Часть 4, в которой он держал её сердце в своих руках

Я очень люблю свою комнату в общежитии по многим причинам: во-первых, сюда всегда можно сбежать из дома, чтобы отвлечься от тяжести учебных будней и привычной домашней рутины, а во-вторых, меня радует, что здесь всегда солнечно из-за расположения на двадцать втором этаже. Из окна открывается невероятный вид на пруды и парк, все университетские друзья рядом, а ещё здесь моя соседка, Маша, которая всегда ложится спать рано и тем самым помогает мне наладить режим. Но сегодня мне не спалось. Сердце глухо колотилось в груди, тревожность схватила его своими липкими пальцами и не отпускала. Беру телефон, лежащий на ковре перед кроватью, на некоторое время меня ослепляет экран — время без двадцати час, ввожу пароль и пишу Косте: — Мне что-то беспокойно за тебя, всё хорошо? — последние недели декабря в университете были очень напряжёнными: дела никогда не заканчивались, зачёты приближались, так ещё на него легла дополнительная нагрузка в виде заботы о сестре и о собаке, поскольку родители уехали на неделю, чтобы отпраздновать серебряную свадьбу. Ответ не заставил себя долго ждать: «Небольшая температура, не переживай, милая». «Не переживай, милая», — закатываю глаза, перечитывая сообщение. Разумеется, я переживаю за него. Зная, что меня изъест беспокойство, наскоро стягиваю с себя пижаму и иду к шкафу, стараясь сильно не скрипеть монастырскими половицами нашей комнаты. Хватаю джинсы, футболку и толстовку, переодеваюсь, кидаю всё необходимое в сумку, беру в руки ботинки и пуховик и выхожу из комнаты. Раньше я бы сомневалась в правильности своих действий, ведь ещё никогда и ни по какому поводу я не срывалась посреди ночи к парням, но сейчас у меня было такое чувство, что я всё делаю правильно. До закрытия метро ещё полчаса, и я успею доехать до дома Кости. К счастью, не так давно мы вместе гуляли с собакой, поэтому мне не придётся вытягивать из него адрес. Спустя каких-то двадцать минут я оказываюсь перед пятьсот восемьдесят первой квартирой. Чтобы не разбудить Анечку стуком или звонком в дверь, звоню на мобильный. — Алло! — он поднял трубку с третьего гудка. — Катя? Что-то случилось? — Случилось, что я стою у тебя под дверью, — выдаю быстро и со смешком, — открывай. — Что? — недоуменно переспрашивает. — Я говорю, что стою у тебя на лестничной клетке, поэтому было бы славно, если бы ты пригласил меня войти, — за дверью раздаётся приглушённый звук шагов и спустя три поворота ключа в замочной скважине передо мной показывается Костя в синих клетчатых штанах и белой, слегка помятой футболке. — Время начало второго, — он поджимает бледные губы, в уставшем взгляде читается беспокойство, — Ты с ума сошла? — У меня была с собой перцовка, — пожимаю плечами и вхожу в квартиру, опуская голос до полушёпота, — Да ладно, ничего же не случилось, вот, стою перед тобой. — Кать… — Вайс устало проводит ладонью по лицу. — Не Кать, — мягко его перебиваю, — Я приехала тебе помочь, но сначала немного покомандую, хорошо? Получив от Кости одежду, в которую я могла бы переодеться, ухожу в ванную и зову с собой собаку, которая успела проснуться и в попытках привлечь моё внимание угрожала разбудить спящую девочку. Выхожу и замечаю, что парень ждёт меня, привалившись боком к дверному проему: — Хочешь что-то съесть? Может, выпить? Есть чай, сок, компот, — он жестом ведёт меня на кухню. Братислава, стуча когтями по паркету, идёт за нами. — А компот какой? — Брусничный. — Давай его, — киваю, соглашаясь, и осматриваю кухню: весь гарнитур сделан в бежевых и белых тонах, отчего кажется, что все лампы дают гораздо больше света. Костя разливает из красивого хрустального кувшина тёмно-бордовый компот по двум прозрачным стаканам, и я издалека могу услышать его терпкий запах, после чего мы идём в комнату Вайса. Она выглядит типично по-мальчишечьи: на двери всё еще висит дартс, на стене — перекладина, а под ней лежат гантели. На стеллаже стоят книги по экономическим теориям и они чередуются с собранными конструкторами «Лего». Улёгшись на кровать, замечаю «Сокол тысячелетия», и моё сердце слегка завистливо сжимается — он был мечтой моего детства. Вайс тяжело вздыхает — у него снова поднялась температура, и он говорит, что с ним часто такое случается из-за переутомления. Прикладываю ладонь ко лбу, где лежит приготовленный заранее компресс, чтобы проверить, по-прежнему ли тот холодный, и, убедившись в этом, начинаю массировать парню виски — способ снятия головной боли, которому я научилась у подруги ещё в лицее. Не следя за временем, накручиваю на палец короткие завитки мягких волос, как вдруг Костя резко переворачивается, убирая компресс со лба, и прячет лицо мне в живот. — Котик, — мои глаза уже закрывались, кажется, он тоже засыпал, — Почти два часа ночи. Пойдём умываться и будем ложиться спать, тебе нужно отдохнуть. — Намажешь меня своими банками? — смеюсь. Кажется, он успел заметить, как я расставила на раковине свой ночной уход. — Конечно. Утром меня разбудил влажный нос, старательно утыкающийся в мою свешивающуюся с кровати руку. Кости рядом не было, но из приоткрытой двери доносился шум столовых приборов. Глажу собаку и замечаю, что шерсть на её лапах мокрая — видимо, не так давно они вернулись с прогулки. Иду на кухню, где парень моет посуду, а на столе стоят две чашки чая и одна тарелка с сырниками, по всей видимости, моя. — Я нашёл у мамы заготовки, — поясняет, — решил попробовать сделать для вас с Аней. Она уже в школе, но перед выходом успела украсить тебе завтрак, — на тарелке красовался большой цветок, лепестками которого была малина, в центре — черника. — Это очень мило, спасибо, — благодарно киваю, и тут Костя близко подходит ко мне, не оставляя между нами и полуметра. — Я хотел тебя поблагодарить за то, что ты приехала. Всё утро об этом думаю. Для меня очень много значит то, что ты сейчас рядом со мной. — Честно говоря, я даже не думала. Просто поняла, что если не была бы рядом с тобой сегодня, то слишком бы волновалась, — нежно приглаживаю его растрёпанные волосы и кладу ладонь на щеку, — Я знаю, что жить одному тяжело, особенно когда нужно за всем уследить, — ресницы Кости затрепетали, он целует мою ладонь горячими губами, а потом кладёт свою руку поверх моей. «Он хотя бы поцеловал тебя?», — ох, девочки, только что он поцеловал моё сердце. — Позволь мне позаботиться о тебе. Я хочу, чтобы тебе было спокойно рядом со мной, чтобы ты знала, что в любой ситуации я точно так же буду рядом, чтобы ты жила с полной уверенностью, что есть человек, который всегда будет на твоей стороне, — я не могу оторвать от него взгляд. Костя подходит всё ближе, мои руки уже не гладят его лицо, они опустились на предплечья и теперь лежат на груди так, что я чувствую, как быстро бьётся его сердце, — Я хочу, чтобы ты знала, что есть человек, который любит только тебя. Пытаюсь подобрать слова, но у меня слишком дрожат губы, чувствую себя онемевшей. — Мне никто и никогда такое не говорил, — голос дрожал. Это правда: люди всегда видели хорошее во мне, о чём неоднократно говорили, но не было его ни одного человека, который сказал бы о своём желании сберечь это хорошее. Шепчу: — Это те слова, которые я всегда хотела услышать. — Я знаю. Мне очень жаль, — он наклоняется и целует мои глаза, осушая застывшие слёзы, а потом и мокрые дорожки на щеках, пока, наконец, не останавливается на моих губах и не целует меня по-настоящему. Это было прекрасно: Костя крепко одной рукой держал меня за талию, а вторую положил между лопаток, прижимая к себе настолько близко, насколько это могло быть возможным. Как-то Блок писал: «Я огражу тебя оградой — кольцом из рук, кольцом стальным», — и он оказался прав. С правильным человеком ты всегда будешь чувствовать себя защищённой, и неважно, как долго вы знакомы. Чуть отстранившись, я продолжаю усыпать мелкими поцелуями его лицо: уголки губ, щёки, нос, лоб, а потом крепко обнимаю, и мы оба понимаем, что это моё молчаливое признание. Больше нет никаких «я» и «он», есть «мы», и это одна из самых хороших вещей, что случались со мной за весь год. Кажется, только сейчас мы обращаем внимание на то, что случайно включилась «Алиса», поставившая на фон музыку. Вслушавшись в слова песни, на строчке «Я буду беречь тебя чаще…» Костя начинает нас раскачивать, а потом отпускает меня и отходит на мгновение, чтобы встать поудобнее и повести в первом квадрате полувальса, то и дело отступая на шаг и поднимая руку наверх, чтобы дать мне покружиться, или поменяться с ним местами. На звук нашего смеха из другой комнаты прибежала Славка, которая всячески лезла нам под ноги, пытаясь напрыгнуть или утыкаясь в них своим мокрым носом. В этот момент я чувствовала себя счастливой, как никогда, казалось, что каждый из нас представляет собой Солнце, вокруг которого в вечном танце движутся его товарищи-планеты. В университет мы едем молча, держа друг-друга за руку, периодически переглядываясь с улыбкой. Самые главные слова друг для друга мы уже сказали, поэтому сейчас нет нужды заполнять тишину чем-то ещё. Костя провожает меня до входа на соцфак, на нас заинтересованно смотрят все курящие перед факультетом, но он, ни на кого не обращая внимания, целует меня на прощание и говорит: — До встречи!