глава 3

Девушка отдала свой чемодан и сумку с клеткой пажу, а сама направилась в дом. Лью плелся сзади, он прекрасно понимал что его выходка не останется без наказанной. Пусть Марго очень любила своего младшенького, но она была правда строга к нему. Его воспитанием занималась сестра ещё с четырёх лет - когда родителей не стало. Он получил лучшее образование и стал обучаться магии ещё до того как письмо было доставлено на подоконник. Распахнув тяжёлые двери Марго Кортедж увидела всех своих своих слуг, что в один голос проскандировали: — Да здравствует Госпожа Кортедж! С возвращением, Мисс! — Здравствуйте, мои верные слуги. Прошу вас принести все нужные документы ко мне в кабинет, а вещи принести и разложить в моих покоях. Так же напомните Мистеру Льюи Браксону Кортеджу, что я жду его в своём кабинете через пару часов. — Будет исполнено, Ваше превосходительство. - отозвалась женщина возраста тридцать лет, в очках и сиреневом платье чуть ниже колен. Ее звали Софья и она была секретаршей Марго. — Софья, предоставьте мне моё расписание. - брюнетка пересела на неё взгляд. — Да, конечно, Мисс. Слуги стали разбредаться. Девушка обернулась с задачей найти брата глазами, но тот видимо был в саду и не пошёл вместе с сестрой в особняк. Кортедж сняла туфли, взяла их в руки и пошла на верх вместе с уже выпущенной из клетки кошкой. Девушка стала подниматься по тяжёлой дубовой лестнице. На стенах её встречали ненавистные ей портреты. Здесь собралось всё семейство Кортеджей. Тут были все. Бабушки, дедушки, тети и дяди. Кто то был в особых рамах, кто то просто прибит к стене гвоздём. У кого-то портрет был огромной ширины и высоты, а у кого-то размером с две ладони. Всё они смотрели на Марго с презрением. Девушка узнала женщину на портрете. Это была Фридерика Д’Дюбуа. Тётя из Франции. Её Марго знала. На похоронах, во время тяжёлой прощальной речи от крохи девочки она положила ей руку на плечо. Девушка очень хорошо помнила как тонкая, холодна, будто трупная кисть ложиться на её руку и сильно сжимает. На секунду ей показалось, что это была восставшая из гроба мать, но нет. Фридерика была родной сестрой матери. Дальше был самый большой портрет. Она провела пальцами по изящной, громоздкой раме тонкими пальцами и громко с придыханием выдохнула. Портрет был самым значимым во всей этой галерее. Он был тяжелым. Предсмертным. Жестоким. Он бил в самое сердце, особенно когда понимаешь что ТЕХ людей уже нет и никогда не будет. Родители. На картине было четверо людей. Первый кто бросался в глаза был глава семейства. Мужчина пятидесяти лет с прямой спиной и сединой. Он был высоким. Одет в дорогой серый костюм. на одном глазу монокль. Серые волосы были зачёсаны назад, а выражение лица говорило о явном нежелании. Рядом с ним стояла женщина. Она была молодой и ухоженной. Каштановые волосы ниспадали на тонкие плечи, голубые глаза смотрели прямо в сердце. Марго как будто смотрела в зеркало. Она была очень похожа на мать, только вот глазами не уродилась. На женщине было красивое изумрудное платье длины миди. Оно слегка прикрывало острые колени. Платье идеально подчёркивало прекрасные формы молодой красавицы. Так и не скажешь, что она родила двух детей. Мужчина слегка при обнимал женщину. А она улыбалась…Так счастливо. На руках у неё сидел маленький Льюи. Мальчик счастливо улыбался и расправлял руки для объятий. У него были золотые волосы и голубые глаза. Он был ангелом. Внизу, на полу, стояла девочка. Ей было одиннадцать лет. Она была одета в белоснежное платье и бархатные перчатки того же цвета. Черты лица были папины, а волосы и фигура мамины. Марго отшатнулась. Это была она. Маленькая Маргаритка. Так её называла мама. Марго помогала головой и избавилась о лишних мыслях о родителях. Она пошла дальше. Там её встречала ещё одна рама. Пустая. Золотая. Скоро там появиться личный портрет Марго. Она решила, что задерживаться было бесполезно и стала подниматься в личные покои, объединенные с кабинетом и гардеробной. Прежде чем заняться делами семьи она решила принять душ. Марго быстро забегает в свою комнату, бросает дорогие туфли на пол в гардеробной и подхватывает с собой шёлковый халат. После она идёт в большую ванну, отделанную золотом и белым кварцом. Снимает с себя всю одежду и наливает воду в ванну. Сегодня был достаточно тяжёлый день. Ещё этот Малфой. Вода быстро добралась до нужной отметки и девушка залезла в большую ванну. Полежав около пятнадцати минут, Марго решила, что если она расслабиться и не займётся делами, то не займется ими никогда. Поэтому она быстро поднялась и стала мыть голову и тело. Горячая вода тихо, почти бесшумно, стекала по обнаженному телу девушки. Она слегка покачивала бёдрами в такт песни, которую напевала. Всё её тяжёлые мысли о родителях, о брате и о тревожащей обстановке в магическом мире притуплялись под струями. Они проникали под кожу и вымывались. Девушка закрыла глаза и смыла с себя пену. Голод дал о себе знать и Марго слегка пошатнулась, успев вовремя опереться на кафельную стенку. Она быстро выключила воду и вылезла из просторной ванны, обтёрлась, а позже и обмоталась большим махровым полотенцем. Спустя несколько минут самолюбование в запотевшее зеркало, она надела халат, а полотенце закрутила на голове. Она выбежала из ванной и пошла в комнату. Там её ждали чемоданы, которые ещё не успели разобрать. Немного порывшись в шкафу, она всё же нашла вещи, которые на шестой курс в магической школе не брала. Ими оказались домашние брюки чёрного цвета и майка голубого цвета, которая теперь уже походила на топ до пупка. Нацепив эти вещи, ведь разбирать свои самостоятельно было слишком сложно, брюнетка вошла в отделенный кабинет. На столе её встретило огромное количество бумаг, договоров. Девушка тяжело вздохнула и обогнула огромный, дубовый стол. Она присела на деревянное кресло, которое было обито в красный бархат. Взяв в руки перо, зеленоглазая начала работать. Она подписывала документы, вчитывалась в каждую строку и станицу, делала заметки и правки. На каждом новом листке и свитке она хмурилась, замирала, щурила глаза и думала. Думала, думала, думала. Она думала о новых поставках. Думала о нападениях на заводы и фабрики. Думала о смерти её сотрудников. Думала о каждом отпускном или уволившимся сотруднике. Думала о пожирателях в рядах её верных служащих. Думала о брате. Думала о школе магии и волшебства. Думала о семье. Думала о том, что всё лето проведёт в одиночестве, ведь брат просился в Румынию на несколько месяцев. Думала, что хотела бы на море. Думала, об отце. Эти мысли грызли ее изнутри и если бы не редкий и глухой стук в дверь, то её бы сгрызли до основания. Девушка кинула хриплое, : «Войдите», — и отложила свиток. Дверь открылась на маленькую щёлку и в ней показалась голова брата. — Марго, ты просила, что бы я зашёл. — тихо начал он. — Да, верно. — девушка встала из-за стола и присела на его край лицом к Льюи. Он помялся под строгим взглядом сестры и вздёрнутой брови. — Прости… — тихо сказал он себе под нос, но хороший слух Марго всё отчётливо услышал. — За что, Льюи? За то, что ты ослушался моего наказа и приехал на платформу или за то, как ты туда добрался? — сказала она более громким голосом. — За всё прости. — он поднял на неё виноватые глаза. — Ты хоть понимаешь, что сделал?! — более громко сказала брюнетка и вдруг осеклась. Она — воплощение отца.