Прогулка и немного сладкого

Как только они вышли из таверны, ночь сразу обняла их прохладой. Мондштадт будто выдохнул после долгого дня, остыл и успокоился. Улицы были пусты: ни стражников, ни запоздалых гуляк, только редкие фонари отбрасывали золотые круги на каменную мостовую. За всю прогулку так никто и не встретился по пути. Где-то за собором уже начинала блекнуть тьма, тонкая полоска света робко лизнула горизонт, предвещая рассвет, который ещё не решился прийти. Венти тянул Люмин за руку, направляя, а она шла следом. Одна улочка сменялась другой, в лицо дул тёплый ветер, контрастирующий с общей погодой, и Люмин казалось, что это Венти невольно создаёт его своим весёлым настроением. Шли они практически в тишине. Венти украдкой улыбался, поворачивая изредка голову в её сторону. Онемевшие от алкоголя пальцы, расслабленная рука, постепенно принимали тонус и возвращались к чему-то осмысленному. Присутствие Венти, то, как он сплёл их руки в тесный замок, всё это с каждой минутой удивляло сильнее и сильнее, чувствовалось более ясно. Люмин это нравилось. В какой-то момент они опять вышли на центральную площадь. Желанием Венти было побрести в сторону фонтана. Люмин, идя следом, этому не противилась. И когда они подошли вплотную к каменному парапету, окружавшему фонтан, Венти остановился. — Давай! — шепнул он, а в его глазах заплясали весёлые искорки. Люмин, поняв намёк, взобралась на невысокий парапет. Она почувствовала, как его пальцы, длинные, тёплые, переплетаются с её пальцами ещё сильнее. Ладонь Люмин была слегка влажной от волнения. Она шагнула по узкому камню ещё, потом ещё раз, стараясь балансировать. Венти, улыбаясь, вёл её. Как только Люмин собиралась пошатнуться, он наклонял её в другую сторону, мягко тянул за руку, не давая упасть. Был в этом всём элемент только-только зародившегося доверия, который делал прогулку ещё приятнее. Их шаги вторили друг другу, она шла выше, а он, слегка задрав голову, смотрел на неё. Венти вдруг тихо, но заразительно засмеялся, и повёл её рукой по кругу, заставив покрутиться на парапете, словно они опять в танце. — Эй, осторожно! — воскликнула Люмин и вцепилась ногтями в его руку. — А где же твоя вера в меня? — подмигнул он, — я же поймаю тебя, Люмин! Ты и так хорошо держишься, учитывая вино. — А из тебя-то алкоголь выветрился? — спросила она, глядя вниз, где тень от её волос падала на лицо Венти. — Почти. Но не до конца, — ответил Венти, не задумываясь. Он чуть наклонился, чтобы вдохнуть запах её кожи у запястья. Люмин даже показалось, что он вот-вот, и поцелует её ладонь. Венти прищурился, хитро улыбнувшись. — Так, моя очередь! — он внезапно потянул её на себя. Люмин, оперевшись на его руку, спрыгнула на землю. Их глаза встретились. Венти, не отпуская её, теперь сам вскочил на парапет, пытаясь удержать равновесие. Люмин усмехнулась. Ей показалось, что он преувеличил, когда сказал, что алкоголя в нём почти не осталось. Однако вскоре он развеял её сомнения. Венти раскинул руки, как крылья, слегка пошатывался, но отлично справлялся с задачей, её поддержка даже не требовалась. Люмин в очередной раз задумалась над тем, что любое место могут оживить лишь его обитатели. Ночной город был бы иным, если бы не они. Свёрнутые на время торговые лавочки, плотные стены домов, теснящиеся друг с другом, рябь воды в фонтане; Но радостно на душе было далеко не от этого. Венти, чуть не соскользнув ботинком с края, остановился и спросил: — А у тебя с этим как? Ну, с опьянением, — он улыбнулся. — Тоже… лучше. Хотя, вообще без него ещё лучше, — она подняла на Венти глаза, признавшись, — чувства обостряются... Венти обрадовался такому ответу. Он пристально начал рассматривать черты её лица, особенно задержался на губах, так, словно искал в их форме какое-то незримое вдохновение. Потом опять вернулся к её карим глазам. — Какие именно? — спросил Венти тихо. В его голосе не было насмешки, только настоящее любопытство, — Какие чувства ты хочешь обострить, Люмин? — Те, что были в таверне… Когда мы танцевали, — Она закусила губу, слегка смутившись. Венти медленно улыбнулся, так, как будто вспоминал. Он легонько погладил большим пальцем её ладонь, всё ещё не сводя пристального взгляда с её лица. — Помню-помню, — напевно отозвался Венти, — Твоя талия под моей ладонью. Ох, а как ты вздрогнула, когда я схватил тебя ниже… М-м... — с удовольствием добавил он. Люмин мгновенно опустила взгляд, щёки запылали. Она даже не знала, что смущает сильнее, то, как он это сказал, или то, что в его голосе не было ни капли стыда. — Я думала, такие подробности после алкоголя забываются, — она, пересилив себя, всё таки посмотрела Венти в глаза. Он, оценив её ответ, слегка наклонил голову и сделал невинное лицо. — Я – бард. Я помню тысячи историй. А это, по-твоему, я как могу забыть? Он спрыгнул с парапета, легко оперевшись на её руку. Люмин тут же оказалась в его объятиях, на мгновение, но этого было достаточно, чтобы почувствовать, как его пальцы сжали ткань на спине. Венти обнимал легко и уверено, так, будто делает это в сотый раз. Хотя, судя по неровному дыханию на своей щеке, Люмин понимала, что он взволнован не меньше неё. Она запустила руки под его плащ, скользнув по его рубашке сзади. — Пойдём, — нетерпеливо сказал Венти, отстранившись, — тут рядом есть одно место. Они оставили фонтан и свернули в небольшой переулок. После того, как они минули пару узеньких улиц, можно было бы безо всякого сомнения сказать, что стены здания знакомы. Это была задняя сторона таверны, скрытая от лишних глаз. Неподалёку стояли деревянные ящики с виноградом. Ветви кое-где свисали, красуясь спелыми, ещё пахнущими садом ягодами. Венти опустился спиной к каменной стене, и, игриво улыбнувшись, потянул Люмин за собой. Она села рядом, не отпуская его руки. Их плечи соприкоснулись. Они устроились прямо между ящиками. Запах ночного ветра и винограда делал каждый вздох сладким и каким-то бунтарским. Это место казалось по-своему уютным. Близость тел согревала, ощущение просачивалось даже через одежду, контрастируя с холодом камня. — Знаешь, почему я так люблю сидеть здесь по вечерам? — дёрнув бровью, спросил Венти. Его голос понизился до заговорщического шёпота. Люмин придвинулась ближе, так, что их дыхание смешалось. Венти, не сказав ни слова, вытянул руку, заведя её за спину Люмин. Грация фокусника в его жесте оказалась не случайной. Ящик скрипнул, а потом в руке Венти оказалась гроздь спелого винограда. — Ты!.. Воришка, — шикнула Люмин, начав озираться по сторонам. Венти довольно улыбнулся. — С утра его собирают на виноградниках, а к вечеру привозят пару ящиков сюда, — сказал Венти, покручивая гроздь в пальцах, — Дилюк потом продаёт свежий виноград на рынке. Видишь, не такой уж он и жестокий, даже винограду даёт подышать свободой. Прежде чем кто-нибудь другой закатает его в бочки, превратит в вино… — он оборвал фразу, закинул в рот ягоду и, чуть улыбнувшись, закончил, — ...или просто съест. Люмин смотрела пару секунд, как Венти, безмятежно постукивая краем ботинка по земле, жуёт ягоды. Пауза длилась недолго, он вдруг повернулся к ней, подобрался чуть ближе, деля с ней одно пространство. — Хочешь? — спросил он тихо, кивнув на гроздь винограда. Люмин колебалась. Маленькое воровство всё ещё жалило совесть. Но его мягкая усмешка и блеск в глазах растопили последние сомнения. Она едва заметно кивнула. Венти, вопреки её ожиданиям, отщипнул одну виноградину и поднёс к её лицу. Шершавые кончики его пальцев намеренно задели её приоткрытые, нежные губы, оставив ощущение лёгкого покалывания. Люмин взяла ягоду зубами, медленно, не отводя взгляда, и сок разлился по языку, сладкий и свежий. Его рука замерла в воздухе, Венти завис на пару мгновений, наблюдая, как она ест. Он словно не хотел спугнуть её, мягко прощупывая границы дозволенного, чтобы потом постепенно их нарушить. Его глаза сузились чуть заметно, с лёгкой тенью любопытства. Легкий ветер играл со светлыми прядями её волос, и самые длинные из них щекотали Венти щёки. — Значит, винограду повезло? — Люмин внезапно усмехнулась. — Подышал свободой, прежде чем я... Жестоко его съела. Венти медленно отвернулся, расслабленно опёрся спиной о стену, опять покрутил гроздь в пальцах, рассматривая. Выражение его лица сделалось задумчивым, только уголки рта дёрнулись в попытке улыбнуться. — В этом и трагедия, — ответил он спокойно, — свобода редко бывает без жертв. Можно сберечь кого-то, только если ограничишь себя. Он замолчал, давая словам улечься, остыть. Съев ещё пару ягод, он закончил: — Приходится постоянно выбирать, чью свободу отнять ради своей. Я был бы лжецом, если бы это отрицал. Люмин посмотрела на него долгим, почти трезвым взглядом. — Отнять? Тогда твоя свобода это просто... другой вид власти, — она слегка нахмурилась, — Только вместо законов всё держится на совести. А вместо оков, вечный выбор, кого принести в жертву? Она усмехнулась горько, по-взрослому. Развеялась лёгкость вечера, уступив место тянущим грудь размышлениям. Люмин закончила свою мысль: — Ты не бунтарь, Венти. Ты просто честный тиран. Он удивлённо приподнял брови, но не стал спорить сразу. Венти отложил гроздь винограда в сторону. Люмин разглядывала его. В профиль его лицо выглядело необычно серьёзным: тонкий, но чёткий рельеф скул, аккуратная линия носа и губы, поджатые в смятении. — Может быть, — наконец выдохнул он. — Но я хотя бы честен. Каждый, кто пытается дышать полной грудью, неизбежно отберёт воздух у того, кто будет рядом. За всем не уследишь. Он посмотрел ей прямо в глаза. — Главное не забывать, ради чего ты дышишь полной грудью. Люмин тихо вздохнула, начав перебирать пальцами светлые волосы у лица. — Тогда скажи честно: почему Дилюк? Ради чего? — она сникла, уткнув взгляд в каменную брусчатку. Венти повернулся к ней всем корпусом. Длинные пальцы коснулись её подбородка мягко, но настойчиво, так, что Люмин вздрогнула. Он аккуратно убрал прилипшую к её нижней губе прядь волос, откинув эту прядку за ухо. И, выдержав паузу, он сказал: — Ты про поцелуй? — Венти, оживившись, улыбнулся, — Просто пьяная шалость. Наверное, хотел почувствовать, каково это, коснуться того, кто никогда просто так не позволит. Запретный плод, знаешь ли, — Венти переместил ладонь на её плечо и легонько погладил, его движения были плавными, с лёгкой дрожью в пальцах, как будто он сдерживал порыв. В его озорных глазах появилось что-то привычное. Выражение лица смягчилось. Люмин замерла, наблюдая, но не отстранилась. Её тело просило тепла, которое исходило от него. Голос дрогнул: — Но ведь Дилюк после этого всё равно не станет думать иначе. Ты правда думаешь, что выиграл этот спор? Венти медленно провёл ладонью по её руке, от запястья к локтю. Он принялся водить пальцем по коже, соединяя её родинки, словно рисовал карту на её теле незримыми линиями. Ощущения были такими, будто кожа запоминает каждый след. Люмин заметила, как его губы приоткрылись, он рассматривал её руку, как элемент какой-нибудь скульптуры. — Думаю, что выиграл. У него теперь разрушилась грань того, где "можно"... — Венти плавно дошёл до родинки, которая была на ключице Люмин, — ...а где "нельзя". А моя природа так вообще, — он придвинулся так, что его дыхание обожгло, — не ограничена условностями... Она наклонила голову в ответ, подстраиваясь под него, чтобы он грел собой ещё ощутимее. Люмин почти прикрыла глаза, тронула плечи Венти – они напряглись под её пальцами, но потом тут же расслабились, поддались. Она почувствовала, как его дыхание участилось. — И часто тебе твоя природа говорит целовать кого-нибудь? — хитро спросила она. — Ну, не совсем, — его голос прозвучал теплой, мягкой волной, — намного больше мне хочется делать это с тем, кто сильно мне нравится... И я бы не стал с этим шутить. Её щёки зажглись лёгким румянцем. Она закусила губу. — И свобода тебе в этом не мешает? — продолжала выспрашивать Люмин. Венти рассмеялся и тихо, почти шёпотом отозвался: — Конечно нет. Свобода — это прекрасно… но, поверь, девушки, такие как ты, делают её ещё слаще... Венти смотрел прямо на её губы. Обеими руками он взял её шею, нежно, воздушно. Он коснулся лбом её лба, и Люмин ощутила, как их дыхание смешалось. Венти дышал неровно, словно решался на что-то, ища вдохновения в её взгляде. — Я, кажется, обещал тебе продолжить. Помнишь? — неожиданно игриво сказал он, глядя своими зелёными глазами прямо, безо всякого лукавства. Люмин протянула руку, провела по тёмным волосам Венти, углубилась, мягкие пряди скользнули между пальцев. Люмин увидела, как он бегло облизнул свои губы. Она уже хотела что-то произнести, приоткрыла рот, но его тут же встретил палец Венти, который он легонько приложил, останавливая ещё не сказанные слова. Его палец заставлял губы ныть от предвкушения ещё сильнее. — Т-с-с... — шёпот Венти пробежался мурашками по шее, — Вообще-то решиться поцеловать того, кто тебе нравится, это не так просто... Люмин прикрыла глаза, едва заметно мотнула головой, уворачиваясь от пальца. Она коснулась носом его щеки, чувствуя, как безнаказанность подталкивает её к новым действиям. — Ты смущаешься?.. — ей внезапно захотелось ощутить его сильнее, чем сейчас, пересечь эту границу дозволенного. Она поцеловала его щёку, задержавшись губами на пару секунд, оставив тёплый след. — Просто… Хочу сделать этот момент особенным, — дыхание Венти сбилось, он с бо́льшим порывом притянул её ближе. Его подрагивающие от нетерпения пальцы дошли до её щёк, он схватил их нежно, но жадно, направляя. Тепло его губ тут же накрыло её губы. Ладони Люмин сжались на воротнике его рубашки. Венти целовал медленно, изучающе, и на удивление – совсем без спешки. Кожа на губах, онемевшая после алкоголя, теперь словно таяла, расцветала, открывая с каждой секундой новые ощущения, заставляя выгнуться навстречу. Венти наощупь гладил её лицо. Люмин часто задышала. Его язык ласково проник между губ, и она еле слышно простонала, чувствуя сладкий привкус винограда. Движения тут же стали более жадными, осмысленными. Венти вдруг начал улыбаться сквозь поцелуй. Он отстранился на миг, чтобы взглянуть в её глаза. — Ты так вкусно пахнешь… — с наслаждением прошептал он. Люмин потянулась к нему снова, ничего не отвечая, и он, тихо смеясь, добавил: — Подожди, я не успел договорить… Ловя его слова в лёгком потоке дыхания, Люмин снова притянула его за плечи и нежно поцеловала. Их колени легли друг на друга, они почти сплелись, греясь прикосновениями. Уголки его губ опять поползли вверх и он шепнул: — Ты моя звёздочка… Люмин тоже улыбнулась, столкнувшись с ним носом. Поцелуй перешёл в исследование, прямо здесь, на холодной каменной дорожке между ящиками, где любой прохожий мог бы услышать шорох одежды или тихий стон. В этом был весь бунтарский замысел: риск быть пойманными, холод на контрасте с теплотой кожи... Венти медленно стянул с Люмин шарф, обнажив шею. Его пальцы щекотно изучали ключицы, уверенно, но без давления, будто проверяли, как лёгко Люмин отзовётся на прикосновение. Он опустился ниже, к вырезу платья, и, не отрываясь от её губ, просунул ладонь прямо под ткань. Люмин взволнованно задышала. Его пальцы нашли грудь, мягко обхватили, принявшись поглаживать. Венти трогал чувствительную кожу так, будто перебирал струны – едва касаясь, но умеючи. Люмин промычала что-то, прикусила его нижнюю губу. Венти чуть улыбнулся, когда она запустила руки под воротник его рубашки, провела ладонями по его нешироким плечам, по лёгкому рельефу мышц. Венти подался вперёд, расслабившись в её руках, и это молчаливое согласие подстегнуло её ещё сильнее. Она опустила ладонь на его колено, где гольф чуть сполз, обнажив полоску кожи. Её пальцы подцепили край ткани, потянули вверх, будто поправляли. Венти затаил дыхание. Ладонь Люмин задержалась, а потом сразу скользнула выше, уже без сомнений, по внутренней стороне его бедра, к краю его шорт. Она нашла наощупь его возбуждение, обхватила. Он выдохнул прерывисто, притянул её к себе за бёдра и шепнул у самого уха: — Продолжай, пожалуйста... Люмин с нажимом гладила натянутую ткань на его шортах. Ладонь Венти скользнула ей под подол платья, её нога тут же была сжата под натиском жаждущих пальцев. Они, рвано целуясь, двинулись навстречу друг другу, пытаясь перехватить ритм движений, пока не потеряли равновесие. Опершись локтями, они прилегли на каменную дорожку, спутались ногами. Приходилось тесниться в этом небольшом пространстве. Головы внезапно стукнулись о край ящика, тихо, но резко. Венти и Люмин замерли. Ящики скрипнули. Несколько гроздей винограда сорвались, ягоды упали с мягким шорохом, покатились куда-то в тень. Небо едва светлело, горизонт робко окрасился в розовый. Они смотрели друг на друга в этом полумраке, глаза в глаза, с лёгким испугом и возбуждением. Их дыхание сбилось. Никто не шевелился. — Венти... – Люмин заозиралась, проверяя, не услышал ли их кто-то. Венти обхватил её руками, прижал к себе. — Иди ко мне, всё хорошо, — прошептал он нежным, но охрипшим голосом и легко поцеловал её в лоб. Люмин только выдохнула, не зная, что ответить. С ним она ощущала себя спокойнее, тело обволакивала приятная, пульсирующая нежность от прикосновений. Люмин опёрлась рукой о стену, чтобы не упасть назад, а Венти улыбнулся и подтянул её выше. Они сразу сели у стены, сплелись руками, обнимаясь. Люмин, увлёкшись, прильнула к его шее, начав целовать кожу под челюстью, потом ниже, где его пульс учащённо стучал. Кожа Венти была светлой и достаточно тонкой, чтобы на ней проступили следы после долгих, чувственных поцелуев. Венти еле слышно застонал, притянул Люмин к себе так, чтобы она села прямо на него. Она, задыхаясь от этой близости, хотела чувствовать, пробовать, боясь, что вскоре этот момент расстает, не оставив за собой чётких воспоминаний. Её решимость будила в нём что-то, и уловив эмоцию на его лице, Люмин поняла: он знал о её желаниях, даже о тех, которые она прятала от самой себя. И теперь Венти торжествовал, что она, забыв о рамках, не задумывалась и просто брала то, чего хотела, так же, как это привык делать он сам. — У тебя теперь испытание, — с вызовом шепнул Венти, — твоя цель не засмущаться... Справишься? Его правая рука нашла её горячее, упругое бедро под платьем. Он медленно двинулся вверх по внутренней стороне бедра. А потом, без предупреждения, его пальцы скользнули выше, коснулись её между ног, где тонкая ткань всё ещё служила хрупкой преградой, но жар его ладони просачивался сквозь неё, заставляя Люмин чаще задышать. Она ахнула. Её бёдра едва дрогнули, напряглись, словно хотели сомкнуться, но не посмели. Горячая волна прокатилась по телу, её зрачки расширились. Венти довольно улыбнулся. — А теперь… — его губы оказались у самого уха, горячо прошептав, — представь, если бы я просто сдвинул это в сторону и... Вошёл пальцами внутрь... Голос Венти был манящим, почти обволакивающим, он не управлял, он словно приглашал к взаимной игре. Кончик его языка внезапно скользнул по мочке уха Люмин, дразняще провёл тёплую дорожку, и она невольно выгнулась, прижимаясь ближе. Пальцы его правой руки, всё ещё под платьем, остановились у самого края ткани, не переходя черту, но и не отступая. Он делал пальцами лёгкие, почти невесомые круги, будто он рисовал на её коже невидимые завитки. Люмин тихо застонала, звук вырвался сам, без разрешения, и она тут же прикусила губу, но поздно. Венти отстранился ровно настолько, чтобы заглянуть ей в глаза. — Знаешь, — улыбнулся он, — так красиво звучало бы, если б ты... Стонала моё имя... Его пальцы прижались настойчивее, Люмин почувствовала, как жар подкрадывается к низу живота. Она не смогла удержаться и выдохнула его имя, тихо, но так, что он смог уловить: — Венти... Он замер. Глаза расширились, и теперь, в этот момент, он выглядел не просто воодушевлённым, он выглядел одержимым. Одержимым тем, что она дала ему именно то, о чём он просил, и даже больше. Его рука дрогнула, пальцы сжались на её бедре, оставляя лёгкие следы. — Ты... — он выдохнул, почти смеясь от восторга. — Ты невыносимо красивая, когда вот такая. Смотри, как краснеешь... Люмин отвела взгляд, не веря, что каждое его слово с таким трепетом отзывается в ней. Кончиками пальцев Венти погладил щёку, потом его рука обмякла и зацепилась за край платья, обращая внимание на ткань. — Ты бы выглядела потрясающе без всего этого, — он легонько потянул ткань, не раздевая, не оголяя, а просто намекая, — Я бы... Я писал бы о тебе стихи, но, честно? Ещё больше хочу просто... Трогать. Венти наклонился, коснулся губами её шеи, оставил там лёгкий поцелуй, потом ещё один и ещё, и рассмеялся, уткнувшись в неё носом. — Сильно засмущалась? — мягко спросил он, отстраняясь. Люмин поняла, что это испытание провалил он сам, как бы ни старался изобразить уверенность. Щёки Венти залились краской не меньше, чем у неё самой. Она внезапно посмотрела на него прямо, и в её глазах вспыхнул неподдельный интерес, мелькнуло что-то дерзкое и смелое. — А ты бы хотел воплотить что-то из этих фантазий? — она положила ладонь ему на грудь, чувствуя, как бешено стучит его сердце, и с вызовом закончила фразу. — Или... вообще всё? Пауза повисла между ними, густая и тягучая. Венти моргнул. Потом ещё раз. А потом его губы растянулись в улыбке, не той привычной, беззаботной, а в какой-то новой, азартной. — Кажется, я знаю, куда нам пойти, — сказал он, взяв её руку, — не ночевать же нам здесь, у стены. Венти сначала аккуратно подхватил Люмин под локти и помог ей подняться. Потом он встал сам. Её ноги всё ещё были ватными, и она чуть пошатнулась, но Венти сумел удержать. Они замерли на миг, переводя дыхание, и вдруг рассмеялись, тихо, почти беззвучно. Казалось, что любой громкий шорох разбудит ночную безмятежность и заставит её окончательно отступить, освобождая рассвет. Венти неожиданно заботливо принялся расправлять подол платья Люмин, проглаживая складки, которые замялись от их близости. — А куда мы пойдём? — поинтересовалась Люмин. Она поправила воротник его рубашки, провела по тёмным прядям его волос, убирая выбившиеся волосы за ухо. — Это очень близко, — Венти усмехнулся и медленно, почти церемонно обернул сползший шарф вокруг её шеи, — всё что нам нужно сейчас, это таверна. Движения были простыми, сами собой разумеющимися, но всё равно сквозила какая-то недосказанность. Как будто в попытках привести друг друга в порядок они всё ещё хотели продолжить начатое. Венти обнял её за талию, притянул к себе, Люмин тоже приобняла, и они двинулись вдоль стены, обходя таверну с торца. Кое-где под ногами встречались упавшие ягоды винограда, некоторые уже раздавленные под подошвами. Шаги были неровными, как у пьяных, хотя вино теперь было ни при чём. Люмин ведомо прижималась к Венти, чувствуя, как по груди растекается слабость. Воздух был плотным, прохладным, пахнущим росой. Над крышами небо бледнело в предчувствии. Тишина была почти осязаемой, ни ветра, ни единого шума, только их дыхание и редкий стук каблуков по каменной брусчатке. — Послушай, а... Дилюк? — прошептала Люмин, когда они вышли к главному входу. — Он пустит нас? Уже поздно, и... Венти остановился и легко взмахнул махнул рукой. — Дилюк? — он ухмыльнулся. — Он мне должен пару бутылок хотя бы за то, что я не пел сегодня в его таверне всякие нецензурные баллады. И потом, — Венти кивнул на дверь, — всегда можно договориться. Дверь выглядела строгой и неприступной. Дубовая, с железными петлями и массивной ручкой. Свет из щелей не проникал наружу, значит, на первом этаже и вовсе могло никого не быть. — А если Дилюк уже давно закрыл всё и ушёл? Гости же не каждый день остаются наверху? — Люмин окинула дверь оценивающим взглядом. — А если наоборот? Людей нельзя беспокоить... Она обхватила ручку и попробовала легонько подёргать – та не поддалась. — Тихо, тихо! Т-с-с! — зашипел Венти, округлив глаза, — не утруждай себя, прошу. Просто доверься! Люмин вздохнула, расслабив плечи, и отошла на один шаг назад. Он продолжил: — Слушай, Люмин, если не получится сейчас, то всегда есть запасной вариант. Просто мы сами пока о нём не знаем, — Венти прищурился, рассуждая, — но пока что мы попробуем самое простое... Куда ты так рано отступаешь? Венти шагнул вперёд, поднял кулак и замер на миг, будто хотел увидеть реакцию Люмин. Она хмыкнула, но так ничего и не сказала. Довольный Венти тихо, но уверенно постучал. Раздалось три коротких удара. Люмин тут же прислушалась, пытаясь уловить хоть какой-нибудь шорох за дверью. — А я говорила, — победно усмехнулась Люмин, ничего не услышав. Странное ликование тут же испарилось. Люмин почувствовала лёгкое разочарование, смешанное с усталостью после долгого дня. Венти лишь склонил голову набок, и его глаза блеснули луквством. — Ох, как рано ты сдаешься, Люмин! — воскликнул он озорно, с лёгкой укоризной, — Рискни! Давай, не бойся... Вот так! И без дальнейших предупреждений его пальцы ловко скользнули к её бокам, прямо под рёбра, где тонкая ткань платья не смогла бы полностью защитить. Он начал настойчиво щекотать её. Люмин вздрогнула, не ожидавшая такого поворота, и её губы невольно растянулись в улыбке, она пыталась подавить нахлынувший смех, а потом не выдержала. Она попыталась отстраниться, но Венти был чересчур проворен, он уже добрался до чувствительных подмышкек, где щекотка становилась особенно нестерпимой. — Ну, Венти! — пискнула она сквозь смех, пытаясь схватить его за запястья. Венти смеялся в ответ, упрямо уворачивался, продолжая своё нападение с удвоенным энтузиазмом. Её щеки опять раскраснелись от внезапного прилива веселья и лёгкого смущения. Всё вокруг теперь казалось ещё более тихим на фоне их хохота, всхлипов и шуршания одежды. И всё-таки, Люмин не была из тех, кто просто так сдаётся. Она решила дать отпор, её руки метнулись вперёд, пальцы шмыгнули под зелёный плащ и вонзились Венти в рёбра, где он был особенно уязвим. Она помнила это ещё с тех безумных вечеров, когда они только познакомились и частенько дурачились, болтая часами напролёт у берега реки. Венти ахнул, его глаза расширились в комичном удивлении, и он попытался отпрянуть, но Люмин уже вошла во вкус. Теперь она щекотала его без пощады, по бокам, по животу, заставляя его извиваться и заливисто хихикать. — Ха, так тебе! — выдохнула она. Её голос дрожал от смеха, а волосы растрепались от возни. Венти пытался защищаться, махая руками, и неясно было, подыгрывает он, или нет. Он старался поймать её и остановить, но это только раззадоривало её ещё больше. Они кружили у двери, спотыкаясь о каменные ступени, смех эхом отражался от стен. Венти снова схватил её обоими руками, закружил, попытавшись перевернуть их игру в свою пользу. Внезапно послышались шаги. Тяжёлые, уверенные, приближающиеся к двери изнутри. Скрип половиц заставил их обоих одновременно замереть. Смех так же резко оборвался, как и начался. Они всё ещё не отпускали друг друга, и лица были так близко, что Люмин чувствовала его дыхание на своей щеке. Глаза встретились, в них мелькнуло смущение, смешанное с внезапным волнением. Спустя пару мгновений они отпрянули друг от друга инстинктивно, словно обожжённые. Только пальцы крепко сплелись. Пульс стучал в висках Люмин. Взгляд был прикован к двери. За дверью кто-то звякнул металлом, и ещё через секунду пару раз лязгнул замок, провёрнутый ключом. Дверные петли устало заскрипели, наполнив воздух ожиданием.