Три доказательства свободы

Таверна гудела, будто живая. Воздух здесь был тёплый, наполненный ароматом вина и дубовых бочек, горячих закусок и тлеющего в камне угля. Свечи на столах отбрасывали дрожащие тени на стены, в которых, казалось, шевелятся маленькие истории, прямо как в театре теней. Пол был слегка липким от пролитого вина, деревянные балки скрипели под ногами посетителей. Лёгкий стук посуды и приглушённый смех создавали ритм, будто сама таверна играла музыку. Неподалёку кто-то тихо перебирал струны лютни, что куда больше походило на музыку, однако мелодия растворялась в общем шуме зала. Оно и неудивительно. Самый известный бард города, Венти, был сегодня здесь, и он бы не позволил, чтобы что-то играло ярче его лиры. Однако Венти не играл сегодня. Венти... пил. Он сидел прямо на барной стойке, так, словно был частью какого-то спектакля, где ему, как артисту, позволены любые воплощения. Венти смелыми глотками вливал в себя новые порции вина, вытирал рот тыльной стороной ладони и ставил бокал опять на стойку. Его лицо после этого выражало истинное блаженство. Наслаждаясь теплом, разливающимся по телу, Венти расслабленно болтал ногами. Один белый гольф на ноге уже сполз, скомкавшись ниже колена, но его это не волновало. Рубашка, верхние пуговицы которой он расстегнул, его плащ, небрежно разлёгшийся позади на барной стойке – всё это были неотъемлимые черты барда, которого не слишком заботил внешний вид. Венти повернул голову, посмотрел ниже, словно только сейчас вспомнил, что вместе с ним кто-то сидит: — Чего ты так приуныла? Давай я попрошу, чтобы тебе налили ещё вина? Рядом, уткнувшись щекой в полированное дерево стойки, сидела светловолосая девушка. Её макушка белела в неровном свете свечей, блики озорно играли на ней. Всё вокруг для неё уже плыло: люди, проходившие мимо, бокал вина, который перед ней стоял. Она моргнула, тяжело подняла голову, будто продиралась в реальность сквозь вязкий сон, и глубоко вздохнула. Непослушными пальцами она поправила спутанные волосы. Потом стёрла ладонью пот со лба, пытаясь привести себя в порядок. Только теперь Люмин поняла, как нелепо выглядит: полусонная, растрёпанная и чертовски пьяная. А Венти всё это время смотрел на неё. Она поймала на себе его взгляд. Он улыбался с каким-то непонятным изумлением, мягко, без тени насмешки. — Знаешь, тебе удивительно идёт этот вечер, — сказал он негромко и заулыбался, медленно моргая. Люмин почувствовала, как щёки вспыхнули. Отчасти, конечно, жар на коже был от алкоголя, а отчасти – от неожиданного комплимента. Она отвела взгляд и пробормотала: — Ну, пусть идёт. Надеюсь я не вспомню с утра, как я выглядела... — она поправила шарфик на шее. Пытаясь сфокусировать взгляд хоть на чём то, Люмин начала водить пальчиком по краю бокала. Палец ожидаемо провалился в бокал, вино слегка заплескалось и оставило красный след на коже. Не удержавшись, Люмин облизнула палец и тут же почувствовала на себе совсем другой взгляд. За барной стойкой стоял владелец таверны, никто иной, как Дилюк. Он, аккуратно протирая тряпкой бокалы, украдкой наблюдал за ней. Рыжие, почти алые волосы отбрасывали тень на его лоб и глаза, трудно было понять его эмоцию достоверно, казалось, что он слегка раздражён. Люмин чувствовала себя максимально глупо и не знала, как от этого избавиться. — Ты выглядишь очень мило, поверь, — лицо Венти внезапно оказалось совсем рядом, Люмин вздрогнула от неожиданности. Бард, устроившийся прямо на барной стойке, теперь сдвинулся чуть вперёд, опёршись ладонями на гладкое дерево. Бокал с вином покачнулся, он чуть не сбил его своей рукой. Сам того не замечая, Венти наклонился ещё ближе к Люмин, и ей, сидевшей на стуле, уже не приходилось задирать голову вверх чтобы рассмотреть его. — Я о-о-очень рад, что ты согласилась выпить со мной в этот вечер, — протянул Венти и обворожительно улыбнулся. В его глазах плясали смешинки, и Люмин казалось, что он прекрасно отдаёт себе отчёт в том, что творит. Взгляд его был на удивление внимательный, почти трезвый. Видимо, только тело его не слушалось. — Я давно не пила, — потупила взгляд Люмин, не найдя, что ещё ответить. Венти положил тёплую руку на её щёку, вроде и неожиданно, но так, будто это само собой разумелось. Алкоголь сплетал всё воедино. И этому его магическому свойству невозможно было не удивляться из раза в раз. — Не беспокойся, Люмин, — Венти смотрел с лёгким восхищением, с озорным блеском в глазах, свойственным только ему, — тебе нужно расслабиться, закажем ещё... — он словно уговаривал, мягко вплетая в её слух нужные истины. Люмин облизнула губы, сама того не замечая. Зелёные глаза барда были такими пронзительными и интересными, их хотелось поглощать взглядом, пока не закружится голова. Даже не пришлось бы испытывать за это стыд, Венти не выглядел так, будто он против. Наоборот, он наклонился ещё ближе, почти распластавшись телом по барной стойке. Всё вокруг размылось, затуманилось, фокус был только на нём. Он нежно и ненавязчиво погладил её щёку. Пальцы Венти были на удивление шершавыми, видимо, от игры на струнах. И когда Люмин, поддавшись, двинулась вперёд, она уловила запах волос Венти, лёгкий шлейф алкогольного аромата, идущий от него, тёплое дыхание – всё в один ком. Но слух резанула внезапная фраза, вытаскивая обоих обратно в реальность: — Не спеши, Венти, — сухо произнёс Дилюк издалека. Люмин тут же метнула взгляд на владельца таверны. То ли он намекал барду попридеражть коней с очередной выпивкой, то ли ему не понравилось, насколько близко Венти к ней склонился. От неё не ускользнуло и то, как Дилюк стиснул в руке свою тряпку, так, что пальцы аж побелели. — А я и не спешу, — крикнул Венти, откровенно веселясь. Он качнулся слегка назад, махнул ногами по инерции, в попытках привстать с барной стойки, и задел высокий стул, который, качнувшись, упал. Внезапный шум заставил некоторых посетителей обернуться. — Ой-ой! Простите, господин Дилюк! —хохотнул Венти, спрыгивая на пол; Он пошатнулся, но удержал равновесие. — Всё в порядке? — спросила Люмин. В её голосе прозвучало чуть больше заботы, чем она планировала. — Абсолютно, — тут же ответил Венти с игривым блеском в глазах, — просто веселю народ. Дилюк, не выдержав, отбросил в сторону тряпку и вышел в зону посетителей. Венти тут же принялся наблюдать за его действиями, ткнувшись спиной в барную стойку, как в полюбившуюся ему опору. Барда качало, как будто он сейчас на лодке, гуляющей по волнам. Дилюк, смерив его неприязненным взглядом, подцепил двумя руками стул и поставил его на место. Он пробормотал что-то невнятное себе под нос, наверное, ругательство. — Я не расслышал, это мне сказано было? — испытующе глядя Дилюку в затылок, бросил Венти. — А чего шёпотом? Если уж так хочется, то лучше мне на ушко! Люмин, наблюдая за всей сценой, взяла в руки свой бокал. Ей было по-странному весело и тревожно одновременно. Венти шутит, хохочет, чуть ли не падает, Дилюк стоит рядом, напряжённый, серьёзный. А она… посередине, как будто между двумя стихиями. — Не ёрничай. Ты всё никак не скажешь, сколько тебе лет. Сидишь тут и хлещешь алкоголь, будто всё дозволено, — глаза Дилюка сверкнули, как лезвие. — Ах, лет... — театрально вздохнул Венти, разведя руками, — столько, сколько нужно! Дилюк, уважь своих гостей, подлей ещё вина... — он, не задумываясь, подмигнул. Владелец таверны был на голову выше Венти и стоял рядом с ним, как недвижимая скала. Его ровная осанка даже устрашала. Отреагировал на его слова он далеко не сразу. По его скулам прошла едва заметная дрожь, желваки заиграли, будто ему стоило немалых усилий, чтобы сдержаться от вспышки. Прищурившись, Дилюк, наконец, выдавил из себя: — Венти, ты переходишь все границы. Бард насмешливо приподнял бровь, уголки его губ поплыли вверх, будто ему рассказали шутку, которая даже не стоила ответа. Люмин, несмотря на их перепалки, уже почти расслабилась, мысли текли мягко и неспешно. Как вдруг тяжёлая, горячая ладонь Дилюка легла ей на плечо. Она замерла. Он развернул её на стуле одним плавным, но неожиданно властным движением. Из-за алкоголя, гудевшего в крови, мир качнулся слишком резко. Венти внезапно оказался скрыт за широкой спиной Дилюка. Напряжение мгновенно вернулось к Люмин, вытеснив всё остальное. Дилюк наклонился к её уху. — Если тебе неприятно это общество... — тихо сказал он, почти не двигая губами. Его пальцы осторожно, не торопясь, разжали плечо, и Люмин показалось, что он тянется взять её за руку, — я могу проводить тебя... Она моргнула пару раз, рассматривая уставшее, но непоколебимое лицо Дилюка, обрамлённое непослушными рыжими волосами. Было в нём что-то решительное и слегка наглое, нечто, что он обычно прятал за ширмой холодной вежливости. На долю секунды Дилюк перевёл свой взгляд вниз, на её губы. Потом снова вверх, на глаза. Где-то внутри, сквозь марево алкоголя, кольнуло коротким раздражением. От нежданной заботы, от тона, от того, что за неё пытаются что-то решить. Люмин медленно отстранилась, не резко, но достаточно далеко, чтобы его рука соскользнула с плеча. Пальцы Дилюка задержались в воздухе на мгновение, будто не хотели отпускать. — Я пришла с ним. И с ним же уйду, — твёрдо ответила она, тоже шёпотом. — Как пожелаешь, — коротко отозвался он. Их фразы были поглощены общим шумом таверны и тонули в далёких звуках лютни. Дилюк отступил на шаг. Ровно на один. Венти снова оказался в поле зрения. Он выглядел так, будто всё услышал, к тому же был доволен этой сценой, развернувшейся перед ним. Венти качнул рукой в сторону стойки и ухватился за бокал с вином. Дилюк посмотрел на него, но сразу отвёл взгляд, словно не желал иметь с ним дело. Венти тут же вернул внимание к своей персоне. — Знаешь, Дилюк, — напевно начал Венти, прислонив холодное стекло бокала к губам, — лет мне столько, сколько нужно, чтобы понять... — он отпил немного вина, прикрыл глаза. — ...Что за порядком не угонишься, даже если очень хочешь. Порой мне кажется, ты и ветер бы заставил дуть по расписанию, — сказал он задорно, — Вот что тебе не нравится, когда я просто веселюсь в твоей таверне? Дилюк распрямил плечи, отошёл от Люмин и выдохнул сквозь зубы. Его напряжённый взгляд впился туда, где локоть Венти почти касался её плеча. — Для начала веди себя подобающе, — отрезал Дилюк, — Не так, будто тебе плевать на завтрашний день. Кто ты такой, чтобы я давал тебе полную свободу? — он опять встал между Венти и Люмин, невзначай оттесняя их друг от друга, взял со стойки тряпку и принялся натирать деревянную поверхность до блеска, с такой силой, что дерево жалобно заскрипело. — Пей, веселись, но знай меру. Венти усмехнулся, и, слегка шатнувшись, поставил бокал точно рядом с рукой Дилюка. Тот, поджав губы, остановился тереть стойку. В воздухе повисло напряжение, липкое и густое. — Порядок без свободы это клетка, в которой даже прутья начищены до блеска, — легко сказал Венти, нарушив паузу, — да, свобода не даёт гарантий. Она рождает хаос! Но только в хаосе рождается нечто живое... Люмин, плывущая по течению сегодняшнего вечера, внезапно прислушалась к его словам. Её щёки горели от вина, глаза блестели. Она тут же выглянула из-за широкой спины Дилюка, чтобы вновь найти взглядом Венти. — Поверь, я знаю, как хаос оборачивается болью, — заговорила она воодушевлённо и её пальцы сами собой нашли край рукава Венти, словно искали поддержки, — поэтому кто-то должен держать рамки, иначе всё рухнет, понимаешь? Венти тоже посмотрел на неё. В зелёных глазах читался не только азарт, теперь в нём теплилось что-то ещё – доброе, почти нежное. Венти всем корпусом развернулся к ней, почти навалился на Дилюка, игнорируя его присутствие, и охотно зацепился рукой за запястье Люмин. — А кто сказал, что боль – это плохо? — Венти говорил очень проникновенно. — Боль выжигает иллюзии, показывает жизнь. Даже если она рвёт тебя на части. Дилюк отбросил тряпку куда-то за бар, да с такой силой, что она шлёпнулась о стену. Он сложил руки на груди, скептически поглядывая на Венти, но взгляд его то и дело возвращался к тонким пальцам Люмин, сжимавшим рукав барда. — Люмин, ты прекрасна именно потому, что знаешь цену свободы! — Венти улыбнулся, фокусируясь только на ней, — ты не прячешься, ты платишь её каждый день и всё равно идёшь дальше. Дилюк хмыкнул уже без прежней уверенности, но всё равно не удержался от комментария, голос его стал ниже, чем обычно: — Твои речи, Венти, это оправдание лени и безответственности. Хаос, безрассудство, всё под знаменем свободы, — он закатил глаза, — удобно устроился. — Оправдание? — переспросил Венти, чуть пошатнувшись, но его взгляд показался Люмин неожиданно трезвым, — Оправдания нужны тем, кто боится быть здесь и сейчас. Тем, кто откладывает жизнь на потом. А я живу, — он на секунду сжал руку Люмин крепче, — даже если завтра меня растерзают тысячи ветров... Венти, отстранившись, вновь взял бокал. Он поднял его, покрутил перед собой. Рефлекс от тусклого света отразился в вине кровавым бликом. Люмин следила за движением пальцев Венти, не отрываясь, будто заворожённая. Он сделал щедрый глоток, только остатки вина теперь плескались на донышке бокала. — Что ещё? Безрассудство? А что такое рассудок? М-м... — Венти залихватски улыбнулся Дилюку, — рассудок это отличный слуга. Но когда он становится хозяином в твоей жизни, он надевает на тебя оковы. Говорит, сколько можно чувствовать, кого любить, когда остановиться, — лицо Венти сделалось почти непоколебимым, таким, каким Люмин еще никогда его не видела, — Это яд, Дилюк. И ты пьёшь его каждый день, называя это своим долгом... Дилюк молчал. Он посмотрел на Венти пристально, но в этом взгляде уже не было прежней злости. На его лице отразилась тень уважения и чего-то тёмного, неизведанного. Будто слова его задели за живое, но он тут же мастерски это скрыл. Уже не задумываясь ни о чём, Люмин тронула обоих за предплечья и тихо вмешалась: — А если… не выбирать? Ни порядок, ни хаос. Просто идти, зная, что и то и другое останется с тобой... В глазах Венти заплясали искры, он смягчился, переключившись на Люмин, и тут же продолжил её мысль: — Ты хочешь равновесия, но свобода не терпит полумер. Она либо всё, либо ничего, — уверенно отрезал Венти, — Свобода, как ветер, либо вообще её нет, либо она срывает крыши! — До первой бури, которая разнесёт всё к чёртям, — холодно встрял Дилюк, — так и останешься среди обломков, просто назовёшь это новой свободой... Люмин резко перебила, её голос слегка дрогнул: — Мы топчемся на одном месте, или мне кажется? Вы же так и будете дальше спорить... Венти вдруг звонко рассмеялся. Смех его был заразительным и пьяным. Он взмахнул руками, призывая ко вниманию. — Знаете что? Давайте иначе, — Венти прищёлкнул пальцами, — я предлагаю спор. Я докажу вам, что свобода мощнее любых обязательств! — И как ты это докажешь? — хмыкнул Дилюк. — О-о-о... — Венти лукаво улыбнулся, — я же бард. Я чарую не только словами, я умею играть на ощущениях. Если завтра хоть один из вас вспомнит сегодняшний вечер и поймёт, что уже не сможет жить так, как жил прежде… значит, свобода победила. Бард поднял бокал, приглашая жестом. Люмин пожалела на секунду, что прервала дискуссию, не зная, чего ожидать от новой задумки. Однако она последовала примеру Венти и тут же взяла в руки свой бокал. — Ну что, выпьем за наш спор? За свободу! — воодушевлённо предложил Венти. Между ними повисла пауза на несколько секунд. Дилюк смотрел на них так, будто готов был разнести всю таверну, если бы рамки приличия ему это позволили. — И что поставлено на кон? — процедил Дилюк нехотя. — Всё просто, — ответил Венти, — кто проиграет, тот признаёт, что остался в оковах, так и не испытав чего-то нового, — он вновь приподнял бокал, подбадривая, — давайте, давайте! Люмин хотела что-то добавить, но Венти уже чокнулся с ней, звон провибрировал, как подтверждение спора. Венти внезапно расхохотался, глядя на Дилюка. — Я совсем забыл, у тебя же нет ничего, — он тут же стукнул Дилюка по плечу увесистым дном бокала. Донышко оставило винный след на тёмной ткани его сюртука. — Я всё равно не собираюсь учавстовать в споре, — Дилюк еле заметно скривился, пытаясь стереть пятно со своей одежды. — Поздно, господин Дилюк, вы уже в игре, — насмешливо пропел Венти. Люмин обернулась к столикам. Музыка в углу удачно сменилась, лютня заиграла активнее, резвее. Кто-то из посетителей оживился и принялся танцевать под лихую мелодию. Каблуки застучали по полу, кто-то захлопал в ладоши, задавая ритм. Венти, уже изрядно пьяный, поставил их с Люмин пустые бокалы на стойку и, ни слова не говоря, раскрыл ладонь в приглашающем жесте. — Первое доказательство, — объявил он, протягивая руку, — танец. Позволь пригласить тебя, Люмин, — в зелёных глазах заплясали весёлые искорки. Она хотела было возразить, но смех вырвался сам собой, когда Венти схватил её руку и легко потянул за собой. Шаг, ещё шаг, и вот они уже просочились между массивных столов, выйдя в центр зала. Он притянул Люмин к себе, мир качнулся, и она почувствовала тепло его руки, обхватившей талию. Люмин расслаблено положила свои руки ему на плечи, неуверенно улыбнувшись. Кто-то, стоявший у бара, громко присвистнул, подбадривая. Венти нашёл взглядом в глубине зала музыканта, и, не отпуская талии Люмин, коротко отсалютовал двумя пальцами у виска, мол, "моё почтение, старина". Седой музыкант ответил ему лёгким кивком и ещё ярче вдарил по струнам. Венти подмигнул Люмин и, наконец, повёл её в танце. Она судорожно пыталась вспомнить, куда ставить ноги. Раз-два-три, поворот. Но Венти вёл так легко, не задумываясь об ошибках, что Люмин почувствовала себя пёрышком на ветру. Мысли окончательно растаяли, алкоголь раскрепощал. Подол её платья взлетал при каждом повороте, его плащ хлестал по воздуху, иногда цепляя столы. Венти крепко, но в то же время бережно сжимал её спину, теплота его ладоней ощущалась даже сквозь ткань. Взгляд в глаза создавал еще большего накала, всё вспыхивало новыми красками. Было удобно смотреть друг на друга, получалось, что они были одного роста благодаря невысокому каблуку Люмин. Блики от свечей мерцали, то там, то тут, вплетаясь в волосы, играя причудливыми пятнами на одежде. Лютня залилась замысловатой трелью, люди начали присоединяться к танцу, новые пары уже отплясывали где-то рядом. Венти кружил всё быстрее, такой же пьяный, но на удивление точный. Его руки ловко направляли, заверяя Люмин, что в деле танцев он точно не профан. Дыхание Венти пахло вином, мятой, чем-то сладким. Люмин смеялась, не успевая злиться, когда они всё-таки сталкивались с кем-то. Набравшись уверенности, разгорячившись, она вдруг сама ответила движением, свободным, живым, утянула Венти за плечи, закружила в ответ, заставив его звонко усмехнуться. Они прижались друг к другу спинами, потом снова лицом к лицу, почти столкнулись носами, зацепились коленями. Люмин часто задышала. У барной стойки Дилюк стоял неподвижно. Только костяшки побелели на краю дубовой столешницы. Его глаза, как два тлеющих уголька, следили за каждым движением пары. За тем, как пальцы барда ложатся на талию Люмин, потом на бёдра, как он плавно рушит рамки дозволенного, трогает её везде, где ему заблагорассудится. За тем, как Люмин в очередной раз пьяно смеётся. Челюсть Дилюка была стиснута так, что казалось, будто вот-вот хрустнет. В одном из поворотов, когда волосы у обоих безнадёжно растрепались, пальцы Венти скользнули к её шарфику. Он будто хотел поправить сползшую ткань, но задержал там ладонь, большой палец провёл по ключице, едва касаясь кожи. Взгляд Венти опустился ниже, прямо на вырез платья, где её грудь вздымалась от дыхания, и остановился там без капли смущения. Люмин почувствовала, как жар залил шею, ноги приятно онемели. Но надо было двигаться, она сделала шаг, ещё один, а после этого Венти прижался к ней теснее некуда, снова перехватывая инициативу в танце. Его ладони скользнули ниже талии, пальцы легонько сжали ягодицы, сминая подол платья, а на его лице заиграла лукавая улыбочка. Люмин тут же потянула их обоих к столам, вырываясь из бурного, танцующего вихря. Плавно покачиваясь, они обнялись, переводя дыхание, бард прижался носом к её ушку, и прошелестел одними губами, так, чтобы слышала только она: — Смотри, стоило нам начать, и вся таверна вздохнула свободнее. Вон, даже тот угрюмый кузнец пустился в пляс... Люмин отвернулась на секунду, чтобы посмотреть в центр оживившегося зала, на толпу радостных людей. Это место было бы пугающе пустым, угрюмым и даже бесполезным, если бы его не украшал этот смех, топот ног, чудесная мелодия... Венти аккуратно поправил её волосы, убирая их с мокрого лба. Он воодушевлённо смотрел на неё пару секунд, а потом внезапно взял её щёки обеими руками, его большие пальцы гладили скулы, слегка подрагивая. С улыбкой до ушей Венти спросил: — Это ли не прекрасно? Люмин показалось, что сейчас Венти был счастлив как никогда, и возможно, она могла бы сказать то же самое про себя. Она не успела никак отреагировать и Венти опять обнял её, коснулся губами мочки уха и шепнул: — Дилюк сейчас от ревности что-нибудь там сломает. Мы с тобой попозже продолжим, звёздочка... — она ощутила своей кожей его улыбку, его голос вибрировал волнами, — обещаю. Сердце Люмин ухнуло куда-то в пятки. Она обняла крепче, сминая в руках зелёный плащ. Венти ещё раз её закружил, они оба пьяно шатнулись, и Люмин споткнулась бы, если бы Венти вовремя не подхватил её. Она благодарно ткнулась носом в его щёку, но так и не решилась поцеловать туда. Мгновение – и возможность уже испарилась. Венти, хохотнув, потянул её за руку, отводя в сторону барной стойки. Он иногда оборачивался, проверяя, чтобы ничего не задеть. Венти всё ещё держал её за руку. Когда они подошли к Дилюку, он уже стоял к залу боком, усердно делая вид, будто не был заинтересован происходящим. В глазах его плясало не тепло, а опасное пламя. — Я так боялся, что ты тут заскучаешь без меня, Дилюк! — изобразив волнение, окликнул Венти. Дилюк медленно развернулся и окинул его тяжёлым, откровенно неприязненным взглядом. Потом задержал глаза на Люмин – коротко, но достаточно, чтобы она почувствовала себя так, будто находится под прицелом. Он жадно рассматривал её недостижимость. — И что это за похабщина? — холодно произнёс Дилюк. — То, что вы устроили. На вас вся таверна смотрела. Венти, не сдержавшись, прыснул от смеха. Дилюк скривился, явно не ожидая такой реакции. Люмин осталась чуть позади, чувствуя, как дыхание всё ещё сбивается после танцев. Щёки горели не только от вина. Она не понимала, откуда в ней столько радости от странного, упрямого веселья. — Это просто танец, Дилюк! — неожиданно для себя выпалила она. — Мог бы присоединиться, вместо того, чтобы стоять с лицом, будто тебе лимон в рот сунули! Дилюк ничего не ответил. Он тяжело выдохнул и потёр пальцами переносицу, словно пытался остудить свой пыл. — Слышал, Дилюк? — распрямившись, отозвался Венти. — Расслабься ты уже! Не будь злюкой. Венти подошёл ближе к нему. Не касался, но сократил расстояние до того предела, где уже можно почувствовать чужое дыхание. Люмин уловила в движениях Венти ту лёгкость, с которой он всегда нарушал чужие границы. И почему-то люди всё равно прощали ему подобные вещи. — Второе доказательство! — объявил Венти. — Сейчас мы растормошим чувства господина Дилюка. — Не пытайся, — коротко бросил тот. — Уже поздно-о-о, — пропел Венти, заговорщически улыбнулся и подмигнул Люмин. Она растерянно кивнула в ответ, не зная, чего ожидать. В груди будто что-то заклокотало, непонятное и беспокойное. Ощущение, как перед представлением, где ты не знаешь, чем всё закончится. Венти медленно поднял руку, будто собирался поправить воротник Дилюка. — Тебе девушки часто делают комплименты про твои рыжие волосы? — спросил он с насмешкой. — Такие длинные отрастил, я поражён. Дилюк наконец повернул голову. Он одарил Венти взглядом, в котором читалась смесь раздражения и усталости. Его губы сжались в тонкую линию, словно он сдерживал слова, которые могли бы вырваться слишком резко. — Никогда не делали, — отчеканил Дилюк. — А зря! Был бы я девушкой, я бы тебя расцеловал за такую красоту, — звонко усмехнулся Венти, — а хотя... Что мне мешает? Дилюк отмахнулся от него, как от назойливой мухи, но Венти не отступал. Его дыхание едва заметно коснулось чужой щеки. Пальцы тронули рыжие пряди слишком настойчиво, чтобы это можно было счесть за случайность. Тут Дилюк перехватил его руку, сжал запястье, намереваясь откинуть. Но Венти лишь улыбнулся и, ничего не дожидаясь, клюнул лицом вперёд и поцеловал его. Коротко и уверенно чмокнул. Дилюк едва успел вздрогнуть. Это было чем-то вроде печати свободы, поставленной на нём без разрешения. Он резко отпустил руку Венти, а тот уже и сам отстранился, довольный своим безумием. Глаза Дилюка сузились в ярости. Он тут же вытер губы тыльной стороной ладони и заозирался по сторонам. Никто из посетителей даже не обратил внимания на эту небольшую шалость. — Свобода ведь не спрашивает разрешения, господин Дилюк! — воскликнул Венти. Он повернулся к Люмин, будто ничего не произошло. Та смотрела на него широко раскрытыми глазами. Внутри забурлило всё и сразу. И веселье, и удивление, и восхищение его безумной уверенностью. Дыхание Люмин сбилось, а короткий смешок вырвался сам собой. Она тут же прикрыла рот ладонью. Венти шагнул к ней и приобнял её за талию, знакомо, точно так же, как и во время танца. Дилюк не ответил сразу. Он повернулся к остальным спиной, достал бутылку вина откуда-то из-за стойки, налил себе полный бокал. Его руки даже не дрогнули, движения стали чуть резче, чем обычно. Он прислонил бокал к губам и сделал большой глоток, слишком большой, чтобы просто утолить жажду. Поставил бокал. Стук был громче, чем нужно. И только после этого он смог повернуться обратно. Судя по его взгляду, в этот момент он сдался: алкоголь стал необходимостью, единственным способом вернуть контроль, который Венти так легко смог умыкнуть у него из его рук. — Ты перешёл грань, — произнёс, наконец, Дилюк. Венти тихо усмехнулся. — Если так сильно хочешь, то завтра могу извиниться, — он развёл руками с театральной щедростью, — но в любом случае ты всё будешь помнить! Люмин ощутила, как воздух сгустился. Ещё немного, и Дилюк бы сорвался, разнеся всю таверну в щепки, а заодно и пьяного Венти. — Да хватит вам! — сказала она уверенным голосом и сразу обратилась к Венти: — Пойдём. Люмин перехватила его руку и потянула к выходу. Венти, на удивление, противиться не стал. Он пошёл за ней, но перед дверью всё же оглянулся, бросив через плечо: — Третье доказательство! — Венти смотрел Дилюку прямо в глаза. — Почему же спор выиграл я? Потому что вам обоим теперь точно не всё равно! Венти шатнулся, переступая порог, Люмин едва не споткнулась, и они наконец, вышли. Дверь хлопнула за ними. Дилюк остался у барной стойки один. Голоса посетителей в таверне притихли. Все давно расселись по своим местам, довольные и уставшие, принявшись доедать остывшие блюда. Старик с лютней заиграл что-то неспешное и мелодичное, перестав терзать струны. Дилюк уставился в свой полупустой бокал, потом допил всё вино до дна, как лекарство. Он сжал губы, что подтверждало терпкость напитка. Дилюк выдохнул. Он провёл рукой по волосам, пальцы подрагивали. Массивные часы на стене напоминали о себе тихим тиканием стрел. Таверну нужно было закрыть с наступлением полуночи.