Часть 1, в которой так долго едет лифт и слишком много разговоров о судьбе

Лампочка на этаже выше медленно мигает, изредка звеня от увеличивающегося напряжения, — на моём этаже света не было вообще. Возможно, кому-то эта картина покажется страшной, но для обычной панельной многоэтажки это — ситуация рядовая. В конце-концов, не в элитном квартале живу. От скуки проверяю телефон — уведомлений не было. Скрежет деталей нарастает, пока лифт поднимается до нашего двадцатого, наконец, он приезжает. В распахивающихся дверях угадывается силуэт молодого человека, которого я чуть пугаюсь, отступая назад, в случае чего готовясь броситься бежать вниз по лестнице: всех соседей с ближайших этажей я знаю в лицо, а этот явно не живёт в нашем доме. Вряд-ли кто-то решил просто покататься. Парень ослепительно улыбается: — Кажется, я приехал не на тот этаж, — в тёмных глазах отражается свет, на лице играет смущённая полуулыбка, — мне на двадцать первый, — говорит он, и я сразу же отмечаю про себя, что он дружок того рыжего паренька, который никогда не здоровается в ответ. — Поезжай, я ещё постою, — коротко киваю и прислоняюсь к стене. — Спасибо, — он склоняет голову набок и теперь уже, откровенно улыбаясь, говорит: — забавная куртка. Закашляв то ли от смеха, то ли из-за возмущения от откровенной наглости, ведь куртка у меня лягушачьего цвета, мямлю «спасибо» в ответ. Когда уже закроются двери лифта? — Я Костя, кстати, — голос прерывается железным скрежетом — двери закрылись. Слышу, как лифт приезжает на этаже выше и, тыкнув пальцем на кнопку, говорю уже себе под нос, что меня зовут Катя.

***

Проснулась я с резким глубоким вдохом, потому что вечером забыла отключить вибрацию у будильника. По непонятным причинам, этот звук меня очень раздражал, особенно в те дни, когда нужно ехать к первой паре. Все мысли в голове занимал сон о встрече с незнакомцем в подъезде, потому что с четырнадцати лет мне снится один и тот же молодой человек, и мне очень хочется верить, что судьба нас сведёт в ближайшее время. За окном было достаточно светло — утренняя дымка предпринимала последние попытки спрятать бледное ноябрьское солнце. На удивление, в этом году осень в Москве была невероятно красивой: сентябрь подарил целые две недели тёплых дней, чтобы дать возможность выпускникам, не успевшим насладиться прекрасной погодой летом из-за вступительных экзаменов, а потом раскрасил деревья в ярко-желтый цвет. Впервые я видела листопад в столице, а может быть просто красота Ленинских гор заставила меня заметить жизнь. Даже ноябрь, обычно дождливый, не был унылым. — Лиз, — Варька, моя одногруппница, протягивает моё имя с жалобной интонацией, — ну о чём ты думаешь? Я уже не могу об этой радиоактивной опасности слушать, — шёл семинар по ОБЖ, и как бы нам ни хотелось сосредоточиться, это никак не удавалось сделать. — Да мне всю ночь ерунда какая-то снилась. — Какая? — она поправляет очки, сползшие на нос. — Какой-то полумрак, моя лестничная площадка, ещё как будто со мной парень познакомился, когда этажи перепутал, — сделав небольшую паузу, решаю продолжить: — Мне уже несколько лет снится один и тот же человек. Я не вижу его лица, но всё, что остаётся в моей памяти — его тёмные глаза и чёрные волосы. — Слушай, Кать, может это твоя судьба? — Ой, ну какая судьба, — на самом деле я каждый день мечтала о встрече с этой «судьбой», — моя судьба — сдать сессию с первого раза, у нас вот ещё конференция на следующей неделе и контрольная по вышмату. У меня конспекты-то дописать времени нет, где я его найду на отношения? — А мне кажется, что чем сильнее ты занят, тем легче и лучше распределяется время, потому что ты его не теряешь. Так и на свидание часок найдётся. — Ты тоже права, — Клюквина смотрит на меня почти не моргая, её глаза заговорщически блестят. Конечно же, я верю в то, что это знак, но чтобы не выдавать свою надежду и сохранить воспоминания о сне как личную тайну, заканчиваю разговор короткой фразой «поживём — увидим», на что Варя пожимает плечами. За разговорами и частыми шутливыми перетыкиваниями мы не заметили, как закончилась пара. План добежать до гардероба не помог, потому что возле него буквально за минуту выстроилась половина факультета. Пыхтя от духоты и раздражения, стою в очереди и ищу знакомые макушки, чтобы занять себя разговором. Ко мне подходит Вика, с которой мы общаемся с первого учебного дня: — Что ты не повесила на вешалку куртку? Быстрее бы её нашла, чем получила в гардеробе. — Да я всё надеюсь, что очереди здесь не будет. — О-о-о, — протягивает, — ну ясно всё с тобой, — я смеюсь и быстро ищу тему, которая продолжит диалог, потому что не хотелось, чтобы одногруппница уходила. Взгляд падает на ключи от квартиры, которые я сжимаю в руке: — Знаешь, говорят, чтобы привлечь счастье, нужно уронить ключи. Я уж не знаю, точно ли сработает, если я их уроню специально, но можно попробовать, — Павленко смеётся, говоря: «ну попробуй», и наблюдает за тем, как я перебрасываю связку из одной руки в другую: увесистый брелок в виде мыши, ключ от квартиры, ключ от комнаты в общежитии звенят у меня в ладонях. Наконец, роняю ключи на счастье, и мы с Викой довольно переглядываемся, после чего я все же подбираюсь поближе к окошку гардеробщицы, получаю свою куртку и спешу к метро. Среды я люблю за межфакультетские курсы по литературе, которые проходят на факультете журналистики. В конце рабочего дня бывший дворец Пашковых освещается только фонариками, верхний свет не включается, позволяя вечернему небу, виднеющемуся сквозь стеклянный купол, погружать факультет в полумрак. Обычно я стараюсь там ненадолго задержаться, чтобы помечтать о своём возможном развитии в сфере журналистики или вообразить, как по этим коридорам ходили не только великие писатели, но и высший свет царской России. Сегодня же я была очень уставшей, потому что, несмотря на ужасно интересную лекцию, преподаватель нас задержал на сорок минут, и этого было достаточно, чтобы выжать из меня последние силы. Домой мне удалось попасть только к семи. На телефоне остались последние четыре процента, потому что я всё никак не куплю новую карту памяти, и из-за постоянных перегрузок он быстро разряжается. Подходя к подъезду, снимаю наушники и убираю их в карман, так как в них нет смысла, ведь я всё равно не знаю, что хочу послушать, а перелистывать песни каждые двадцать секунд, потому что «моя волна» перестала выдавать треки, соответствующие моему настроению, мне надоело. Поднимаюсь по лестнице к лифту и уже намереваюсь нажать кнопку вызова, как дверь с грохотом открывается и в предбанник врывается молодой человек. Сердце ухнуло и упало куда-то вниз, руки онемели. Ощущая, как от волнения начинает холодеть живот, наблюдаю за тем, как навстречу ко мне через ступеньку бежит человек из моего сна. — Добрый вечер, — весело улыбнувшись, он кивает мне, запрокидывает голову назад, выдыхая, и смотрит на табло лифта, который все ещё стоит на двадцать пятом этаже. Кто-то явно провёл день приятнее, чем я, иначе я не представляю, откуда у этого человека столько энергии. Неловко поправляю волосы, пытаясь незаметно расчесать их рукой, чтобы они аккуратно ниспадали, и здороваюсь в ответ: — Добрый. Пока я стараюсь не пялиться, незнакомец без всякого стеснения рассматривает меня и выдает: — Классная куртка, — и, в отличие от меня из своего сна, я смеюсь заливисто. — Спасибо, кажется, для осени лучше выбрать что-то яркое, ведь за зиму всем успеют надоесть тёмные пуховики? — решаюсь завести диалог и молю судьбу о том, чтобы это был тот самый. Как бы легкомысленно ни было, как сильно я бы ни романтизировала свою жизнь, очень хочется верить, что искры в его глазах говорят о взаимной симпатии. Мы были знакомы в прошлой жизни, давай в этой тоже будем? — Всё так, да, — кажется, он хотел ещё что-то сказать, но приехал лифт. Неловко стоять с ним наедине и так близко, но зато я могу рассмотреть человека, которого видела во снах с подростковых лет: острый нос с небольшой горбинкой, россыпь маленьких родинок на левой щеке. Чёрные волосы лежат лёгкой волной и завиваются чуть сильнее у висков и затылка. Парень перехватывает мой взгляд, но я невозмутимо поднимаю брови и быстро спрашиваю: — Тебе на какой? — Мне на двадцать первый, — молодой человек не отводит взгляд, и зачем-то я замечаю, что на самом деле его глаза тёмно-янтарные. — Отлично, а мне на двадцатый, — нажимаю две кнопки и отхожу к дальней стене лифта, прислоняясь головой к зеркалу. Ехать минуты три, поэтому решаюсь задать ещё один вопрос, чтобы заполнить тишину: — Никогда не видела тебя раньше, недавно переехал? — чуть склоняю голову на бок и стараюсь улыбнуться как можно непринуждённей. — Нет, я к другу в гости, — он хитро прищуривается и протягивает мне руку, — я Костя. — Катя, — снова улыбаюсь в ответ, но уже гораздо искреннее, поэтому вокруг моих глаз наверняка собрались лучи-морщинки. Его ладонь сухая и тёплая, и она мягко скользит по моим пальцам, когда я разрываю рукопожатие. Всё же, я могу ошибаться, и он может быть не моим человеком, а я не люблю физический контакт с незнакомцами, особенно брать их за руки. Это прикосновение слишком личное, если оно длится дольше положенного. Лифт немного дёргается и останавливается — мой этаж. Я вышла, пожелав Косте хорошего вечера, и только через пятнадцать минут поняла, что ужасно сглупила. Надо было обменяться с ним телеграмами! Почему я не предложила, или он? Отгоняю от себя мысли о том, что я выглядела слишком нелепо, чтобы со мной всерьёз знакомился молодой человек. В конце концов, он точно так же мог отвлечься на свои мысли и забыть. Ну или не заинтересовался. Мысленно бью себя по щекам — моя жизнь в моих руках. Если очень понадобится, схожу к его другу, объясню ситуацию и попрошу номер, а если всё же это судьба, то мы обязательно встретимся ещё раз.