глава 4

Маленькая девочка с хвостиками стояла в тёмном кабинете отца. Последний отчитывал девочку. Она сжалась под большой фигурой отца, которая нависала над ней. Глаза горели обидой. Ещё не много и из больших зелёных изумрудов хлынут слёзы. Из маленького пореза на пальчике сочилась струйка алой крови. А всё началось намного раньше, ещё утром, когда дети решили поиграть.

***

Стоял знойный день лета, выходить на улицу не хотелось совсем, да и мама не пускала мальньких детей под палящее солнце. Не смотря на многие запреты от отца и матери, дети решили поиграть в огромном осабняке. Они бегали и резвились, смеялись, падали, бросались игрушками и прыгали. Тогда десятилетней Марго было хорошо. Именно тогда и только тогда она чувствует себя живой. Но и это было не надолго. Всё произошло как в замедленной сьемке. Вот девочка забежала в кабинет отца - запретную зону, а за ней младший брат. Вот Льюи замахивается плюшевым зайцем. Вот дорогая коллекционная ваза падает на пол, разбиваясь на казалость бы несколько тысяч осколков. В каридоре слышен частый топот, кто то стремительно приблежается к огромному кабинету со стелажами, которые полностью заполнены книгами, документами и разными коллекционными вещами: статуетками, графинами и чрезвычайно дрогой вазой, которая и стала сегодняшней жертвой. В проеме показалась мать. Она была одета в простой темно-синий сарафан в крупную белую точку и рубашку. Тонкие шиколотки были видны из под падола юбки, на ногах кросовались аккуратненькие балетки черного цвета, повседневная обувь женщины. — Ну и что здесь происходит? — прозвучал тонкий голос мамы. Её взгляд метался от брата к сестре добрых полторы минуты, кабинет стоял в полной тишине. Дети переглянулись и младший брат сглотнул. Мать остановилась на младшем брате, потом посмотрела на осколки и подхватила малыша на руки. В коридоре послышались тяжелые шаги. Статный мужчина шел между широкими стенами к своему кабинету. Дойдя до своей цели, глава семейства повернул голову в дверной проём. На лице красовалась беспристрастная эмоция. — Дети, ну я же вам говорила, не заходите в кабинет папы, а вы… — Начала было мать, но мужчина быстро её прервал звенящим от злости голосом. — Сюзи, перестань. Бери Лью и иди в кухню, дай мне поговорить с нашей доченькой. — Он цедил это через зубы, еле сдерживая порывы злость, но Сюзанна Кортедж, как будто не замечая этого, спокойно вышла из комнаты. Дверь кабинета закрылась, а лицо отца стало выглядеть ещё более ужасным. — Отец, извини пожалуйста, это я виновата, мы заигрались и я случай… — Мужчина фыркнул. — я всё сейчас уберу, обещаю! Девочка наклонилась и стала подбирать крупные и мелкие осколки в ладошки. Подняв очередной кусочек, Марго случайно порезалась. Она вскрикнула и выпустила из рук осколок. Тот опять упал об пол и разбился ещё на несколько кусочков. Из глаз брызнули слёзы. Отец быстро подошёл к девочке и схватил за предплечье здоровой руки. — Ты хоть понимаешь, что сделала.

***

Девушка, что только что сидела на столе, встала. Она обвела взглядом кабинет, младшего брата, полку, на которой стояла та злополучная ваза. —Извини, Лью… — вдруг сказала брюнетка. —Марго, я правда не хотел тебя расстроить, но я очень скучал и хотел тебя встретить. — выпалил мальчик и подошел ближе к разгоряченный девушке. — Я поняла Льюи, иди к себе, мне нужно работать. — прошептала девушка и сжала переносицу. Мальчик не смело кивнул и удалился из бывшего кабинета отца, нынешнего кабинета сестры. Девушка села за огромный для нее стол, облокотилась на него локтями и стала тереть и разминать виски. Спать хотелось страшно, но она понимала, что нужно работать. Глаза слипались и вот, наконец закрылись. Марго не заснула, но провалилось в пограничное состояние. Сейчас ей казалось, что она работала с закрытыми глазами. Вот вроде она перебирает шершавую бумагу с декларациями и отчетами, находит ошибки, берет перо и исправляет, где то ставит красивую и размашистую подпись. Вдруг старшая Кортедж слышит отдаленный звук. Она не слышит отчетливого голоса или своего имени, но несмотря на это она поднимается с дубового кресла, но вдруг резко оседает обратно. Нежные женские руки гладят её плечи и мнут, будто от долгой разлуки. Руки сжимают плечи и поглаживают предплечья, переплетают пальцы и вновь возвращаются к поглаживаниям. Над ухом тихим шелестом страниц проноситься: — Маргоритка…