Часть 15

Спускаясь по лестнице, я был настолько сонный, что глаза ели размыкались, со столовой слушался шум, поскольку у нас с Гедеонам каникулы, как, собственно, и у Габриэлы. Завтракаем мы все вместе, мама была бы рада. Когда я только встал в голове, был стук о металл, он бил прямо по ушам, как колокол. Сейчас остался только неприятный звон в ушах. – Доброе утро! – сказала Габи, заметив меня первой. Я промолчал. – Доброе утро. – сказал отец, поднимая взгляд с тарелки. – Ты сегодня поздно. Не выспался? – Я сел за стол. – Нет. Всё в порядке. – Сонный и хриплый голос, казалось, выдавал, что я кричал в кошмаре от безысходности. Я снова увидел часть чего-то важного, тот сон, где мне навстречу выбежала девочка, это была – Филисити Дон. Она дочка мистера Дона, она, учится в Тритикуме и не сильно страше Гедеона и Люмьера. Меня пугало, что у неё на плече сейчас есть шрам от ножа. Я видел её пару раз до того, как она уехала в Тритикум. По сну можно понять, что они с Паскалям хорошо общались. Но от чего они убегали? – Готье, –сказал отец, вытаскивая из размышлений. – Ты слушаешь меня? – Простите, но нет. Не до конца проснулся ещё. – Я поднял взгляд на него, он был уставший. – Я слышал, ты ночью не спал. Гедеон приходил? – Я даже не помню этого. Не помню, как ходил по дому, может, я луначу? Я стал смотреть в стену словно там мог найти ответы на свой и отцовский вопросы. Отец всё ещё смотрел на меня. – Нет. Не видел. – тут я вспомнил, зачем вставал ночью. Я хотел что-то найти, но что я искал? – Как это не видел? – послышался с спины голос брата. – Ты ночью стоял и смотрел на меня, вообще не слышал, что я говорю. – Гедеон сел за стол. – Всё нормально? – Уже более обеспокоено произнес брат, меня это удивило. Я кивнул, мол, всё хорошо. Скорее всего это побочка от снотворного, о котором Гедеон и, возможно, отец не знает, хотя, скорее всего, миссис Рипли уже рассказала отцу. Я снова задумался о снах. В новогоднюю ночь я слышал голос, не знаю чей, но их было много. Все они говорили гадости о Бёрко и конкретно об моем отце. А потом щелчок зажигалки и крики. Нескончаемые крики людей, какие-то их слова в сторону близких им людей по типу "Любимая, прости меня" или " Я не хочу оставлять свою девочку" у них были семьи, а они просто сгорали дотла, до пепла. Я решил спросить, а вдруг мне что-то расскажут. – Отец. – он поднял голову и вопросительно посмотрел. – Нам в академии задали задание на каникулы насчёт каких-то происшествий в стране, я хотел поинтересоваться, может, вы знаешь. – Я старался смотреть таким невинным взглядом, чтобы мне поверили. Отец задумался и дал свой ответ. –Не хотел его рассказать, но раз спросил – Отце прокашлялся. – Лет так восемьдесят назад, в год революции, был один очень неприятный инцидент, мне его рассказывал Ян, он тогда был на месте событий. Это был масштабный пожар в загородном доме, все, кто там были, к сожалению, погибли. – Габи на удивление молчала и слушала, не перебивая отца. – Так и не смогли вычислить, кто его устроил, но было ясно одно, многие были, – Отец остановился и посмотрел на Габриэлу, она улыбнулась. – убиты задолго до пожара. Врачи нашли порезы на шеях и жизненно важных органов. Это дело до сих пор где-то валяется в архивах полиции. – Отец вздохнул. – Ладно, я пойду в своей кабинет, если понадоблюсь, заходите. Он встал и вышел из столовой. Габи продолжал щебетать как прежде, Гедеон внимательно слушал её монолог о балете и надоедливой новенькой, которая забирает её подруг. Я же снова погрузился в мысли, из-за того что пустота закрыта на пересчёт воспоминаний, именно так это и назвал Келум. Я думал, что кошмары кончатся, когда она закроется, нет, они стали только сильнее. И каждое что-то да обозначает, если я помню их досконально, каждую мелочь и зацепку. – Спасибо за завтрак, я пойду. – Сказал я, вставая из-за стола. – Господи, Готье, вы даже не притронулись к еде. – сказала Фанни, вытирая руки об полотенце. – Я не голоден. Покидая столовую, мне в голову снова ударил звон металла.

***

В глаза слепили лучи яркого солнца, странно, обещали облачную погоду. В голове стук пальцев об стол, я сидел на полу, рядом витражные окна в пол. Прикрыв глаза рукой, чтобы оно так не светило, поднимаясь, я что-то уронил. – Нужно быть осторожнее, Киллиан. – Я поднял взгляд. Глаза расширились, я смотрел на него и не понимал,правда это или сон, скорее всего, второе. – Я умер? – спросил я в первую очередь, он посмотрел на меня и рассмеялся. – Нет, – ответил мне он и поднялся с кресла – ты жив, всех пережил. – он прошел к витражу. – Красиво, правда. – Я стоял и смотрел на него, это сон. Он мертв, давно хранится в склепе. – Давно руки черные? – Что? – глаза были замылены слезами, я поднял руки и ужаснулся: пальцы, они были черные, блекло–черные полосы шли по венам. Я боялась трогать ими глаза, слёзы текли ручьем. – Ты мёртв. – тихо сказал я. – Ты пришло меня забрать? Так забирай, я весь твой! – обычные слёзы стали истерикой. – Парис. – Тихо сказал он, садясь в кресло, меня он потянул к себе, усаживая на колени как маленького ребёнка. – Успокойся, я не пришел за тобой. Я просто хотел посмотреть на тебя, прости, что напугал. – Я словно уменьшился и стал совсем маленьким, в его объятиях было очень тепло. Он положил голову на мою макушку и стал шептать, «всё хорошо, не нужно слёз». Его голос успокаивал, истерика заканчивалась. Он что–то поднял перед моим глазами, ключ или брелок. Игрушка, маленький птенец. Когда он дёргал за верёвку, к которой был прикреплен птенец, он словно летал, поднимался вверх и опускался вниз. Я следил за ним, спустя время моя рука потянулась к игрушке. Он встал с кресла, продолжая держать меня на руках, словно я ничего не весил. Он встал около картины, на ней женщина, очень красивая. – Красивая, да? Ты в неё пошел красотой своей. – Я поднял голову и словно только сейчас разглядел его лицо, лицо своего отца, Лукиана Бёрко, он держал меня на своих, казалось настоящих, руках. Я был настолько крошечный в его объятиях, будто я снова ребенок, только на своем месте, в своей семье и объятиях своего отца. Шмыгнув носом, я уткнулся в его грудь. – Ну ты чего. Что случилось? Парис? – Я слышал, что он улыбается. – Тебе нужно это видеть. Давай, иначе сам посмотрю, а тебе не дам. – Я снова поднял на него голову. Лукиан взял меня так, чтобы я мог смотреть на портрет матери. Он осторожно снял его. Я поставил руки, пальцы словно ещё сильнее почернели, на лицо Северины, мамы. Я посмотрел на него. – Мама, да. – он лучезарно улыбнулся и поставил картину к одному из шкафов с каким-то документами и прочей кипой бумаг. На стене был сейф. Лукиан пару раз ударил по нему, так вот откуда этот звук, это он пытался со мной увидеться. – Сейчас будет немного больно, но это нужно, хорошо. – Я кивнул, в его руках всколыхнулась материя. В нос ударил запах спирта, а в ушах крик "Готье!". Кто это? Почему я отзываюсь на это имя, Готье, я не он, я Киллиан.

***

– Готье! – крикнул Гедеон, встряхивая меня. – Боже мой. – Гедеон сидел на коленях, за ним Сильвия и отец, оба с шоком на лице. Гедеон закрыл руками лицо и вздохнул. Габи стояла, вжимаясь в перила лестницы, на её глазах были слезы. – Ты меня слышишь? – спросил брата, рассматривая мое лицо. Я кивнул. – Говорить можешь? – не вслушиваясь в его последующие слова, рука сама поднялась к глазам, крутилась, словно именно глаза пытались что-то найти. –Готье! – отец схватил мою руку, он сел к Гедеону. – Ты нас точно слышишь? – Я снова кивнул. – Нужно его посадить и ждать мистера Дона. – Может лучше отвезти его. – Может. Я всматривался в их лица, за их спинами стояла Пустота, что она тут делает? Заметив, что я пилю её взглядом, она испарилась. В горле стоял неприятный привкус металла, во рту была кровь. Что она сделала? Быстро встав, я рванул в комнату, к счастью, я был недалеко от неё. Я слышал,что Гедеон пошел за мной. Войдя и быстро найдя ванную, я заперся в ней, резкое воспоминание о материи в руках Лукиана, и вспыхнутый огонёк в моих руках осторожно выводился в цифры. Координаты? Пароль от того сейфа? Похоже на то. Пару цифр, ища всё, что угодно, чем можно записаться эти цифры. Или они всегда будут проявляться? Я решил проверить свою теорию и потушил огонек, снова сосредоточившись, и снова появились числа. Значит,действительно работает. Выйдя из комнаты, я, можно сказать, сиял. Во-первых, я увидел и смог поговорить с настоящим отцом, во-вторых, он мне что-то хотел показать и дал координаты этого места. Я не заметил, что врезался в брата, подняв голову, он смотрел яростно. – Ты куда рванул!? – заорал он на меня. Я вжался шеей в плечи. – Ты в обморок упал пару минут назад, а сейчас носишься как не в себя! Что с тобой происходит? – Гедеон, успокойся. – перебивая тираду брата,сказал отец. – Готье спустился вниз, дождемся мистера Дона. – я кивнул и пошёл к двери из комнаты. Мистер Дон приехал спустя несколько минут, его лицо было уставшим, голос с лёгкой хрипоцой. Он осматривал меня взглядом, пока нечего не трогал, смотрел в глаза. Потом он поднялся и достал из кармана фонарик, свет попал в глаза, из-за чего я слегка прищурился. – Всё нормально. Просто усталость. Ночами спишь? – я замялся. – Хорошо, кошмары есть? – получив положительный ответ, Мистер Дон встал и повернулся к отцу. – Дайте ему больше сна, и пускай выстроит себя удобный график питания. Прошу за этим следить, а то будет интервальное голодание. – ещё немного на меня посмотрев. Я старался держать лицо, ведь в голове снова звон металла. – Я пойду. Увидимся. – Да, спасибо, Реджерет. Увидимся. – тихо сказал отец, провожая мистера Дона. – Всегда пожалуйста. – он улыбнулся и помахал нам с Гедеоном и Габи. Габи помахала в ответ. Закрывая дверь в комнату, я увидел стоящего на кровати Келума. Он смотрел на стеллаж с книгами, я осторожно сел к нему. Почему-то казалось, что пересчёт займет больше времени, но нет,прошло около недели, а они уже закончили. – Прости, что так неожиданно. Но есть неприятная новость. – я свел плечи и стал смотреть, не моргая, на него. – Во время пересчёта Паскаль и Люсьен были стёрты с пустоты, мы делаем всё, что возможно. - я смотрел в шоке. Как? Как это произошло? Почему они? Почему не кто-то другой? Столько вопросов, на которые мне не ответят. – Ляг спать, там появились одна небольшая проблема, которую мог задержаться Паскаль. Теперь это моя работа. – он посмотрел на меня – Эй, всё будет хорошо, они вернутся, конечно. Не скоро, но вернутся. Я всё же лёг, голова гудела, сон никак не хотел приходить. Я уснул только спустя час ворочаний по кровати.

***

Я смотрел на яркое солнце, оно садилось за горизонт, оставляя меня в темноте одного, я был один в поле. Я просто смотрел на уходящее солнце, чего я ждал, почему не вставал на ноги, почему казалось, что я не умею ходить. Я нуждался в помощи, услышав шелест травы, я наконец встал. Я шел, пробираясь сквозь высокую траву. Она большая или я маленький? Я не знал. Я просто шёл навстречу неизвестному. Не знаю, есть ли у меня чувство страха, есть, иначе не объяснять, почему я снова плачу. Почему иду и ищу что-то необходимое для утешения, объятия или хотя бы родной голос. Солнце окончательно село, не было видно ничего, слезы накатывались сильнее, тогда я подал голос. – Папа. – он не был похож на мой, он был детский, я маленький мальчик среди высокой травы. Я продолжал звать хоть кого-то, папу, невозможно кого, просто хотелось найти утешение. Я хотел домой. Дома семья, неважно какая, семья, которая меня любит. Хоть кто-то должен меня искать, пожалуйста, я не хочу быть один, я хочу обнять родного человека. Выйдя на поля с более низкой травой, я увидел маму. Мама — Грейс Хитклиф. Я побежал. Неужели она жива? Она здесь. Я устал, остановился. Еще метр, но я не приблизился. Я не могу до неё дотянуться, она слишком далеко. Она мертва. Мне не дотянуться до неё. Она растворилась, неужели я её забываю? Я не понимаю её голоса. Это осознание убивает. Как, за два года, можно забыть её голос? Я снова пошёл, не спеша, по полю. За что так? Что я сделал, что теперь мне нужно что-то искать. – Куда вы идете, молодой человек? – Папа? – голос всё тот же, детский. Лукиан посмотрел на меня и улыбнулся. – Ты чего опять плачешь? Упал, поранился? – Он взял меня на руки, стал осматривать руки и коленки, я был в шортах, да и по лёгкой одежде мамы можно было понять, что сейчас лето. – Всё хорошо, можно идти домой. Мы шли по лесу, пока Лукиан не остановился и не сел на корточки, сажая меня к себе на колени. Он указал вдаль. – Недалеко от академии есть особняк, там есть кое-что интересное и что может сделать тебя сильнее даже с обетом. – Что такое обет? Лукиан указывал на север, я узнал эти места. В пустоте этот лес недалеко от академии. Я стал высматривать верхушку собора и нашел, да мы около академии. – Слушай внимательно. Если страшно - не иди, если хочешь, то иди один. Без посторонних лиц.

***

Я открыл глаза в привычной пустоте, привычный пустой зал, привычная тишина и лёгкая музыка флейты. Я видел прекрасный сон. И он направлял. Неизвестно куда. Поднимаясь, я хотел потренироваться с материей и попробовать создать своего волка ещё более массивным и, может быть, попрактиковаться в извлекательстве. Но меня прервал резкий удар и рассекающий звук материи. Удар, и с второго этажа вылетел Бодлер, он врезался в колонну. Я подполз к нему и стал осматривать. – Какого черта ты здесь? – Бодлер быстро встал и поднял меня за шкирку. – Проваливай в исток, тут тебе сейчас небезопасно. – Ты один не справишься! Я могу хоть чем-то помочь? – вскрикнул я. – Ты будешь только мешать. И с чего ты взял, что я не смогу один с этим разобраться? Паскаль с лёгкостью их кромсал, а я нет? – Тебя буквально выкинули с второго этажа! – Да плевать, не мешайся, хорошо? – Я опустил голову и согласно кивнул. – Вот и умница. Позже научу тебя одной интересной вещи. Он посадил меня на пол и, создав сгусток материи, кинул её, она растянулась и за что-то зацепилась. Безумие, он рывком притянулся к второму этажу дворца! Он этому хочет меня научить? Если да, то я с радостью проведу здесь весь следующий день, просто засыпая и тренируя новую технику. А в жизни получится? Скорее всего, да. Услышав очередь раскат и всплеск материи, я рванул к лестнице - не справится. Бодлер не справится. Поднимаясь вверх, я надеялся, что успею хоть чем-то помочь. Увидев то, с чем он борется, я обомлел. Это были странные существа, они выглядели как люди. Трое из них обернулись на меня, их глаза были впалыми и пугающими. Они рванули на меня, ну хоть как-то помог, я тоже побежал. Заворачивал, куда глаза глядят, а они искали всё, чем можно отбить этих тварей. И тут тупик. Стена. Просто голая стена, без ничего, без каких-либо картин и даже обоев. Ну всё, я покойник. Прижавшись к стене, я рассматривал их. Они просто отвратительные: руки поломаны, бегают очень быстро, не издают ни звука, они просто идут на меня. Звук лезвия. Всем отрубает головы, всё трое падают и растворяются. – Чем ты слушал, когда я сказал не вмешиваться? Глупый птенец. – Бодлер подошёл и схватил меня за шкирку и стал так нести. Он что бубнил себе под нос типа, что за дети пошли, никого не слушают. – Успокойся. – прозвучал голос Блэзиус и звон лезвия. Он стоял, облокотившись на большой меч, он был просто огромный, может, с меня ростом. – Чего так глаза сияют, никогда двуручного меча не видел? – я отрицательно покачал головой. – Ну, теперь видишь. – с усмешкой сказал он. Рукоятка меча была с очень красивой гравировкой: повсюду змеи из золота, также кожа, чтобы удобнее держать. Мы спустились все на первый, они начали о чём-то разговаривать, пока я рассматривал верхний витраж. – Так всё достал. – Бодлер отошёл от Блэзиуса и подошёл к мне. – Старый маразматик. Давай сейчас обучу одной штуке и отстану от тебя. Раз я всем мешаю. – Последнюю фразу он обернулся и сказал Ксавьеру.

***

Проснулся я на удивление слишком рано. 3:40 утра, солнца нет, я проспал весь день и сейчас чувствую сильный прилив энергии. И тут указания от Лукиана всплыли в голове, "не далеко от академии есть особняк, если страшно не иди, если идёшь то без посторонних лиц." Быстро поднявшись, я направился к шкафу. Пока я одевался, на телефон стали приходить сообщения, причём в огромном количестве. Сняв его с зарядки, похоже, кто-то из прислуги поставил его заряжаться, я увидел, что каждое сообщение было с просьбой о помощи и от Эмилии. Что она натворила? Почему она не дома в такое время? Она, по моей просьбе, скинула свою геолокацию. Кого черта она около академии, так ещё и в лесу!? Быстро взяв рюкзак с необходимыми вещами, я спустился вниз, заглянул на кухню, там лежали какие-то пирожные. Взял пару штук, потому что сильно хотел есть, да и Эмилии тоже не помешает перекус. Выйдя на улицу, я стал отходить от дома и попутно вызывал такси к академии.