том, что найти поводы злиться на противника в Москве будет гораздо сложнее, а ещё... Замах для блока – Средова настолько ослепила волна чувств, что он промахнулся. Вместо того, чтобы отвести удар трости Ли, трость Толи пролетела от неё в миллиметрах и со всего маху врезалась под амуницию на руке тренера. С Толи, как водой, смыло не то что чувства – способность чувствовать, когда с запястья Ли сорвались и улетели часы. Только не это... — Ли Павлович, я не нарочно! — Толя содрагнулся при одной мысли о том, что стал первым, кому удалось разбить часы тренера. — Я подниму! И прежде всякого ответа мальчишка бросился к часам, подхватил их с пола и... замер. Во-первых, часы были совершенно целы – видимо, укреплены каким-то особо прочным материалом. Они только перевернулись, и это была вторая причина, по которой Средов не двигался. На обратной стороне он увидел два лица: светловолосого серьёзного мужчины и женщины – с восточным прищуром чёрных глаз, длинными прямыми волосами. Это... Родители Ли? Толя очнулся только тогда, когда заметил, что тренер подошёл к нему: мальчишка покраснел от того, что пялится на чужую семейную ценность, да ещё и едва им не разбитую, и поспешно сунул часы в протянутую руку. Ли принял их с нежностью, неспеша надел обратно, успев перед этим обвести пальцем два портрета. — Они специально сделаны так, чтобы не разбились, — успокоил тренер смущённого ученика. Кажется, он совсем не злился за неудачный блок... — Это... Ваши мама и папа? — Толя мгновенно забыл об ударе, о своей злости: его почему-то до глубины души тронуло то, что Ли на обратной стороне часов сделал себе изображение родителей. Это простое замечание резко повернуло что-то в отношении к тренеру – как нехорошо было над ним смеяться! — Да, — Ли улыбнулся. — А ты любопытный, Средов – всё тебе интересно. И кто у меня на часах, и разговариваю ли я по-китайски... Это должно было прозвучать, как упрёк, но интонация Ли была почти ласковая, и Толя не обиделся. Ему действительно было интересно – вот если бы вместо своих странностей Ли рассказывал о таких вещах... — А как их зовут? — Толя не мог теперь отцепиться от слегка выцветшего изображения на круглой пластине. — Ну, то есть маму... Папа у Вас Павел... — Её зовут Юинь. Означает «талантливый цветок». Тренер тепло улыбнулся, вспоминая о родителях, и Толя не мог не улыбнулся тоже, но по другой причине. Имя Юинь звучало очень красиво, только вот перевод... Как цветок может быть талантливым? Может, такие переводы просто особенность китайского менталитета? — А как переводится Ваше имя? — Толя чувствовал, что лимит вопросов сейчас будет исчерпан, но решил спрашивать всё, что хочется, пока его не остановят. — Ах... Скажу, если пообещаешь вернуться к тренировке. — Ну ладно, я же так... — «Слива». И в древности это была фамилия. Ли сказал это коротко и совершенно серьёзно, а Толя почти до крови закусил губы, чтобы не смеяться. Да, с именем его тренеру не повезло во всех отношениях! Хотя, слива красиво цветёт, а китайцы вроде любят цветы – вспомнить ту же сакуру... Ой, сакура же у японцев! — В этот раз получилось неплохо, Средов, — Ли мигом вернулся к теме тренировки, что Толю слегка расстроило: эта минутка откровения напомнила ему, как Ли говорил об искусстве – красиво, обычно, без странностей. — Но ты переусердствовал. Не знаю, что ты там себе представил, но увлекаться такой... решительной тактикой я бы не стал. Перестанешь соображать и попадёшь в ловушку. Толя хмыкнул: он сейчас имел в виду ловушку для трости или это была метафора? — Найди в своей голове что-то такое же сильное, но приятное, — продолжал вещать тренер, хотя по его голосу было понятно, что он уже не надеется что-либо успешно объяснить ученику. Толя снова ухмыльнулся: а разве злиться на Ли было не приятно? Хотя, нет, теперь нет. После этой картинки на часах и разговора об именах тренер перестал казаться таким вредным и неприступным. — Я попробую. — Сейчас? Ты же хотел отдыхать! — Давайте последний раз, а потом отдохну. Ли согласился. Толя честно старался выиграть третий поединок, но на этот раз мешало ему не отсутствие подходящего вдохновляющего образа. Он думал о семье Ли, как недавно о своей: интересно, а как вообще так получилось, что Павел и Юинь сошлись?.. Мозг упрямо твердил, что мальчишки это не касается, но даже он не мог заткнуть внезапно разгоревшееся любопытство. Как назло, Ли и в этот раз заметил несобранность своего ученика. — Средов, ты же сказал, что твой настрой решительный, — и как он умудряется спокойно разговаривать даже во время поединка? — Пока я этого не вижу. Тебя что-то беспокоит? Не удалось что-то в школе? При мысли о школе Толя погрустнел – единственное, что ему там не удалось, это позавтракать! — Нет, я просто... Две секунды ушли на мучительное решение: спросить или не спросить? — Я просто хотел узнать... ну... как вы получились, — Толе было настолько неловко, что мозг окончательно отказался обрабатывать материал для речи. — То есть..! Мальчишка остановился и замер, как статуя – ёлки зелёные, что он сейчас ляпнул! Краска цунами хлынула в лицо: после такой фразы он не имеет права даже близко подходить к своему тренеру. Однако Ли почему-то и сейчас не рассердился. Наоборот – он широко улыбнулся, затем засмеялся – звонко и от души. Толя даже на секунду забыл о своём великом и могучем выражении: Прилипалов смеётся?! — Вот поэтому я и люблю работать с детьми, — успокоившись, поделился улыбающийся Ли. — Сколько было у меня учеников, а всё равно каждый раз молодёжь чем-то удивляет: язык у тебя поистине писательский. Ты хотел спросить, как познакомились мои родители? Толя даже отвечать не стал. Он успел подумать о том, что у Ли вряд ли было так уж много учеников в силу его возраста, а даже если были, запомниться из всех них вот таким вот образом мальчишке не хотелось. Ли заметил его напряжение и подошёл, заложив руки за спину, так что трость выглядывала с правого бока. — Хватит краснеть, это не подобает мужчине, — Ли слегка стукнул мальчишку своим оружием, чтобы привести в чувства. — Хотя на будущее настоятельно советую поработать над формулировкой мыслей. Ничуть не сердитый, такой же снисходительный, как и всегда, тон тренера заставил Толю немного расслабиться. — Простите. Да, мне интересно, как Ваши мама и папа встретились! Ли смотрел на своего ученика долго, как будто про себя чему-то бесконечно удивляясь. — Думаю, к началу соревнований ты будешь знать обо мне всё, — похвалив любопытство Толи, Ли посмотрел в окна. — История самая обычная. Моя мама приехала сюда на экскурсию, пока они осматривались, она увидела на лавочке художника. Он предложил ей портрет. Китайского этот художник не знал, но всё равно каким-то чудом объяснился. Портрет получился потрясающим, так что моя мать долго не могла на него налюбоваться. На следующий год она снова приехала в этот город и встретила художника на той же лавочке. Он нарисовал ей ещё много портретов, а на последнем изобразил себя рядом с Юинь. Потом они поженились. Несмотря на короткий рассказ, Ли всё равно передал его с чувством, и Толя тепло улыбнулся. Нет, ему эта история совсем не казалась обычной! Не поэма, конечно, но... — Здорово, — мальчишка не нашёл в своей «бедной фантазии» никакого более красочного ответа. — Ли Павлович, я больше честно приставать не буду... — Я не против кому-то рассказать о своей семье, — Ли пожал плечами и повернулся, добавив с наигранной строгостью, — но только ПОСЛЕ тренировок. Давай закрепим сегодняшний успех: сможешь ещё раз продержаться две минуты? Толя кивнул. Ли бросился в его сторону также неожиданно, но на этот раз мальчишка был готов. Он отразил первый удар блоком, увернулся на двух вторых, однако силы начали уходить: нет, уворачиваться слишком трудно. Толя смотрел в лицо Ли, вспоминал, как на него злился – с одной стороны, это было ужасно, особенно после этой откровенной беседы, но с другой – немного весело. Внутри Толи как-то совершенно непонятно смешалось что-то вроде симпатии и добродушной, но колкой насмешки. И Средов соединил их в таком желании: победить тренера для того, чтобы заставить больше времени уделять своим обычным, человеческим рассказам. Как ни странно, что-то в этом желании толкало силы даже больше злости. Правда, сил уже и не было – Толя потратил их много, но сам же согласился на ещё один поединок. Поэтому две минуты ему всё же не удалось продержаться. Однако вместо четырёх ударов он получил всего два. — Простите, Ли Павлович, я больше не могу, — сдался Толя, почти рухнув на пол. — Можно перерыв? — Тренеруй выносливость утренними пробежками, — без злобы посоветовал Ли, хмыкнув. — Ладно, горе луковое, даю тебе пять минут. Всё равно сегодня ты их заслужил. Толя ушёл из зала на час позже, чем в прошлый раз, но о сегодняшнем дне не пожалел нисколько. Первой причиной было то, что он очень много нового узнал о Ли и теперь совершенно не мог его ненавидеть. Дополнительные занятия, и правда, открыли тренера с другой стороны, и Толя пообещал себе, что будет стараться ещё больше. Так вот, оказывается, в чём была проблема! Не в дурацком методе, а в отношении самого Толи – не хочется стараться рядом с тем, кто тебе не нравиться. А Ли, кажется, уже не так сильно не нравился... Вторая причина была связана с первой: под конец занятия Толя не мог скрывать жалобного стона своего желудка, и улыбающийся Ли предложил мальчишке небольшой пирожок (откуда тот взялся, оставалось загадкой). Толя за одно это был готов простить Ли всё – большую благодарность человеку он в жизни своей не испытывал, и хоть пирожка было не достаточно, хотя бы на время голод притупился. До холодильника дома, по крайней мере, точно можно дотерпеть.