— Уокер. Мы обязаны выйти вместе.

Солнечный луч пробивается сквозь оконную раму и светит прямо девушке в лицо, заставляя ее невольно поморщиться и поёжиться на месте, всё ещё оставляя лучи на своём личике. И потому она спустя пару минут переворачивается набок, чтобы дальше нежиться в кровати и не чувствовать теплоту, даже жар солнечных лучей. И вдруг словно случилось что-то серьезное, она привстает и видя не свою комнату, резко садится. Прикрывая своё тело белым и мягким одеялом, судорожно сглотнув, пытается вспомнить, что произошло. И почему она в комнате Люцифера? Пригвождает ее к стене, лишь удерживая ее запястья над ее головой. Дышит так тяжело, так жадно и так опьяняюще. Пытается схватить каждую молекулу воздуха, загнав себе в легкие и на исходе одарить ее губы горячим дыханием, которое по его пониманию, обжигали нежную и ласковую, чувствительную кожу девушки. Пытается сдерживаться, но только хриплый гортанный рык исходит из его уст, прося о большем. Они оба знают, что скоро это произойдёт, скоро все равно это случится и никак этого не избежать. Раньше он брал кого хотел и где хотел. Брал без чувств, брал без совести, хотел только удовлетвориться и разочароваться в очередной девушке, так просто ведущейся на его образ — бессердечного демона, думающего о своей гордости, как о самом себе. Никто и никогда не интересовался ни его чувствами, ни его мыслями. Кроме неё. И он знает, что пожалеет о ночи в таком состоянии, но сейчас она чертовски нужна ему как никогда. Он знает, что после этой ночи Уокер разделится на две части. На ту, что будет жалеть и проклинать себя, что позволила случиться этому именно в таком состоянии. И на ту, которая будет еще больше привязана к демону и станет вспоминать эту ночь с румянцем на щеках. Ей будет стыдно смотреть в его глаза и в те моменты, будет вспоминать ту ночь. Он слишком хорошо ее знает, а она его. Она узнаёт о его жизни и характере каждый день. Старается выбрать что-то, что будет отражать его жизнь, что характеризовать его действия. Она искала и находила, оправдывала все его действиями доказательствами, логикой и интуицией. Старалась не показывать слабость и забывать о всех гнусных насмешках в свою сторону от его имени. Каждый раз она видела в нем что-то хорошее, когда все остальные видели лишь плохое. Она шла за ним, как под гипнозом. Она шла за ним тогда, когда все шли против. Вначале вызывала этим его раздражение, вскоре сменившееся заинтересованностью. Диким интересом. И вот к чему привёл этот интерес. Демон и Непризнанная в покоях сына Сатаны, их губы в паре сантиметрах друг от друга и оба знают, что хотят изучить сегодня. Оба знают, что им придётся узнать друг о друге, какого рода деталь изучить и насладиться ей, хоть и не в самом трезвом состоянии. Сегодня их урок будет проходить в его комнате с великолепным названием: «Язык тела». И не тот язык, которым говорят немые, а тот, который оба захотят узнать прежде, чем их придётся разъединить. Оба знают, что их языки тел, сегодня соединятся воедино и будут танцевать друг с другом. Словно мотылёк и луч света, оба танцуют друг для друга и с друг другом не нарушая порядок и правила. Вот только и порядок, и правила сегодня нарушат огонь и воздух. Оба знают, что наслаждаются и утешаются последними секундами спокойствия и утешением. Оба знают, что возможно переборщили, поспорив на спор выпить чёртову дюжину бокалов Глифта, но в этом и заключалась авантюра. Ведь выпившими труднее скрывать чувства, эмоции и желания. И потому сейчас они ничего не скрывают. Им нечего скрывать друг от друга, сейчас они прозрачны как вода. И потому с последним загадыванием в его глаза, она не выдерживает и выдаёт слабый, короткий писк, похожий на полу-вой, полу-стон и ему этого вполне хватает. Потому как в следующую секунду его губы жадно накрывают губы Вики. От чего та ощущает сладость Глифта смешанного с клубникой и никотином на своих губах. Рука припускает ее запястья, а вторая ложиться на животик девушки, едва задевая конец короткого белого топа. И он пытается сдерживаться (!), растягивая момент, пытается не сорваться, чтобы не сделать ей больно каким-либо грубым движением. Он пытается быть другим с ней, не таким как с другими. А она наслаждается. Наслаждается его открытостью и правдивыми эмоциями, чувствами. Наслаждается его поцелуем. Знает, что сейчас ими, словно кукловод марионетками, играет алкоголь, заставляя каждым желаниям стать более нужными, а чувствам и эмоциям обостриться до предела. И наверно потому, от его прикосновения к плоскому животику ей становится морозно и одновременно нереально приятно. Всего лишь одно прикосновение, а по ее телу уже бегут мурашки, заставляя демона отметить это у себя в голове и выдать сквозь убийственный для разума поцелуй гнусную ухмылку. И она знает, что будет точно завтра краснеть, вспоминая головокружительный вечер с ним. Чувствует, как сильно внизу живота стягивается тугой узел, говорящий об ее желании. Чувствует, как он с большим напором впивается ей в губы, заставляя этот узел сжаться ещё сильнее. «Сегодня или никогда» — такая мысль проскакивает у обоих в головах и потому они лишь тянутся друг к другу с еще большим напором. Оба с чувствами и желаниями, которые с каждой секундой нарастают, как бы приказывая почувствовать друг друга еще более нуждающимися друг в друге сейчас. И первый танец и изучение их тел начинается именно с губ. Жадно притягиваются друг к другу с новой силой, параллельно чувствуя тягу, что только усиливала желание. И спустя полминуты отталкиваются с той же силой друг от друга, чтобы получить одновременно желанный и нежеланный глоток воздуха, который позволит вновь им соединиться в порыве их чувств. Соединиться с новым порывом, с новым желанием, с новыми ощущениями, с новым укусом Люцифера. Укус губы, который он потом обязательно залижет, будто таким способом прося прощения за свою маленькую шалость, что доставляла Уокер только удовольствие. Ей нравилось все, за исключением ее рук, что он держит над ее головой. Она не знала, куда деваться, ей безумно хотелось дотронуться до демона, зарыться рукой в его иссиня-чёрные волосы, рукой дотронуться до его плеча или грудной клетки, но он не позволял. Он держал её запястья не так сильно, но именно так, чтобы она не вырвалась. Именно так, чтобы все превосходство было за ним, чтобы она не переходила сразу к самому сладкому, чтобы не спешила. Для того, чтобы она хныкала, прося о большем. И он знал, что она так сделает. Чувствовал по ее энергии как ей хочется. Чувствовал ее желание и от этого приятно становилось ему. Но едва ли проходит минута, как он сам начинает спешить. Проводит кончиком языка по ее верхней губе, параллельно чувствуя как ее энергия становится приторно сладкого вкуса алкоголя и заполняет комнату. Ощущает как она в чём-то сомневается и потому мягко отстраняется. Отстраняется, но заглядывает ей в глаза, ища ответ там. А внутри неё идёт шторм, ураган, тайфун. Те сомнения, что он доведёт ее до пика, а после просто уйдёт прошли как только он посмотрел ей в глаза. Красные лавовые потоки, в которых появились темные вкрапления прямо в глубину ее души и кажется она утопала. Тонула в его глазах, которые видимо предоставляли ей выбор. Выбор: остаться или уйти? Оставить демона и себя без удовольствия, о котором позже пожалеют? Вернуться в комнату и расплакаться? Оставить их тела изнывать от желания друг друга? Ни-за-что. И потому она лишь судорожно вздыхает, чуть прикрывая глаза, чувствуя как узел внизу неприятно ноет, а нижняя губа дрожит. — Не отстраняйся… — шепчет так тихо, но достаточно, чтобы слова коснулись слуха Люцифера. — Как скажешь, — подобно Уокер повторяет и знает, что от такого по ее телу побегут мурашки. А потому, чтобы удовольствие не прекращалось он вновь одаривает ее новым жадным поцелуем, выражавшим все желание и возможность их времени, которое идёт прямо сейчас. А зачем терять время, когда демон может приступить к следующему изучению прямо сейчас? Не знает каким образом, но ощущает, что ее руки уже начинают затекать и все равно держит, ждёт одного ответного шага и отпустит. Новое отталкивание. Вдох. Прилив. И вместе с новым поцелуем новый танец. Танец языков, сливающихся в единый танец, который они никогда не репетировали, но его исполнение идеально. Жадно, страстно, огненно. Не слишком мокро и не сухо. Она подстраивается под него, а он проходится по ровному ряду белых зубов. Она дергает руками и сквозь поцелуй недовольно издаёт непонятный звук, но явно протестующий. Не хнык конечно, но сойдёт. Ей неудобно и некомфортно, а значит время отпускать и идти дальше. Отпускает руки из хватки, по-хозяйски вжимая ее талию в стену, чтобы точно не начинать спешить.. Ее руки падают ему на плечи и пока одна зарывается в иссиня-темных, шелковистых волосах, другая скользит от конца плеча до воротника рубашки, то отодвигая, то зацепляя шею. Углубляет поцелуй, упиваясь чувствами и становится совсем не той неприступной и недотрогой, позволяющей доминировать над собой. Становится равной ему. Девушка притягивает к себе и делает следующий шаг. Сплетение языков. Яркое, опьяняющее, жаркое. И такое нужное. Такое важное для них обоих. Словно огонь и вода соединяются, убивая друг друга и образовывая что-то новое. Пар. Содействующий на них и пробуждая у обоих новое чувство. Чего-то неизведанного, но давно должного случится. Так давно желанного и чувственного, эмоционально нужного. Физически важного и теоретически невозможного. Им хотелось друг друга и этим все сказано. Но хотелось не столько физически, сколько знать все друг о друге, проводить больше времени и узнавать как с положительных, так и с отрицательных сторон друг друга. Им хотелось знать. Но статус… И этим тоже все сказано. Статус Непризнанной и сына Сатаны не позволял уделять должное время друг другу, а сердцу не прикажешь отказаться от того к кому тянуло. Притягивало словно магниты друг к другу, манило и дурманило своим умопомрачительным вкусом, запахом, будто наркотиком. Личным сортом самого сильного наркотика — героина. И словно наслаждаясь этим наркотиком, который они видят, чувствуют и постоянно принимают его друг в друге. Самый сильный сорт и самый действенный эффект. И потому он отстраняется, прикасаясь лбом к ее лбу и жадно глотая молекулы воздуха. Убирает одну руку с ее талии и тянет вверх, попутно успевая задеть девичью грудь, специально, чтобы услышать глухой и тихий полу-всхлип и увидеть как она закусывает губу, явно показывая своё нетерпение. Она хочет, но ждёт. Он хочет, но растягивает. И пока её рука галантно обвивает его шею, чтобы через время притянуть к себе ближе демона, он дотягивается ладонью до ее щеки. Мягко беря щеку и нежно поглаживая большим пальцем кожу девушки. И она утопает от этой нежности. Противоположность дьяволу — нежность, но он же пытается быть другим с ней. Нежным? Отчасти. Только сейчас и в эту секунду, ибо в следующую вновь притягивается к её влажным и тёплым губам, наполненными привкусом такого сладкого и опьяняющего для дьявола. Вкусом непривычного яда, который с каждой секундой убивает его терпение и самообладание. Параллельно ему самообладание теряет и она. Надежда на здравый смысл, что приведёт к адекватному окончанию вечера, уже давно была потеряна и отмечена как «Потерян и не найден». Но уже не вечер, а ночь, и значит, что не только алкоголь было содействующим для обострения чувств и эмоций, но и ночное время суток. Дети ночи. Однозначно. Один то ли полу-всхлип, то ли полу-стон Уокер и выдержка закончена. Выдержка кончилась у обоих. И теперь всё, что осталось — импульсивно действовать. Но им это только к лучшему. Наверно… Положение рук сменяется также быстро, как и положение их хозяев. Она запрыгивает и он подхватывает даже не разъединяя поцелуй. Его грубая рука импульсивно и ловко переходит с ее мягкой щеки на гладкую спину, таким привычным движением. А она изящно укладывает руку на его крепкое плечо, второй же касаясь его щетинистой скулы, что слегка царапает ее нежную ладонь. Второй рукой он крепко обвивает её поясницу, чуть прижимая к себе, стараясь максимально сократить расстояние между ними. И вновь жадно целуются. Нет, не жадно. Страстно упиваются друг другом. И её крылья слегка подрагивают, когда он опускается с губ на шею, слегка прикусывая её и зализывая ранки, что сами и без того быстро затянуться. И её пробирают мурашки, когда параллельно этим поцелуям он начинает идти по направлению к кровати и слегка поглаживать её спину грубоватым мужским пальцем. А всё, что она чувствует — его одеколон. Его чертовски дурманящий и без того опьяняющий одеколон, пахнувший терпкий ароматом бергамота, не яркой корицей, приятной грасской розой с легким оттенком белого шоколада и привлекающей ненавязчивой ванилью. И все это смешанно с запахом Глифта, который они выпили на спор. И она откидывает голову назад, открывая дьяволу новые возможности и окунаясь в волне его поцелуев, переходящих к другой стороне шеи. И она знает, что от этих поцелуев точно останутся отметины, и только от одной этой мысли её желание возрастает, как и бабочки, что решили сесть на тугой узел внизу живота. Она сжимает руку на его плече, впиваясь сквозь ткань в его кожу и наслаждается. Медленно и аккуратно опускает ее на постель, точно желая изучить полностью. Следующий шаг: полное изучение всего. И он наклоняется, вновь оставляя влажный поцелуй на ее губах, а дальше обжигая нежную кожу своим горячим дыханием, заглядывая в глаза. Медленно переходит к ее белоснежному топу, всё еще гипнотизируя её своими алыми, словно цветок амариллиса, глазами. И почему-то её щеки покрываются румянцем, но руки (!), руки переходят к пуговицам рубашки. И она мастерски справляется с ними, пока демон стягивает топ. И первое оголено. Девичья и татуированная грудь. И кажется, каждый рассматривает их. Но только она касается и проводит мягкой и гладкой ладонью по его груди, как он впивается и с новым порывом, одаривая её багровыми пятнами. А ей лишь остаётся закатывать и прикрывать глаза от удовольствия, что демон приносит ей. Зарыться в его волосы и чувствовать этот чертов тугой узел внизу живота, который уже просил большего. Возбуждение. Вот, что царило сейчас в комнате. От чего дети ночи раскрыли все свои козыри, подарив и обменяв их на одну ночь. Подарив друг другу его и становясь действительно наркотиками. Гипнозом друг для друга. Экстази и допингом. Словно передозировка всеми возможными препаратами. И потому он срывает с неё никому не нужный в данный момент бюст, что летит куда-то в сторону, и по утру скорее всего, когда она увидит его где-то валяющимся на полу, то покраснеет. Но сейчас это так не важно, ведь он оставляет тропинку из поцелуев. От остро выпирающих ключиц к яремной впадине, которая возвышается и опускается слишком быстро из-за ее сбивчивого дыхания. И от мягкой яремной впадины влажная тропинка идёт до ложбинки между грудями. И она чуть хныкает, чувствуя как все внутри до неприятности сжало. Вновь впивается ногтями в мускулистое плечо темноволосого и сбивчиво дышит, пока он все обильнее и больше оставляет поцелуев, прокладывая мокрую тропинку к ее плоскому животу. Срывает юбку к чертям, захватывая нижнее белье и откидывает вновь куда-то в сторону. Отстраняется, снимая с себя последние оставшиеся вещи и лишь изучающе смотрит на неё. Изучает изгибы ее тела. Такого пропорционального и кажется, идеального. Ни разу он не встречал таких форм за столетия, ни разу не видел настолько идеальной, мягкой и гладкой кожи. Ни разу он больше не воспользуется ей в таком состоянии, хотя сам изрядно пьян. И он возвращается к ней. Словно пёс к верному и ждущему его хозяину. Так мягко наклоняется к ней, но уже оголив всё, раздвигает ей ноги, на что она только скрещивает их за его спиной, предвкушая то, что случится. Хочет, желает, а потому уверенно целует и он поддерживает этот поцелуй, ощущая и ловя слухом тихий и нежный стон, что срывается с уст девушки, когда они соединяются воедино. И они оба чувствуют это. То, что давно должно было случиться, то, к чему им нельзя было подходить. То, что им можно позволить только ночью и только под алкоголем. Ведь тогда, у них будет оправдание, почему они выйдут утром вместе. Ведь именно ночью все чувства обостряются, демоны оголяются и грешат. А если этот грех им доставляет удовольствие? Удовлетворение от греха — это приманка дьявола, она заставляет повторять и углублять, подобно наркоману, который каждый раз вынужден увеличивать дозу своего личного сорта. И они будут требовать больше, чаще и нужнее. Они, как Инь и Ян, дополняют друг друга, но как огонь и вода одновременно опасны друг для друга. Убивают-дополняют, дополняют-убивают. А создавая пар, они не думают, куда он уйдёт. В какую сторону полетит и кто почувствует его. Им наплевать. По крайней мере сейчас. Они заняты изучением друг друга. И это главное. На следующий день они обязательно опять будут собачиться как кошка с собакой, но это будет завтра, когда они отрезвеют и станут вспоминать эту ночь как что-то постыдное. Это будет завтра. Наверное… А сейчас идут толчки, отдаваемые изголовьем кровати в стену, в ответ которым сопровождают частые и тихие стоны девушки. Узел, который отдавался болью внизу у Непризнанной, развязался так же быстро, как он начал двигаться. А ей до жути приятно. Ей чертовски приятно. Каждое его движение в неё отдавалось ее прикрыванием глаз и невероятно быстрой пульсацией по всему телу. Каждый поцелуй, что он оставлял на ее теле, сейчас горел, заставляя ощутить ее каждой клеточкой тела какие-то странные, невообразимые и казалось, нереальные эмоции. Удовлетворение, смешанное с экстази и частицей эйфории. А он лишь упивается ей. Чувствует каждую её эмоцию на себе, пропускает все через себя, читая ее как открытую книгу и наслаждается этим. Оставляет отметины на ней, точно зная, что увидев их утром, он усмехнётся своему же желанию сейчас. А желание — отметить её, отметить, что она его. И параллельно этому он упивается ее нежными стонами, что ласкают его ушко, выходят прямо на него и потому у него есть стимул ее отмечать. И под всеми этими чувствами, теперь он точно знает, что если ее кто-то тронет, ему не поздоровится. Сжав пододеяльник, она понимает, что сотворила ночью. И от этого щеки начинают полыхать, загораясь алым оттенком. Демон же, который проснулся пару минут назад, изучающе смотрел на Уокер, что потерялась тогда в временном потоке памяти. И пока она вспоминала их ночь, он рассматривал её шею, что была украшена темными багровыми пятнами. Теми пятнами, что он оставлял, в надежде, что утром будет усмехаться над своей работой, но он лишь заворожено, словно под гипнозом. Понимает, что отлично справился со своей работой «отметить её» и будто все еще под гипнозом, выдаёт: — Уокер, — девушка вздрагивает от неожиданности бархатного голоса, но будто в испуге поворачивается. Когда эта гнусная ухмылка вновь появляется на его лице. — Мы просто обязаны выйти вместе. Что скажешь? — Я…