Глава первая.Отпуск совместный, но взаимный ли?

      Закончилась наконец продолжительная финская зима. Завершились интригующие весенние месяцы. Те, когда становилось непонятно: то ли зима возвращается, то ли возвращается уже до самого следующего года. В последние майские недели угнетающая непогода окончательно разошлась. Наступили благословенные (тем более, для отстрадавшей за зиму Финляндии) летние деньки.       После завершения очередных гастролей Korpiklaani решили, что заслуживают продолжительного отпуска. Вырученных с концертных мероприятий финансов вполне хватало, чтобы отдохнуть от разъездов на пару месяцев. В этот раз, как и во множество предшествующих, они продавали полные залы. Ни одного пустующего кресла. Ни одной площадки, свободной от посетителей. Множащиеся друг за другом концерты, автограф — сессии и интервью.       В кругосветных путешествиях, которыми их обеспечивала работа, было множество своих, особенных прелестей. Интересные мероприятия, новые знакомства, постоянные застолья, сопровождающиеся бесконечно наливающейся выпивкой. Но множество проблем скрывалось, так сказать, «за занавесом». Самой серьёзной из подобных проблем оставалась усталость от постоянных разъездов. Родные земли, устроенные жилища и оставленные семейства звали назад, в Суоми… И с одной стороны было немножечко печально, что насыщенное, полное впечатлений путешествие подходит к концу. А с другой стороны, как говаривали порой сами музыканты, «надо и меру знать». Ведь музыкантов Korpiklaani могло не быть на родине примерно по полгода.       И вот им представилась законная возможность отдохнуть. От мирской суеты, от шумных мероприятий, от нескончаемых застолий и выпивки. Большинству из них уже изрядно надоело болеть с похмелья. (Какое, казалось бы, парадоксальное обстоятельство для их коллектива). Поэтому, немного посовещавшись насчёт дальнейших планов, напарники разбежались восвояси. Очередное собрание на студии закончилось практически мгновенно: по меркам Korpiklaani, естественно. Ещё оставалась недопитой последняя бутылка, как собравшиеся заторопились по домам. Они вроде не договорились даже время от времени созваниваться.       Тем не менее, короткое совещание закончилось выдающимся номером.       Планы, которыми поделились напарники, у них у всех были разные. Йонне засобирался в очередное путешествие по лесным чащобам (и не уймется же, однако…) Матсон ответил весьма неопределенно. Похоже, барабанщика ждали очередные дела его нового проекта. Йоханссон догуливал с ними последние гастроли.Яркко никакими планами не располагал, судя по его высказыванию о «просиживании дивана в старом добром исподнем». Выслушав басиста, его коллеги одобрительно покивали головами. Болеть с похмелья во время гастролей им, конечно, опротивело, но старое доброе kalsarikänni никто не отменял. Сами отправлялся в собственный тур по музыкальным мероприятиям. Он договорился подменить своего брата — близнеца на нескольких шоу .Туомас засобирался было вместе с ним, и даже почти договорился составить ему компанию… Однако его планам суждено было перемениться.       Немаловажное решение насчёт отдыха принял за Роунакари оставшийся напарник.       Оставшийся напарник все обсуждение сидел, таинственно помалкивая насчёт своих планов. Не принимая особенного участия в разговорах, он подливал себе с особенным энтузиазмом. Вскоре половина второй бутылки, стоявшей рядом с гитаристом, опустела. Сам гитарист начинал вполне явственно икать. Следом и вторая бутылка опустела полностью. Принялась опустошаться третья, затем исчезла половина содержимого четвёртой…       Савиярви начал икать сильнее. На его заросшей физиономии расплылась мечтательная улыбка. В гитаристской голове пространно расползался приятный туман.       Погруженные в обсуждение дальнейших планов на жизнь, напарники его пока не замечали. Так же, как не замечали (по крайней мере, старались не замечать), что гитарист умудрился вытащить две бутылки из их НЗ. И только скрипач коллектива внимательно наблюдал за коллегой прошедшие полчаса. Наблюдал со все более обеспокоенным выражением на лице.       Пока его напарники выпивали, в голове у Туомаса (к спиртному едва прикоснувшемуся) постепенно возникла навязчивая мелодия. Сознанию казалось, что «Dance macabre» французского композитора превосходным образом описывает это сборище. Впрочем, сами безмятежно распивающие коллеги скрипача так не считали. Стоило Роунакари перевести взгляд с остальных напарников на гитариста, как мелодия стала приближаться к кульминации первой части. Скорость исчезновения выпивки при ничтожности попыток гитариста закусить приводили Туомаса в тревожное состояние. Он боялся, что по окончанию распития четвёртой бутылки Калле произнесет нечто умопомрачительное.А потом у него потекут слюни. И он впоследствии обоссытся.        И когда кульминация первой части произведения оборвалась внезапно замолкнувшими струнными, нечто невероятное произошло.       Началось с того, что Йонне наконец не выдержал.       — Чего насчёт тебя, Кейн, дружище? — поинтересовался он, прищуренным глазом посматривая на Савиярви, — Ты за всё обсуждение ещё ни разу не высказался. Только уже четвёртую бутылку «Сахти крепкого» из моих запасов опустошаешь. Может, поделишься с приятелями бухл… То есть, своими планами на отпуск, а?       Калле медленно перевел глаза с опустошенной бутылки на вокалиста коллектива. Его физиономия расплылась в мечтательной улыбке ещё выразительнее. Глаза поблескивали.       — Поделюсь, естес — с — на, — решительно провозгласил Савиярви, — Мы с Кариненом поедем отдыхать… ик… на ОЗЕРО!       Роунакари заметно занервничал. Остальные музыканты смотрели на коллегу с некоторым недоумением.       — Что, прямо на целый месяц?..— недоверчиво спросил Йонне. Похоже, даже Ярвеля был не уверен в желании обоих провести столько времени исключительно в компании друг друга.       — Захочем… ик… можем и на целый! — заверил его Савиярви, горделиво приподняв голову.       «Не захочем», — пробормотал Туомас, обхватив колени руками. В его личные планы на отдых, если быть откровенными, Калле вообще не вписывался. Скрипачу хотелось отдохнуть в первую очередь от напарников, которых он видел на протяжении четырех с лишним месяцев. Так же, как и остальным напарникам, которые желали отдохнуть от исключительно собственного общества.       Тем более, скрипачу уже хотелось отдохнуть и от Савиярви, в последнее время основательно сдружившегося с ним. От него порой, казалось, невозможно было отвязаться. Такой себе «близняшка» выискался.       Гитарист бормотания напарника (для него не предназначенные), однако, расслышал. И не сказать, чтобы он оставался удовлетворен этим.       — А почему это мы… ик… не захо — о — чем? — будто бы украдкой поинтересовался он у Туомаса. Туомас невольно поежился. Эти вкрадчивые интонации обычно не внушали ничего хорошего.       — Ты… ты же остальных слышал, надеюсь, — предпринял попытку защититься Роунакари, — У всех планы на отдых исключительно свои. Никто ни к кому в компанию не набивался. На месяц тем более.       Подобный ответ от скрипача прозвучал несколько лицемерно. Наверное потому, что он сам планировал сопровождать Сами в его музыкальной экспедиции. «Но он не понимает, это же другое… искусство, просвещение…»       Савиярви, конечно же, не мог уловить размышления скрипача. Однако он вперился в Роунакари взглядом настолько неподвижным, что тот едва не содрогнулся. Во всей позе напарника, развернувшегося к нему, во всём выражении его физиономии присутствовало нечто… Тихое, но внушающее. Знаменитая финская основательность. Vittu joo, Suomi.       Хотя, возможно, он всего лишь немного перепил.       Туомас приготовился защищаться от возможных посягательств. Несмотря на некоторую нервозность, финской основательности характера у него тоже никто не отменял. Наоборот, её хватало вполне с запасом.За своё собственное мнение Роунакари собирался стоять насмерть, если потребуется.       Впрочем, этого и не потребовалось.       — Ну — у, не на месяц — так не на месяц… ик, — протянул гитарист, — Я, чес — говоря, тоже на месяц не рассчитывал… ик. Я вообще всего лишь на день предложить собирался. Свои дела есть, сам понимаешь…       Выражение лица Роунакари мгновенно прояснилось. Свои дела у него, значит, всё же присутствуют.Это очень хорошо. Ради подобного можно потерпеть присутствие напарника ещё немного времени.       — Да можно и на пару дней, — ответил он, улыбнувшись, — Почему бы и не съездить отдохнуть на природе?       Теперь все остальные с недоумением уставились уже на Туомаса. Даже гитарист выглядел абсолютно удивлённым (не считая того, что очередную открытую бутылку он умудрился пронести мимо рта).       — Ты это серьёзно, Каринен? — саркастическим тоном протянул Ярвеля, — У тебя своих собственных планов, то есть, не намечалось?       Между делом ему удалось ловко подцепить очередную открытую бутылку и под недовольное «ээй!» отобрать её у гитариста. «Треснешь, пивная бочка», — мстительно пробормотал Йонне, прикладываясь к отобранной бутылке следом. «Будто ты не треснешь», — обиженно протянул Савиярви, наблюдая за вокалистом коллектива. Того тоже окружала батарея из опустошенной стеклотары. «Finlandia Strong Sahti» имело особое уважение у Ярвеля. Иначе зачем бы потребовалось посвящать ему очередную «алкогольную серенаду»?       — Естественно, у меня были СВОИ планы, — произнёс скрипач, обращаясь несколько укоризненным взглядом в сторону Сами (казалось, аккордеонист тут причём?) — И можешь поверить, Ярвинен примелькался мне точно так же, как и всем остальным. Но мы же, в конце концов, приятели. Почему бы и не встретиться на пару дней в отпуске?..       Недоумение во взглядах коллег слегка поуменьшилось. Один Йонне не мог примириться с услышанным полностью.       — Он же это попросту по пьяной лавочке ввернул, — протянул Ярвеля, делая очередной затяжной глоток, — Завтра уже ему …ик… начисто память отобьёт.       Роунакари иронично улыбнулся ему в ответ. Человеку ли, сидящему в окружении пустой стеклотары, осуждать другого человека за похмельную забывчивость.       — Если надо будет, я напомню, — уверенно произнёс он.       Савиярви, сидевший по другую сторону стола, обратился к нему полным восхищения взглядом.       — Ты мой герой, Туукка, — растроганно протянул гитарист.       Йонне с недоумением взглянул на бутылку, отобранную у него. Выделил время для необходимых раздумий. Немного повертел в руках, повздыхал и решительно отодвинул в сторону.