Часть 2

Харука стояла у окна, прислонившись плечом к прохладному стеклу, и наблюдала. Наблюдала, как её друзья, её семья, которую она клялась защищать ценой собственной жизни, превращаются в марионеток. Они внемлили каждому слову Ран с пугающей, неестественной покорностью. Смех Усаги звучал слишком громко, слишком надрывно, словно она пыталась заглушить внутреннюю пустоту. Её глаза, обычно сияющие живым, тёплым светом, сейчас казались двумя бездонными озёрами, в которых утонули все звёзды. Ами, всегда такая собранная и внимательная к деталям, сидела с непривычно пустым взглядом, уставившись в одну точку, и механически кивала каждому предложению Ран. А решительная, несгибаемая Рей, чей огонь никогда не угасал даже в самые тёмные времена… она покорно склонила голову, принимая приказы от той, кого знала всего несколько часов. Это было не просто желание помочь. Это было слепое, животное, неестественное доверие. Гипноз. Контроль. Что-то настолько чужеродное и страшное, что у Харуки свело скулы от напряжения. Сердце Харуки сжалось в ледяной комок. Она никогда не чувствовала себя такой одинокой. Даже когда сражалась в одиночку против армий тьмы, у неё была опора — знание, что где-то рядом есть те, кто прикроет спину. Сейчас же её окружала армия чужих, носящих лица её друзей. Она поймала момент, когда Ран отвлеклась на Минако, и осторожно, стараясь не привлекать внимания, оттеснила Мичиру в угол, за тяжёлую бархатную портьеру. Схватив её за прохладные пальцы, Харука зашептала, сжимая их до боли: — Мичиру, умоляю, посмотри на них! Неужели ты не замечаешь? Посмотри в глаза Усаги! Посмотри на Рей! Это не они! Это куклы! — Её голос дрожал от отчаяния, которого она никогда не позволяла себе показывать в бою. — Это похоже на гипноз! На промывку сознания! Мы должны что-то сделать, пока не стало поздно! Мичиру моргнула. Её прекрасное лицо, которое Харука знала лучше собственного, осветилось той самой мягкой, успокаивающей улыбкой. Той, от которой обычно у Харуки таяло сердце. Но сейчас от этой улыбки по её коже пробежал не просто холодок — по спине пронёсся ледяной ураган, сковавший внутренности. — Не волнуйся так, милая, — голос Мичиру звучал ровно, ласково и… абсолютно, до дрожи в коленях, чужеродно. — Ран несёт свет исцеления. Ты просто ещё не готова его принять. Мы должны помочь ей. Все до одной. И тогда Харука увидела это. Она заглянула в бездонные, лазурные глаза женщины, которую любила больше жизни, которой доверяла все свои тайны и страхи. И в самой их глубине, за привычной мягкостью, плескалась чужая, тёмная синева. Словно кто-то уронил каплю концентрированных чернил в прозрачный океан, и теперь яд медленно, но неотвратимо растворялся, отравляя всё вокруг. Это был не взгляд Мичиру. Это был взгляд незнакомки, занявшей её тело. Руки Харуки безвольно разжались. Мичиру, даже не заметив её состояния, мягко высвободилась и вернулась к остальным, к свету, к Ран. Харука осталась стоять в тени портьеры, чувствуя, как внутри неё что-то необратимо ломается. Одиночество накрыло её с головой ледяной волной, из которой невозможно было выплыть. — С тобой всё в порядке, Сейлор Уран? Голос раздался прямо за спиной, обдав шею ледяным дыханием. Харука вздрогнула, но заставила себя медленно обернуться. Ран стояла так близко, что Харука могла разглядеть неестественную глубину её тёмных глаз. В них не было звёзд, как у Усаги. В них была лишь бесконечная, холодная пустота космоса. Её присутствие ощущалось физически — как давление перед грозой, как холодок, ползущий по позвоночнику. — Ты кажешься такой… напряжённой, — голос Ран сочился патокой, но каждый слог был пропитан ядом. — Стоишь в тени, одна. Мы же все одна команда, не так ли? Одна большая, счастливая семья. Тебе не стоит отделяться от семьи, Харука. Харука почувствовала, как по спине бегут предательские мурашки. Её ладони взмокли, хотя в комнате было прохладно. Каждый инстинкт, каждая клеточка тела кричали: «Ловушка! Она знает! Она видит тебя насквозь! Бей первой!» Но если она ударит сейчас — если обнаружит себя — Ран просто уничтожит её, а остальные даже не шелохнутся. Или, что ещё хуже, помогут тёмной принцессе прикончить единственную, кто видит правду. Харука останется одна против всех. Она проиграет. И тогда они все будут потеряны навсегда. Харука была воином. Она умела ждать. Она умела прятать эмоции глубоко внутри, за маской ледяного спокойствия. Собрав всю свою волю, она заставила уголки губ растянуться в лёгкой, расслабленной улыбке. Она заставила свой голос звучать ровно, даже чуть лениво, как всегда. — Всё прекрасно. — Она даже позволила себе небрежно пожать плечом. — Просто обдумывала детали завтрашней церемонии. Люблю, когда всё идеально. Я полностью готова помочь. Можешь на меня рассчитывать. Она смотрела прямо в глаза Ран и не моргала. И увидела то, что ждала — на мгновение в пустоте тёмных глаз мелькнула тень удовлетворения. Ей поверили. Её сочли безопасной, покорной марионеткой. Ран удовлетворённо кивнула и скользнула прочь, к своим новым «подданным», оставив после себя лишь запах сладковатых, тяжёлых духов и ощущение липкой паутины на коже. Как только её спина скрылась в толпе, Харука позволила себе сделать глубокий, дрожащий вдох. Она прислонилась спиной к холодной стене и прикрыла глаза, пытаясь унять бешеный стук сердца. Всё кончено. Игра началась. Теперь она знала наверняка: Ран — враг. Опасный, хитрый, могущественный враг, способный подчинять сознания. И теперь этот враг считает Харуку одной из своих послушных кукол. Её главное оружие. Пока тёмная самозванка будет готовить свой ритуал, наивно полагая, что Харука под контролем, Уран начнёт свою собственную войну. Войну в тени, без свидетелей, без поддержки. Войну, в которой у неё не осталось ни единого союзника, кроме собственной воли и любви к тем, кого она должна спасти. Она открыла глаза. В них больше не было боли. Только холодная, концентрированная решимость стали, закалённой в огне тысячи битв. Она спасёт их. Даже если для этого придётся пройти через ад в одиночку. Даже если они возненавидят её за это, когда очнутся. Потому что это её долг. Её предназначение. И её единственная, последняя надежда. *** Оставшись в одиночестве в безлюдном парке, Харука сжала кулаки так сильно, что побелели костяшки. Ночной ветер трепал её короткие волосы, но она не чувствовала холода. Внутри неё бушевал ураган посильнее любого земного шторма. Этого больше нельзя было терпеть. Каждая секунда промедления приближала её друзей к пропасти. Она видела пустые глаза Мичиру, слышала чужой смех Усаги, чувствовала, как тает последняя надежда. Ран где-то там, плетёт свои тёмные сети, а она, Харука, притворяется послушной куклой. Но притворство — не её стихия. Её стихия — скорость, ветер и правда. Ей нужны были ответы. И был только один источник, вернее, одно существо, которое могло их дать. Существо, связанное с ней самой кровью и магией её родного мира. Харука глубоко вздохнула, чувствуя, как холодный воздух наполняет лёгкие. Она закрыла глаза, отгоняя прочь образы затуманенных лиц подруг, и сосредоточилась на глубинном пульсе, что бился в самой её груди. Это был древний, первозданный ритм — ритм мира бурь, ураганов и бесконечной свободы. Ритм Урана. — Вечная сила Урана, перевоплоти! Знакомый до дрожи возглас сорвался с губ, и мир вокруг взорвался светом. Энергия вихрем взметнулась от её ног к небу, закручивая опавшие листья в дикий, безумный танец. Ослепительная вспышка озарила тёмный парк, и через мгновение на месте высокой девушки в гражданской одежде стояла Сейлор Уран. Она не позволила себе ни секунды промедления. Резко оттолкнувшись от земли, Харука взмыла в ночное небо, словно стрела, выпущенная из туго натянутого лука богиней охоты. Воздух свистел в ушах, разрываясь от скорости, но она лишь ускорилась, вкладывая всю свою ярость, всю боль, всю решимость в этот рывок. Земля стремительно проваливалась вниз, атмосфера становилась разреженной, а затем — и вовсе исчезла. Она пробила последний слой и вырвалась в безмолвную, беззвёздную черноту космоса. Здесь не было ни ветра, ни звука, ни предательства. Только холодная, равнодушная вечность. Но для Харуки это пространство было родным. Она скользила сквозь вакуум, направляемая невидимой нитью, связывающей её с истинным домом. Путь занял не так много времени — для дочери Урана расстояния в космосе были условностью. И вот, впереди, среди россыпи далёких звёзд, начал проступать исполинский шар. Её родная планета встречала её свинцово-зелёными вихрями атмосферы, бушующей вечными штормами. Там, где любой другой космический путешественник нашёл бы лишь гибель, Харука чувствовала успокоение. Она без труда миновала буйные слои атмосферы, позволяя ядовитым ветрам ласкать своё тело, и устремилась к поверхности. Внизу, на фоне бескрайних ледяных равнин, возник величественный замок Миранда. Его остроконечные шпили, сотканные из синеватого льда и тёмного металла, пронзали свинцовое небо, устремляясь ввысь с гордой недоступностью. Харука приземлилась на главной площади перед вратами замка. Её ноги коснулись гладкого, словно отполированного ветрами камня, и она наконец позволила себе сделать глубокий, полный вздох. Давление, сжимавшее грудь стальными обручами с момента появления Ран, внезапно спало. Воздух Урана, холодный и резкий, наполнил лёгкие, принося с собой невероятную ясность и прилив сил. Она была дома. Здесь, в сердце своего мира, ложь и притворство теряли силу. Харука решительно переступила порог замка. Высокие своды встречали её знакомым полумраком и эхом собственных шагов. Она не сбавляла шага, направляясь прямиком в командный центр — круглый зал в самой сердцевине цитадели, где вращался гигантский кристалл, пульсирующий тусклым светом и показывающий состояние планетарных систем не только Урана, но и всей солнечной системы. Она даже не заметила, как произошла трансформация. Просто в один миг ощутила, как привычная тяжесть матроски Сейлор Воина исчезла, сменившись прохладным прикосновением тончайшего шёлка. На ней было длинное, струящееся платье глубокого тёмно-синего цвета, расшитое серебряными нитями, напоминающими звёздные карты. Традиционный наряд принцессы Дораны — истинной правительницы Урана. Она была не просто воином. Она была принцессой. И сейчас ей предстояло говорить не как солдату, а как монарху. — Принцесса Дорана! Звонкий, как колокольчик, голос разорвал тишину зала. От центрального кристалла отделилась крошечная фигурка и стремительно, словно пущенная стрела, подлетела к Харуке. Это была хранительница сил Урана. Её внешность казалась зеркальным отражением самой Харуки — те же короткие, чуть растрёпанные белокурые волосы, тот же гордый разрез светло-серых глаз, тот же волевой подбородок. Но ростом она была не больше ладони. — Вы вернулись! — Хранительница повисла в воздухе прямо перед лицом Харуки, её крошечные ручки всплеснули в искренней радости. — Я чувствовала беспокойство в вашей душе! Оно было таким сильным, что разбудило меня среди цикла. Оно эхом разносилось по кристаллам, принцесса! — Её глаза, полные тревоги и обожания, вглядывались в лицо Харуки. — Что случилось там, на Земле? Почему твоё сердце кричит так громко, что я слышу его даже сквозь пространство? Харука тяжело опустилась в кресло, выточенное из цельного куска сияющего кристалла, который пульсировал мягким голубоватым светом в такт её дыханию. Её плечи, всегда такие прямые и гордые, сейчас поникли под тяжестью невысказанного. Груз одиночества и ответственности давил на них так сильно, что казалось, ещё немного — и они просто сломаются. — Я прилетела сюда, потому что больше не знаю, кому верить, — голос Харуки звучал глухо, словно доносился из глубокого колодца. — На Земле я смотрю на лица самых близких людей и вижу там пустоту. Мичиру смотрит на меня и не видит. Улыбается мне, но не мне. — Она сжала подлокотники кресла так, что кристалл жалобно скрипнул. — Мне нужны ответы, которые можно найти только здесь. В моём прошлом. В прошлом моего мира. Хранительница бесшумно опустилась на край кристаллического стола, сложив крылышки за спиной, и приготовилась слушать. Её маленькое личико, точная копия лица Харуки, выражало бесконечное терпение и готовность разделить любую боль своей принцессы. Харука подробно рассказала всё. О появлении таинственной Ран в кафе. О том, как та протянула руку, и на ладони вспыхнул лунный свет с тёмно-синим отливом. О том, как друзья, словно по команде, начали смотреть на неё с обожанием и слепым доверием. О странном, гипнотическом влиянии, которое та оказывала на всех без исключения. И о леденящем душу подозрении, которое росло в ней с каждой секундой, отравляя кровь холодным ядом: всё это — чудовищная, искусно сотканная ложь. Хранительница слушала, не перебивая, но с каждым словом Харуки её маленькое личико становилось всё серьёзнее. Голубые глаза потемнели, в них заплясали тени древних знаний. — Я не могу всё это объяснить. — Харука устало провела ладонями по лицу, сжимая виски пальцами, словно пытаясь унять пульсирующую боль. — Логически. Научно. Но всем своим нутром, каждой клеткой тела, каждой частицей урановой энергии во мне я чувствую одно: это как-то связано с тем, что мы забыли. С той чёрной дырой в нашей коллективной памяти, которая появилась после падения Тысячелетия. — Тогда пришло время вспомнить, ваша светлость, — мягко, но с непривычной для её звонкого голоска твёрдостью произнесла хранительница. Она легко вспорхнула с кристаллического стола и подлетела к Харуке. Её крошечные ладошки, тёплые и светящиеся, легли на лоб принцессы. Прикосновение было невесомым, как дуновение ветерка, но в тот же миг сознание Харуки взорвалось калейдоскопом образов. Воспоминания хлынули мощным водопадом, смывая многотысячелетнюю пелену забвения. Она парила над сверкающим Серебряным Тысячелетием. Белоснежные дворцы с золотыми шпилями утопали в садах, где цвели деревья с хрустальными листьями. Воздух был наполнен музыкой сфер и мелодичным смехом. И среди этого великолепия Харука увидела ЕЁ. Маленькую девочку с тёмными, как смоль, волосами, собранными в два смешных пучка-оданго. Она бежала по изумрудной траве, запрокинув голову и заливисто смеясь, а за ней, пытаясь догнать, бежала крошечная золотоволосая Усаги — Серенити. Рядом, на мраморной скамье, сияя улыбкой, восседала Королева Серенити — молодая, прекрасная, полная жизни. Она наблюдала за дочерьми, и в её глазах плескалась такая безграничная любовь, что у Харуки защемило сердце. Ран. Вторая дочь королевы. Добрая, лучезарная, с распахнутым настежь сердцем. Она ловила свет звёзд так же легко, как Усаги ловила солнечных зайчиков. Она существовала. Она была настоящей. Воспоминание схлопнулось, оставив после себя лишь горькое послевкусие утраты. Харука распахнула глаза, и в них плескалась целая вселенная боли и смятения. Хранительница всё ещё парила перед ней, с тревогой вглядываясь в лицо принцессы. — Она существовала, — выдохнула Харука, и её голос дрогнул. — Я видела её. Настоящую Ран. Она была… она была светом. Теплом. Частью той семьи. Она перевела дыхание, пытаясь облечь в слова то, что чувствовала всем своим существом. — Но та, что сейчас выдаёт себя за неё на Земле… она другая. Совсем другая. Та Ран была солнцем, утренней зарёй. А эта — ледяная тень, ночной морок. В её глазах нет ни тепла, ни света. Только пустота и расчёт. — Харука покачала головой, и в её взгляде мелькнула сталь. — С ней что-то случилось. Или… это вовсе не она. — Возможно, её сущность была искажена хаосом, — тихо предположила хранительница, осторожно касаясь рукой плеча Харуки. — Когда Тысячелетие пало, многие души были разорваны в клочья, рассеяны по ветру. Часть из них могла быть перехвачена тьмой, искажена, перекроена в нечто чудовищное. — Она помолчала. — Или же это искусная маска, личина, под которой скрывается нечто иное, более древнее и опасное. Хранительница опустилась на подлокотник кресла, и в её глазах, таких похожих на глаза самой Харуки, блеснула неподдельная грусть. Она посмотрела на свою принцессу не как страж на повелительницу, а как старая, верная подруга, которая слишком долго была в разлуке. — Просто… — голосок её дрогнул. — Я так рада снова быть с тобой вот так. Просто быть рядом. Не как страж и повелительница, не на поле боя, где каждая секунда может стать последней. А как… как подруги. — Она виновато улыбнулась. — В последний раз, перед тем как Галаксия всё уничтожила и разбросала наши души по вселенной, у нас с тобой было всего лишь несколько часов. Часов, которые я храню в своей памяти, как величайшее сокровище. Харука почувствовала, как к горлу подкатывает тёплый ком. Впервые за долгое время — за эти бесконечные часы, проведённые среди чужих лиц и затуманенных взглядов — она ощутила искру настоящего, живого тепла. Она осторожно, боясь спугнуть, протянула руку и кончиком пальца погладила хранительницу по крылышку. — Я тоже, — прошептала Харука, и на её губах, впервые за долгое время, расцвела настоящая, пусть и усталая, улыбка. — Я тоже скучала. И я обещаю тебе. Она выпрямилась в кресле. Её плечи расправились сами собой, глаза наполнились прежней, знакомой сталью, но теперь в этой стали появился новый отблеск — тёплый свет обретённой цели. — Я обещаю, что разберусь в этих тайнах, чего бы мне это ни стоило. Я докопаюсь до истины. Я докажу, что эта «Ран», захватившая моих друзей — самозванка или марионетка тьмы. И я верну их. Верну Мичиру. Верну Усаги. Верну всех. Даже если для этого мне придётся в одиночку сразиться с самой бездной. Она поднялась с кресла, и в её фигуре вновь читалась сила урагана, мощь планеты-гиганта, гордость принцессы и воина. — А теперь, — голос Харуки окреп. — Расскажи мне всё, что знаешь о древних силах, способных подчинять волю. О ритуалах, требующих энергии девяти воительниц. И о том, как разрушить контроль, если тот, кто его наложил, считает себя неуязвимым. Хранительница кивнула, и в её глазах зажглся ответный огонь решимости. Она взлетела выше, занимая своё место у кристалла памяти, готовая открыть своей принцессе все тайны, что хранила миллионы лет. Продолжение следует…