Часть 1

Прошло несколько недель с той поры, как стихли последние отголоски битвы с Галаксией. Воздух, некогда наполненный пылью распадающихся миров, теперь стал чистым и прозрачным, словно хрусталь. Казалось, сама Вселенная, уставшая от боли, наконец-то выдохнула с облегчением и замерла в ожидании счастья. В парке, на пологом холме, утопающем в зелени, компания расположилась на мягком пледе. Этот день выдался настолько тёплым и ласковым, что никто не хотел думать о завтрашних заботах. Все они — воины, принцессы и просто девушки — наслаждались редким моментом безмятежности. Усаги, не скрывая счастья, прижималась к Мамору, вдыхая знакомый запах его одеколона. Она то и дело поднимала на него глаза, словно боясь, что он исчезнет, как мираж. Мамору, словно чувствуя её тревогу, с удвоенной нежностью обнимал её за плечи и легонько целовал в макушку. — Не могу поверить, что всё действительно кончилось, — прошептала Ами, отрывая взгляд от книги, которую даже не пыталась читать. Её глаза были устремлены на кружащиеся в воздухе лепестки сакуры. — Это похоже на сон. — Это лишь начало, — мягко ответила Мичиру, положив голову на плечо Харуки. Её бездонные глаза, казалось, были устремлены не в небо, а в само будущее — светлое и долгожданное, которое все они наконец-то могли планировать. Рей, отломив кусочек воздушного пирога, испечённого Макото, с наслаждением прикрыла глаза, но тут же бросила строгий, почти учительский взгляд на Усаги. — Серенити, — начала она тоном, не терпящим возражений. — Теперь, когда ты почти королева, тебе придётся следить за манерами. Я понимаю, что сейчас ты хочешь жевать с открытым ртом, но хотя бы на официальных приёмах постарайся не класть локти на стол. Усаги поперхнулась печеньем и виновато захлопала глазами, но в них уже заплясали чертики. — Ой, да оставь ты её, Рей-тян! — вступилась Минако, картинно закатывая глаза и подмигивая подруге. — Пусть наслаждается последними деньками без царственного этикета! Скоро ей придётся думать, с какой стороны вилку держать, а пока — пусть живёт! — Вот именно! — подхватила Усаги, надув губки и ткнув Мамору в бок локтем. — Видишь? Меня все поддерживают! Кроме этой зануды Рей. — Я не зануда, я — голос разума, — парировала жрица, но в уголках её губ уже пряталась улыбка. Харука, развалившись на траве и закинув руки за голову, с ленцой наблюдала за этой перепалкой. Её глаза хитро блеснули. — Править Землёй и Луной… — протянула она, глядя на облака. — Звучит как тяжёлая работа, полная скучных бумажек. Я бы ни за что не променяла скорость своих гонок на все эти королевские церемонии. Ветер в лицо и рёв мотора — вот моё королевство. Мичиру тихо рассмеялась, погладив её по руке. — У каждого из нас свой путь, Харука, — тихо напомнила Сецуна, сидящая чуть поодаль в тени старого клёна. Она с бесконечной нежностью наблюдала, как маленькая Хотару, усевшись на её коленях, с замиранием сердца рассматривает ярко-розовый цветок, боясь сломать его хрупкий стебелёк. — Все мы — принцессы своих миров, хранительницы своих судеб. Нас всех ждут свои обязанности. На мгновение воцарилась задумчивая, чуть горьковатая тишина. Ветер колыхал траву, а десять сердец бились в унисон. Они прошли через ад, потери и слёзы, и теперь стали чем-то большим, чем просто командой. Они были семьёй. Все понимали: этот идиллический покой — лишь короткая передышка. Скоро их дороги разойдутся к далёким планетам и новым тронам. Харуку и Мичиру позовут Уран и Нептун, Макото — Юпитер, Ами — Меркурий. Где-то в небесной дали ждали своих принцесс и другие миры. Но, глядя на то, как Усаги счастливо щурится на солнце, прижимаясь к своему принцу, как Минако хохочет над очередной шуткой, они знали одно: эти тёплые воспоминания о днях, когда они были просто друзьями, просто девушками, спасавшими мир и друг друга, останутся с ними навечно. И никакие галактики не смогут разорвать эту связь. *** Солнечный свет заливал уютное кафе, наполняя его запахом свежесваренного кофе и тёплой выпечки. За столиком у окна, где обычно не хватало стульев, когда собирались все вместе, сейчас царила атмосфера лёгкой праздности. Макото, сияя, увлечённо жестикулировала, делясь планами поступить в кулинарный институт. — Представляете, я научусь печь настоящие французские круассаны! Слоёные, хрустящие… — Она мечтательно закатила глаза, и даже Рей не удержалась от улыбки. Ами, склонившись над толстым справочником вузов, сосредоточенно водила пальцем по строчкам, но краем уха внимательно слушала подругу. Усаги, как всегда, умудрялась одновременно пить какао, строить рожицы Минако и тянуться за пирожным, которое Мамору предусмотрительно отодвинул подальше. — Мамору-кун! Ну почему ты такой жадный?! — возмутилась Усаги, надув губы. — Потому что ты уже третье просишь, — спокойно ответил он, но в глазах плясали смешинки. Минако уже открыла рот, чтобы отпустить очередную шутку про королевскую диету, но тут дверной колокольчик над входом прозвенел особенно звонко. В проёме застыла незнакомая девушка. В воздухе повисло изумлённое молчание, такое плотное, что его можно было резать ножом. Ложка с грохотом выпала из руки Усаги, разбив тишину на осколки. Это было похоже на сюрреалистичное зеркало: те же большие, небесно-голубые глаза, та же округлая линия щёк, те же знаменитые «оданго» в волосах… Но вместо золота — густые, тёмные, почти смолистые пряди тяжёлыми волнами спадали на плечи. — Простите за вторжение, — произнесла девушка. Её голос оказался удивительно мягким, мелодичным, но в самой его глубине, словно лезвие в ножнах, пряталась сталь. Усаги невольно вскрикнула, отдёргивая руку от стола. Мамору инстинктивно, даже не успев подумать, прикрыл её собой, его ладонь сжалась в кулак. Рей резко подалась вперёд, готовая в любой момент призвать огонь. Минако перестала улыбаться. — Кто ты? — первым нарушил тишину голос Мамору. В нём не было страха, только холодная, настороженная твёрдость. Девушка, назвавшая себя Ран, сделала шаг вперёд. Её взгляд скользнул по каждому лицу, задерживаясь на мгновение дольше, чем нужно, словно сканируя, оценивая. Когда её глаза встретились с глазами Харуки, та почувствовала неприятный холодок, пробежавший по позвоночнику. — Меня зовут Ран. И я… — она сделала паузу, и в этой паузе, казалось, остановилось время. — Я сестра принцессы Серенити. Вторая дочь королевы Серенити, считавшаяся погибшей при падении Лунного королевства. Тишина взорвалась. — Что?! — воскликнула Минако, вскакивая с места. — Этого не может быть! — голос Рей прозвучал резко, как удар хлыста. Она подалась вперёд, сверля незнакомку горящим взглядом. — Это невозможно! — Рей-тян права, — тихо, но твёрдо поддержала Ами, поправляя очки, словно этот жест мог помочь ей найти логическое объяснение. — Это противоречит всем известным данным. Ран опустила голову, и длинная чёлка скрыла выражение её глаз. Её плечи дрогнули, словно от боли. — Моё существование было тайной, которую наша мать, королева Серенити, хранила ценой собственного покоя. — Её голос дрогнул, в нём послышались слёзы. — После падения Тысячелетия и гибели королевства моя душа не упокоилась. Она скиталась, потерянная и разбитая, в потоках времени и хаоса. Лишь недавно мне удалось собрать себя заново, обрести форму… — она подняла глаза, и в них блестела влага. — Воспоминания… Они вернулись ко мне не все. Обрывками. Снами. Но самое главное я помню. Я помню, как мама держала нас с Сэрэнити на руках. Я помню её улыбку. Усаги закусила губу, по её щеке скатилась слеза. Мамору почувствовал, как она дрожит, и ослабил хватку. Ран протянула руку вперёд, раскрыв ладонь. Воздух вокруг неё задрожал, и через мгновение на ладони вспыхнул мягкий, пульсирующий свет. Он был безошибочно лунным — таким же тёплым и родным, как свет Усаги. Но его отливы отливали не золотом, а глубоким, мистическим тёмно-синим цветом, как ночное небо перед рассветом. Этого оказалось достаточно. Лёд недоверия, сковывавший сердца, мгновенно растаял. Усаги всхлипнула громче, вырвалась из объятий Мамору и, спотыкаясь, бросилась к девушке. Она обхватила её руками и прижалась изо всех сил, уткнувшись лицом в тёмные волосы. — У меня есть сестра! — голос Усаги срывался от рыданий, но это были слёзы счастья. — Настоящая сестра! Я не одна! У меня всегда была сестра! Ран на мгновение замерла, а затем, словно сдаваясь, обняла Усаги в ответ. Движения её рук были неуверенными, словно она отвыкла от прикосновений. — Серенити… — прошептала она, гладя сестру по золотистым волосам. — Я так долго искала путь к тебе. Все вокруг, тронутые этой сценой, улыбались, смахивая непрошенные слёзы. Минако шмыгнула носом и тут же громко заявила: — Ну всё, реву! Это же такое счастье! У нашей Усаги появилась сестрёнка! Теперь вас будет двое, и Мамору-куну точно не поздоровится! Рей покачала головой, но в её глазах тоже стояла влага. Ами улыбалась, прижимая руки к груди. Даже суровая Сецуна, стоящая чуть поодаль, позволила себе лёгкую, едва заметную улыбку. Все, кроме одной. Харука стояла в стороне, прислонившись плечом к стене и скрестив руки на груди. Её лицо было непроницаемо, но острый взгляд светло-карих глаз не упускал ни единой детали. Она смотрела, как Ран обнимает Усаги, как гладит её по голове, и чувствовала, как внутри закипает холодная, липкая волна тревоги. Слишком идеальная история. Слишком вовремя. Слиточно гладко. Она бесшумно подошла к Сецуне, которая, в отличие от остальных, сохраняла своё обычное невозмутимое спокойствие. — И как же мы пропустили такую деталь в потоке времени, Сецуна? — спросила Харука тихо, чтобы слышала только хранительница врат. В её голосе не было обвинения, только ледяная, концентрированная настороженность. Сецуна перевела на неё взгляд своих бездонных глаз. В них не читалось ни поддержки, ни опровержения. — Время, Харука, — так же тихо ответила она, — не линейная книга, которую можно прочитать от корки до корки. В нём есть забытые, стёртые главы. Потерянные страницы. Я — страж врат, а не хранитель всех тайн мироздания. — Она помолчала. — Я не могу ни подтвердить, ни опровергнуть её слова. Моя позиция… должна оставаться нейтральной. — «Нейтральной, — мысленно повторила Харука. — Значит, даже ты не уверена». Тем временем Ран, осторожно освободившись из объятий всё ещё всхлипывающей Усаги, обвела взглядом собравшихся. В этом взгляде читалась твёрдая решимость. — Я благодарна вам за то, что приняли меня, — начала она. — Но я пришла не только за тем, чтобы обрести семью. Лунное королевство возрождается, но его защита всё ещё слаба. Хаос не дремлет. — Она сжала кулак. — Чтобы восстановить свои силы до конца и помочь укрепить барьеры вокруг будущего трона, я должна провести древний ритуал. Он требует энергии всех воительниц, всех девяти. Только объединив наши силы, мы сможем завершить начатое. Помогите мне. Её слова упали на благодатную почву. Воодушевлённые возможностью помочь «потерянной принцессе» и укрепить то, за что они сражались ценой собственной жизни, воительницы зашумели, закивали. — Конечно! — первой воскликнула Минако. — Мы поможем! Правда, девчонки? — Любой ритуал, укрепляющий защиту, должен быть проведён, — согласилась Рей, хотя в её глазах на мгновение мелькнула тень сомнения, тут же исчезнувшая. — Если это поможет восстановить твои силы и защитить королевство, я с вами, — кивнула Ами. Макото с энтузиазмом поддержала, Луна и Артемис, сидящие на подоконнике, одобрительно мурлыкнули. Даже Сецуна, поколебавшись секунду, склонила голову в знак согласия. И только один голос прозвучал диссонансом в этом всеобщем порыве. — Я против. Слова упали как камень в стоячую воду. Харука отделилась от стены и сделала шаг вперёд. Её лицо было каменным, взгляд — острым, как лезвие её меча. — Харука? — Мичиру удивлённо посмотрела на неё. — Ты чего? — нахмурилась Минако. — Это же ритуал помощи! — Я слышала, — отрезала Харука, не сводя глаз с Ран. — И я сказала то, что сказала. Я против. Но её голос утонул в общем возбуждении. Минако уже обсуждала с Макото, где лучше собраться, Рей задавала Ран уточняющие вопросы о природе ритуала. Никто не слушал. Никто, кроме Мичиру, которая понимающе, но с тревогой сжала локоть своей партнёрши, и Хотару, которая, спрятавшись за спиной Сецуны, смотрела на новую знакомую большими, серьёзными глазами, в которых не было детской наивности — только настороженность. В тот вечер, когда солнце окрасило небо в кроваво-алые тона, Харука стояла у окна в опустевшем кафе. Она смотрела, как её друзья, оживлённо переговариваясь, расходятся по домам, строя планы на завтрашний «древний ритуал». Радость на их лицах, их вера в новую «сестру» обжигала её сильнее любой обиды. Она осталась совсем одна. Но это её не остановит. Харука Тено никогда не отступала, когда дело касалось защиты тех, кто ей дорог. Пока остальные готовятся слепо помогать, она начнёт своё собственное расследование. Перероет всё, найдет любую зацепку, любую трещину в этой идеальной легенде. И она докажет. Докажет всем, что эта Ран — не та, за кого себя выдаёт. Она сжала кулаки в кармане, и в её глазах зажглась холодная, решительная ярость. Продолжение следует…