2.

Две недели спустя. Микаса аккуратно переступала через смятые пачки из-под чипсов, опустошенные бутылки пива и газировки, пробираясь к прозрачной двери, что вела на балкон. Еще шаг, осторожное и максимально тихое движение руки, отодвигающее стеклянную дверь, и вот ее тело чувствует холод пола и освежающий порыв ветра. Часы показывали три часа ночи, и девушка ночевала в новой квартире Кристы, что переехала в более обеспеченный район, находящийся ближе к центру города. Блондинка была дочерью весьма крупного бизнесмена, поэтому не испытывала сильной нужды в средствах. Однако роль золотой папиной дочки ей совсем не подходила, поэтому свои расходы Ленц оплачивала самостоятельно, за исключением жилплощади, на чем настояли ее родители. Переселившись, девушка позвала на новоселье одногруппников, и вечер молодые люди провели в обнимку с пивом, ужастиками и музыкой. Дождавшись, когда все друзья уснут, не позволившая себе выпить ничего крепче газировки Микаса выхватила из холодильника оставшийся алкоголь и кисло-сладкие мармеладки, желая насладиться всем в тишине, предпочитая ее шумной компании студентов. Безусловно, ей было весело с остальными ребятами, однако после одной неудачной попойки в старшей школе она пообещала себе никогда больше не выпивать в компании, а наслаждаться напитком в одиночестве. И теперь, выйдя из квартиры в огромной белой рубашке брата и черных домашних шортах, она опиралась локтями о железные прутья балкона и наблюдала за ночным городом, время от времени поднося к губам горло бутылки и сладости в виде сердечек. Конечно же, никто не позабыл о случае двухнедельной давности, до сих пор вызывающий у Микасы теплую улыбку на губах. Несколько раз она порывалась подойти к профессору Ханджи с вопросом о самочувствии ее друга, но каждый раз останавливала себя, считая, что мужчина, скорее всего, хочет забыть все о том вечере. Честно говоря, будь она на его месте, то желала бы поступить точно также. «Зато теперь у Энни и Кристы есть тысяча и одна шутка о том, как я спаиваю и соблазняю папиков», – усмехнулась брюнетка, делая большой глоток напитка, чувствуя, как тот холодит горло. Среди течения собственных мыслей, шума проезжающих машин и доносящихся издалека чьих-то выкриков, она не заметила, что соседний балкон перестал пустовать уже некоторое время. – Не знал, что беременным можно алкоголь, – донесся до ужаса знакомый, хриплый и глубокий голос с правой стороны от оторопевшей девушки, что в неверии несколько раз прокрутила в голове произнесенную человеком фразу. Поворачивая голову в сторону говорящего, Аккерман до последнего не верила, что в нескольких метрах от нее на соседнем балконе будет стоять все такой же невозмутимый, но с играющей в серо-голубых глазах насмешкой гость, из-за которого Микаса больше десяти дней терпит шутки в свою сторону. – Вы… Вдруг, неожиданно для самой себя, девушка негромко засмеялась, обнимая себя руками, в которых все еще сжимала пиво с конфетами. Ситуация казалась настолько комичной и нереалистичной, что она крепко зажмурилась, думая, что уснула в гостиной вместе с Имир и Конни. Но открыв глаза, девушка убедилась, что мужчина напротив реален, а судьба все еще играет с ней в странные лабиринты. Перестав вздрагивать от смеха и выпрямившись, Микаса подошла ближе к краю балкона, рассматривая одетого уже не в классический костюм, а в черную объемную толстовку и джинсы бывшего своего клиента, что также упирается локтями в края железных перегородок и рассматривает девушку в ответ. Она собралась с мыслями и решила продолжить разговор, ведь столько всего хотела ему сказать, однако все, на что был способен ее разум тогда, это выдать первое попавшееся: – Что Вы здесь делаете? – Живу. Леви уже готов был съязвить, и не смог, увидев, с какой теплотой и нескрываемой радостью, пусть и вызванной неожиданно, девушка смотрит на него. Произошедшее в тот день – сплошная нелепица и неловкость, да еще и случившаяся не с их подачи, а вездесущих друзей. Он не может утверждать, но отказ брюнетки, пусть не прямо произнесенный, да еще и приправленный такой плохой ложью, его немного, совсем чуть-чуть задел. Осознал мужчина это, конечно, только тогда, когда окончательно протрезвел. – Работа, отчеты, документы, – опережая еще не озвученный вопрос в ее глазах, ответил Леви. – А ты все веселишься, мамочка. – Имею право, я почти замужем, – стараясь не краснеть и не смущаться, ответила брюнетка, поставив на пол свой напиток и нервно закинув в рот конфетку. – Один импозантный мужчина сделал мне предложение. – И ты согласилась? Так по-взрослому, похвально. И кто же счастливчик? – Ревнуете, сэр? – приняв правила его игры, продолжила парировать студентка. – Ему около тридцати, невысокого роста, у него холодные серо-голубые глаза и очень… Микаса наклонилась ближе к мужчине, становясь на один уровень с его глазами, что находились в паре шагов от собственных, и почувствовала, как прохладный ветер залетел под рубашку, обдувая ключицы. Вытянув из пачки мармелад, она сжала его между кончиков пальцев и поднесла ко вслушивающемуся в ее слова, словно завороженному Леви. – …очень сексуальный голос, – произнесла девушка, встречаясь взглядом с собеседником. Ответом на ее слова послужило ощущение чужого теплого языка, мимолетно скользнувшего по подушечкам пальцев, когда Леви зубами принял предложенную ему сладость. – Как печально, что мне придется его расстроить, – аккуратно и настойчиво, он взял руку девушки в свою, оставив легкий поцелуй на тыльной стороне ее ладони. – Ведь его дама украла мое сердце. – Возможно, я разрешу пригласить себя на свидание, – отведя руку от чужого лица, сказала девушка, снова чувствуя бешеную смесь смущения, стыда и неконтролируемого волнения в присутствии этого мужчины. – Не хочется оставлять Вас без сердца. – Запретный роман, значит, – довольно тянет Леви, с прищуром глядя на брюнетку. – Изменишь жениху со мной? Неужели так хорош? – Нахал, – сдалась Микаса, пустив улыбку на свое лицо. Ее взгляд снова потеплел, а щеки зарумянились. – Нахальным был только твой спектакль. Но я прощу тебя, если согласишься на свидание, женушка, – говорит все так же насмешливо, весьма настойчиво и с хрипотцой. В любой ситуации Леви остается самим собой, не теряя ни грамма своей харизмы. Микасе даже завидно. Эта его сторона сильно отличается от той, что она видела в тот вечер в ресторане, и становится тяжело понять, которая из них вызывала в девушке больше трепета и бабочек в животе. Карты раскрыты, и ее ответ очевиден. – Разве я могу отказать? Кажется, японцы называют это чувство «koi no yokan» – предчувствие любви. Микаса не может говорить точно, но она всей душой верит в то, что стоящий напротив нее мужчина – это кто-то особенный. Тот, в кого она бы хотела влюбиться – глубоко, бесповоротно и очень, очень ярко.