3. Единение

      Она осознаёт не сразу. Открыв глаза, Рей уже готова, что её мольба к Силе останется без ответа – но он там, сидит, прислонившись к стене, всего в метре от неё, скрестившей ноги на полу.              Как и всегда, у Рей перехватывает дыхание, и то же происходит с ним. Каждый раз она думает, что будет готова к встряске Связи, ведь это случалось уже так часто и должно было стать обыденностью. Но этот момент не перестаёт заставать её врасплох – мир замирает и чувства притупляются ко всему, кроме него. Она слышит каждый его вздох. И стук сердца, всегда трепещущего вместе с её собственным; по мере укрепления Связи они сливаются в лёгкий синхронный ритм.              Рей привыкла видеть его властным и величественным, с зачёсанными на бок, обрамляющими вытянутое лицо густыми чёрными волосами. В последнее время он сменил тунику и мантию на камзол и плащ. В дневном свете он всегда предстаёт перед ней тёмным пятном, высоким, широким и чёрным как ночь.              Но сейчас он едва держится у стены. На нём майка и штаны, он весь мокрый. Волосы, обычно так аккуратно уложенные, в беспорядке свисают на лоб, а бледная кожа в пятнах копоти. На левом плече рваная рана, а вокруг обнажённой руки – тёмный кровавый след. Его глаза покраснели, а взгляд затуманен, и Рей едва обретает дар речи.              – Выглядишь ужасно, – говорит она, не подумав. Он не реагирует, смотрит на неё, но не в гневе. – Я не это хотела сказать… Просто обычно ты не…              Взгляд Рей соскальзывает к его ране, и вдруг она чувствует укол тупой боли в собственном плече.              – Тебе больно, – твёрдо говорит она.              На мгновение он смотрит влево, затем снова ловит её взгляд. Она задаётся вопросом, не было ли это ошибкой, может, стоило оставить всё как есть. Но часть её – та, что стала громче и настойчивее, не даёт отступить.              – Не знаю, почему я вышла на Связь так. Даже не знала, сработает ли, просто… – начала было Рей, но прервалась со вздохом. – Ох, кого я обманываю. Я прекрасно знаю, почему.              Он не издал ни единого звука. Как в ту ночь, когда она рассказывала ему о своём видении в пещере на Ач-То. Потом – о разочаровании и одиночестве, а его чуткость, терпение и бесстрастность были желанными, успокаивающими. Но сейчас его молчание сжимается внутри неё, и сердце начинает колотиться быстрее. Конечно, и его сердцебиение учащается, поэтому Рей нужно несколько раз вздохнуть, чтобы успокоиться.              – Глупо говорить, что я скучала по тебе, – говорит она мягче, чем собиралась. – Мы видимся почти каждый день.              Он ничего не говорит, глядя на неё твёрдо и пристально.              – Ох, скажи что-нибудь, что угодно, я не могу…              – Рей.              Услышав собственное имя, сорвавшееся с его губ, она чувствует, как по всему телу проносится дрожь, а в груди разливается тепло, постепенно охватывая шею и щёки. Она чувствует успокаивающее облегчение, а глубоко внутри начинает нарастать дрожь предвкушения.              – Мне так жаль, – говорит он с надрывом.              Всё вокруг неподвижно, и Рей осознаёт, что перестала дышать.              – Ты многое мог сказать, но это единственное, к чему я не была готова, – отвечает она, и в её голосе тоже слышится лёгкая дрожь.              Рей задумывается, о чём он сожалеет, но приходит к выводу, что это не столь важно. По крайней мере, он с ней заговорил.              – Что случилось? – спрашивает она, указывая на его руку.              – Могу спросить тебя о том же.              Она так сосредоточилась на нём, что позабыла – сама выглядит не лучше. На виске тёмный синяк от удара о бетон, а волосы растрёпаны. Наверное, она выглядит измождённой и ослабевшей – по крайней мере, чувствует себя такой.              – Справедливо, – отвечает она.              В его взгляде есть нечто непонятное ей. Мягкость и неуверенность, но на расстоянии не вполне ясно. Она чувствует его замешательство и тоску, сжимающиеся внутри неё.              – Мне тоже жаль. Я должна была… – начинает Рей, но мысли уходят прочь. Он пристально на неё смотрит, и Сила между ними бьётся волнами, а воздух, кажется, трещит вокруг нитей энергии, связывающих их друг с другом.              – Что происходит? Между нами, – её вопрос повисает, наполняясь всё большим смыслом.              – Не знаю, – отвечает он после долгой паузы.              Запаниковав, Рей понимает, что груз невысказанного становится непреодолим. Она десятки раз представляла себе этот разговор, но никогда не думала о том, что именно скажет.              – Ты должен знать, я подумала… в тронном зале, после… Я подумала, что это не было… что Сноук…              – Сноук лгал, – выплевывает он, и его глаза вспыхивают от ярости.              – Ты считал так же? Тогда?              – Нет, – признаёт он. – Может быть.              Рей помнит, как её движения сковали, и она стояла на коленях у его ног, глядя в непроницаемое лицо. Вспоминает, как загорелся световой меч, и её тело освободилось от невидимых оков. Вспоминает бурю сменявшихся эмоций: отчаяние, страх, изумление, трепет.              – Тогда почему…              – Потому что он посягнул на тебя, – в его глазах горит неповиновение. – Потому что посмел подумать, что имеет надо мной власть.              Она чувствует, как учащается его пульс, а грудь вздымается выше с каждым вздохом. Её беспокоит, насколько он одновременно волнует и пугает её в такие моменты. И осознание того, что гнев вызван желанием защитить её, заставляет Рей преисполниться нежданной гордостью.              – Я отдал ему всё, что имел, – продолжает он. – Но Сноук хотел большего. Хотел моё имя и кровь – и я отдал. Хотел Ха… моего отца – я отдал и его тоже. Но тебя он бы не получил.              – Я видела это во сне, – говорит она, не вполне понимая, почему. – Как он приказывает, и ты активируешь меч.              – А я видел тебя. В лесу. Как ты на меня нападаешь.              Она видела оба этих сна. Помнит, как глядела на него снизу вверх, смотрела, как его палец ложится на кнопку, и недвижно стояла, когда рокочущий красный меч рассёк ей горло. И как она смотрела на него, лежавшего в снегу с опалённым истекающим кровью лицом, всаживая синий меч прямиком ему в грудь.              – Почему ты не убила меня?              – На Старкиллере? Не знаю, я хотела. Почти сделала это.              – Нет, – мрачно говорит он. – В тронном зале после взрыва. Почему?              Вопрос ранит сильнее клинка.              – Ты поступил бы так со мной? – спрашивает Рей, сдерживая всхлип. – Если бы проснулся первым?              – Нет, – твёрдо и уверенно отвечает он. – Ни за что.              – Вот тебе и ответ, – она встаёт на колени и касается ладонями своих ног.              Он медленно и глубоко вздыхает, сев прямо. Убирает волосы с лица. Глаза уже не кажутся такими тёмными, и бледные огни её комнаты отражаются в них, смешиваясь с красным светом его неведомого Рей окружения.              – Мы видим одни и те же сны, – говорит он уже спокойнее.              – Конечно, – отвечает Рей, на деле впервые задумываясь об этом. Когда он это сказал, возникло ощущение, что она всегда это знала. Они и так делят слишком многое, почему сны должны быть исключением?              И тогда она вспоминает сами сны. Сражения, убийства, смерть. Всё в прошлом, отголоски уже сделанного. Но есть и другие сны, тихие, и ей интересно, что они могут значить.              – Они иные, – говорит он. – Ты это чувствуешь?              Чувствует. Связывающее их напряжение кажется тугим и прочным, и по нему течёт Сила: от неё к нему, и от него к ней, а притяжение этой силы пронизывает каждый проблеск света и тени между ними.              – Да, – выдыхает Рей.              – Они сильнее.              – Да.              Она изучает его лицо: отчасти боль утихла, и Рей спрашивает то, о чём хотела спросить его уже несколько месяцев. С того самого дня, как произошедшие события разлучили их и выбросили в разные течения.              – Что ты увидел, когда мы коснулись друг друга? Только моих родителей? Или что-то ещё?              – Поэтому ты пришла сюда? Чтобы спросить об этом?              – Нет. Просто поняла, что ты никогда не говорил, видел ли что-то ещё.              – Я видел тебя, – говорит он мягко и не спеша. – Снова и снова. Тебя.              Любопытство берёт над ней верх.              – Что ты видел?              – Видел, как ты взбиралась на ректенну звёздного разрушителя. Ты упала, но попробовала снова. Ты постоянно падала, но не сдавалась.              – Никто не сумел добраться до вершины, – говорит она, вспоминая, как крепила верёвку, как дёргалась при каждом неверном шаге, и как верёвка натягивалась при её падении. – Я хотела стать первой, – она смотрит на свои руки.              – Удалось?              – Нет, – отвечает Рей, снова встречаясь с ним взглядом. – Что ещё?              – Видел, как ты починила авиасимулятор. Ощущал твою гордость и чувство выполненного долга.              Она тихо смеётся.              – Настройки были слишком щадящими, интерфейс разочаровал. Видимо, у Империи были куда более низкие стандарты, чем я думала, – его губы изгибаются в чём-то похожем на улыбку. На его бледном лице они кажутся тёмно-винными и полными, и Рей знает, что слишком часто на них смотрит. – Что-то ещё?              – Я видел, как ты нашла разбитое грузовое судно.              – Бен, я не…              – Внутри была кровать, но ты всё равно спала на полу.              – Она была слишком мягкой, – со всхлипом говорит она. В уголках глаз собираются слёзы. – Я никогда прежде не видела такой кровати.              – Я видел, как ты ремонтировала корабль, чтобы продать. И видел, как твои… – он прерывается, глубоко вздохнув через нос, – «друзья» отобрали его у тебя.              Она смотрит на него и испытывает странную смесь удивления и отвращения. И вдруг понимает, что это и его, и её чувства: нежность и трепет; а ещё ненависть к другим мусорщикам, укравшим её корабль.              – Видел, как тебя обманывало то существо – Платт. Видел, как ты голодала. И видел твою силу, твоё неповиновение. Ты никогда не умоляла.              Теперь слёзы всерьёз грозят пролиться. Рей пытается сдержать их, но по её щекам уже текут две тонкие струйки, и она вытирает их манжетой.              – Я хотел убить его, – произносит он холодно и смертоносно. – И сейчас хочу.              Не без чувства вины Рей позволяет себе представить, как он стоит в полный рост, чёрная буря на размытом песчаном горизонте Джакку, над съёжившимся Платтом, а его жадный красный клинок вспыхивает, готовый убить. Сущность этой мысли в своей основе приятна и ужасна, и кажется одновременно извращённой, справедливой и правильной.              – Я видел, как ты делала зазубрины на стене, считая дни. Как ты дрожала по ночам. Как тащила металлолом в сетке по пустыне. Видел, как ты училась читать.              Внезапно Рей кое-что понимает. Несколько секунд она смотрит на него совершенно ошарашенно.              – Ты видел только моё прошлое. Не будущее.              Ей никогда не приходило в голову, что то видение не пришло им обоим. Ясность цели, что она ощутила в нём в момент прибытия на «Превосходство», его близость; чувство, что между ними некое священное доверие, секрет, ведомый только им двоим: всё это привело её к выводу, что он видел её будущее, как она видела его.              – Но, – заикается она, – ты был так уверен, что я… в лифте ты сказал…              – Потому что видел, как ты наблюдала за приходящими и покидавшими форпост кораблями. Чувствовал твою надежду, что кто-то вернётся. И страх, что ты ошибалась, – она чувствует ту же резкую, непреодолимую боль, пронзившую её, когда он заставил признать, что она всегда знала правду о родителях. Он наклоняется ближе. – Я видел, как мусорщики назвали тебя никем. Видел, как ты сама называла себя никем. И чувствовал, что ты в это веришь.              Осознание ударяет молотом, она понимает. «Ты никто, но не для меня». И чувствует его боль – открытую рану отверженности и утраты. Его бледное, потемневшее от пепла лицо застыло, и через Связь Рей чувствует бессловесную мольбу, горестное «Почему?».              – Мои друзья умирали, – говорит она, слыша мягкую мольбу и в своём собственном голосе. – Я не могла иначе.              – И поэтому ты пришла ко мне – ради них. Думала, что я помогу им.              – Так вот, что ты думаешь? – конечно, думает. Вот почему он высадился на Крейте с огнём и мечом. Вот почему заперт в багровой позолоченной клетке, скованной им самим. Вот почему сидит один в красной темноте, сломленный и напуганный. – Ты думаешь, я не…              Он отворачивается. Рей наклоняется вперёд и подбирается к нему ближе.              – Бен, посмотри на меня.              – Это неважно, – отвечает он, снова взглянув на неё.              – Важно. Я пришла к тебе из-за того, что увидела. Ради тебя, того, кто ты есть. И кем ещё можешь стать.              Он видит и чувствует это: всплеск недоверия внутри него. Она приближается ещё немного. Он напрягается, но не сдвигается с места.              – Загляни в свои чувства, – шепчет она. Несколько долгих секунд он смотрит вниз, и затем вновь глядит ей в глаза.              – Что ты видела? Скажи, мне нужно знать.              Рей молчит. Они всего в нескольких сантиметрах друг от друга, и она чувствует тепло его тела через мокрую одежду. И не знает, как это произошло, но её ноги теперь по обе стороны от него, и она чувствует непреодолимое желание взять его за руки, почувствовать его реального, во плоти. Но вместо этого Рей закрывает глаза и снова переживает образы, за которые цеплялась месяцами.              – Тебя, – говорит она, открывая глаза. – И меня.              – Тогда почему? Я предложил тебе всё, что у меня было.              Справедливый вопрос, но в нём она никогда не сомневалась. Рей слегка откидывается назад и тщательно обдумывает свои слова.              – Тебе никогда не приходило в голову, что я не хотела, – начинает она, прервавшись на мгновение, – править галактикой с…              Она замирает и видит, как его лицо темнеет, глаза становятся чёрными как смоль, а губы сжимаются.              – Ну давай. Скажи.              Рей сглатывает и произносит разом:              – С Кайло Реном.              Она готова к его ярости. Она чувствует растущее напряжение через Связь, и от холода, крадущегося по спине, бегут мурашки. Но он не злится. Его лицо опускается, напряжение между ними исчезает, а во взгляде – мольба к ней и внутренняя борьба.              – Но что, если это и есть я? Что, если Бен Соло мёртв?              – Нет, – тихо говорит она. – Не для меня.              Из его груди вырывается судорожный вздох, губы дрожат, а по щекам стекают слёзы. Рей тянет к нему руки – медленно и нежно, ожидая, что он примет их.              – Идём домой, Бен. Пожалуйста.              Он начинает тянуться к ней – его руки дрожат. На лицо падают красно-серые тени. Сердце Рей колотится, она чувствует яростное биение их сердец. Он колеблется, и в его глазах она видит глубину прожитых лет, ужас испуганного мальчика, отчаянную тоску человека, которым, как ему хочется верить, он может стать.              Рей глубоко вдыхает, наклоняется вперёд и хватает его за руки.