Роберт Шелби

      Детство будущего специального агента Шелби невозможно было назвать рядовым и вполне обычным. Не всем детям в штате Нью-Джерси посчастливилось остаться круглым сиротой при весьма загадочных обстоятельствах, о которых, обычно, не рассказывали, чтобы не травмировать неокрепшую психику ребёнка.       Но если бы Роб был обычным…       Всё началось задолго до его рождения, когда отчаявшись, женщина, сама не ведая, что творит, заключила весьма сомнительную сделку в своей жизни. Для жителей побережья такое поведение было, по меньшей мере, странным, но Роуз Шелби, урождённая Холден, была, как и многие в Джерси, лишь приезжей южанкой. Там, откуда она родом, вполне нормальным считались спиритуализм и даже магия Вуду.       В каждом втором доме по её улице можно было встретить гадалок или же жрецов древних культов. Болотистый Юг Америки всегда был кладезю слухов, легенд и домыслов, привезённых переселенцами и рабами.       Когда Роуз было восемнадцать, она ушла из дома со своей первой и единственной в жизни настоящей любовью — Марком Шелби — только что закончившим медицинский университет будущим врачом и светилом хирургии. Вот так просто — под покровом ночи и небом Луизианы, они убегали прочь в свою новую жизнь в тихий американский штат, где, по их мнению, победила цивилизация и демократия.       Осев в Джерси, Марк устроился в местный госпиталь, где продолжил обучение и довольно быстро достиг неплохих результатов. Роуз же всецело посвятила себя мужу, с которым они не расставались ни на минуту, лелея мысль о том, что когда-то семья Шелби станет на одного, а, может, и на несколько членов больше.       Шли месяцы, а желаемое так и не давалось этой молодой, очаровательной и интеллигентной паре. Марк, будучи врачом и профессионалом, уповал на то, что медицина способна бороться с недугами, а иногда болезнь — лишь следствие душевных ран и стрессов. Он окутал заботой и нежностью свою Рози, но этого оказалось недостаточно. С юношества добивавшаяся всего легко и непринуждённо, миссис Шелби не готова была принять позорное поражение от собственного тела. Идти на кардинальные меры она долгое время не решалась, полагаясь на опыт мужа. Но шли уже годы, и даже спустя шесть лет долгожданная беременность не наступила. Перепробовав все возможные методы терапии, Роуз вознамерилась решить этот вопрос собственными силами.       Чтобы не портить отношения с практичным и прагматичным супругом, она в тайне стала наведываться в соседнюю с Джерси деревушку. Они часто приезжали туда отдыхать вместе с Марком, располагались на берегу и оставались на уик-энд. Там-то и повстречалась миловидная старушка Эмили, которая сдавала им дом. На удачу, выяснилось, что миссис Торн сама родом из Луизианы и в шутку называла себя предсказательницей, потому что всегда с точностью до минуты могла сказать, когда начнётся дождь в деревушке.       Возможно, виною было отсутствие родительского тепла и заботы, но Эмили легко сошлась с Роуз, став для неё кем-то близким и родным. Миссис Шелби посвятила ту в свои чаяния, не надеясь особо ни на что, но внезапно, старушка переменилась в лице, словно она ждала такого развития событий всю свою жизнь.       Отчаяние и боль в глазах Роуз пробудили что-то внутри миссис Торн, что та почти подпрыгнула на продавленном диване от восторга, сжимая в сухой и морщинистой ладони мягкую, тёплую руку приятельницы.       — Возможно, ты сочтёшь меня сумасшедшей, душа моя, но твоя ситуация и твоё стремление достойны крайних мер. — Тусклые, серые старческие глаза вдруг всколыхнула искорка азарта, немного пугающая, но вселяющая уверенность в то, то всё происходящее — правильно.       — Я готова на всё, Эмили, клянусь. Хоть душу продать, но лишь бы стать матерью, понимаешь? Мне нужно наше с Марком продолжение. Можно назвать это блажью, помешательством, но … — Шелби всхлипнула, не совладав с собой.       — Подожди меня тут, милая, — старушка встала, расправив свой чёрный домашний фартук, и направилась в другую часть дома, попутно что-то бормоча себе под нос.       Спустя десять минут она довольно ковыляла к заплаканной Рози, держа в руках какую-то небольшую книгу, больше походящую на блокнот в кожаном коричневом переплёте, который был изрядно потрёпан и потёрся на корешке. Обложку венчали странные знаки и буквы, оттиском впечатанные в неё.       Снова усевшись на прежнее место напротив молодой женщины, она быстро перелистнула книжку до середины, и взяв с кофейного столика газету и ручку, оторвала клочок сероватой бумаги. Эмили принялась переписывать что-то, в то время, как Роуз боялась даже шевельнутся — старушка была полностью увлечена и её глаза метались по написанным строчкам, будто снова и снова считывали их, вникая в смысл.       — Вот, — закончив, она протянула испещрённый чернилами с двух сторон обрывок. — Ты же знаешь, тут недалеко есть большой перекрёсток, рядом с заправкой и забегаловкой Бенни, — Шелби молча кивнула, так же продолжив неподвижно сидеть, теребя подол платья пальцами.       — Пойдёшь туда сегодня после захода солнца и, стоя на пересечении дорог прочтёшь вот это, — Торн потрясла обрывком газеты перед собственным носом, — и закопай там какую-нибудь вещь, принадлежащую тебе.       — Платок подойдёт? — голос Шелби подрагивал от осознания того, что именно предлагает ей старушка. Ритуал призыва был известен ей по детским воспоминаниям, когда женщины в округе судачили о том, кто внезапно богател или же становился успешным, покидая городишко на болотах. Сделки с дьяволом и демонами на перекрёстке — короткий путь к желаемому, — о побочных эффектах которого слагали ещё более жуткие истории, но победителей не судят и краткий миг удачи, пусть даже ценой своей души или жизни не так уж и пугал миссис Шелби.       — Подойдёт, милая, — узкая ладонь прошлась успокаивающим поглаживанием по плечу женщины. — Но цена всегда одна и та же.       — Я знаю, Эмили, — Роуз посмотрела прямо в серые глаза напротив и решительно встала.       Этим же вечером, за час до отъезда, эффектная блондинка в тёмно-бордовом платье стояла на пыльном перекрёстке, держа в голове лишь одну мысль — выносить и родить долгожданного сына. На удивление, вокруг не было ни души, словно мир погрузили под стеклянный купол, за которым исчезали все звуки, и темнота вокруг становилась вязкой, осязаемой.       Роуз проделала неглубокую лунку в земле, оставляя в той носовой платок с вышитыми инициалами, и прочитала написанное Эмили четыре раза. Воздух сгустился настолько, что казалось, он состоял из жидкого огня, врываясь в лёгкие, обжигая изнутри.       Последнее, что помнила о том дне Роуз Шелби, что лица коснулась чья-то рука — холодная, как у мертвеца, а затем, спустилась в область живота, погладив тот и шепнув скрипучим голосом, раздавшимся эхом по округе какофонией звуков в вязкой темноте: «За оплатой вернусь позже, Рози».       Всю дорогу до Джерси она интуитивно поглаживала низ живота, ощущая внутри новую жизнь.

***

      Когда родился Роберт, Марк уже руководил отделением хирургии. На работе его ценили и называли святым — внимательное и уважительное отношение к каждому пациенту не могло не восхищать. Он спасал жизни каждый день, и искренне считал, что его новорожденный сын — дар небес, ниспосланный за всё то добро, что доктор Шелби нёс в этот бренный мир.       Несколько лет пролетели незаметно в постоянных хлопотах и заботе о малыше Роберте, который рос очень одаренным ребёнком: рано начал ходить, говорить и всегда был на голову, а то и две, выше своих сверстников во всём. Единственное, чем малыш Шелби отличался от остальных детей — его часто мучили кошмары, которые будили посреди ночи и он, напуганный и заплаканный, бежал в спальню родителей. В заботливых руках матери все плохие мысли покидали его детскую голову, и мальчик снова сладко засыпал, мило посапывая.       Они с семьёй любили уезжать подальше от города, отдыхая от смога и суеты. Отец научил сына ставить палатки, рыбачить и быть мужчиной. Излюбленным местом для кемпинга после известия о наступившей долгожданной беременности, стал Пайн Барренс, который располагался не слишком далеко и был весьма живописным.       Марк лишь смеялся, когда кто-то из коллег рассказывал байки об этом месте, отмахиваясь от «неоспоримых фактов», объясняя исчезновения тем, что люди просто беспечно пренебрегали правилами безопасности. В конечном счете, люди пропадали и умирали не только в этом лесу. Об этом, хирург Шелби знал не понаслышке.       Когда Роберту исполнилось десять, в день рождения Роуз предложила не изменять традиции и съездить на выходные в живописный уголок, так глубоко засевший в её сердце.       Как и всегда, они с отцом установили палатки и принялись готовить ужин, пока Роуз увлечённо читала книгу, уютно устроившись в раскладном кресле.       В тот день маленький Шелби видел родителей последний раз в своей жизни. Его нашли одного, замерзшего и голодного, пытающегося согреться в одной из палаток, спустя неделю. Как мальчику удалось выжить в лесу одному, практически без продовольствия, для всего поискового отряда осталось загадкой.       Родителей нашли спустя ещё неделю: труп отца с многочисленными повреждениями пролежал всё это время в воде, у матери, которую обнаружили на следующие сутки после главы семьи Шелби, отсутствовали почти все внутренние органы, словно животные избирательно обгладывали тело.       Роберт мало помнил о тех днях, что провёл в одиночку, а специалисты в один голос заявляли, что у паренька сильнейший стресс и таким образом, подсознание само защищает его от ещё больших потрясений.       Правду о том, что именно случилось с мамой и папой, Роберт узнал уже в день совершеннолетия от приёмных родителей. Случайно обнаружив папку с газетными вырезками и статьями в ящике старого стола на чердаке, он в тот же вечер выпытал подробности, которые подсознание долгие годы хранило в голове, не открывая истины.       В полицейскую академию он поступал уже под своей настоящей фамилией — Шелби.       Приёмные родители не стали противиться такому решению, приняв и поддержав выбор сына, как и его желание когда-нибудь докопаться до правды в деле об исчезновении в лесу Пайн Барренс.

***

      Агент Шелби проснулся в холодном поту, смахивая со лба влажные от испарины волосы. Он отчётливо слышал женский голос, который шептал на неизвестном языке. Шептал так, что чужое присутствие ощущалось кожей. Воздух в комнате сгустился и по спине пробежал неприятный озноб, будто кто-то прошёлся по ней ледяным дыханием.       Он свесил ноги с кровати и взял с тумбочки свои часы. Механическая стрелка показывала ровно три часа ночи. Чертыхнувшись, Роб огляделся по сторонам, хотя, как и предполагалось, никого в комнате, кроме него не было и быть не могло. Решив, что происходящее всего лишь игра уставшего и вымотанного рассудка, он, потянувшись, снова завалился на кровать, накрываясь одеялом с головой.       На следующий день, ночью, в три часа шёпот повторился. Голос определённо был женским, но казалось, что он состоит из множества других, различавшихся по тону и высоте. До слуха донеслись лишь два скрипучих слова — «Пайн Барренс-c-c-c» и вновь утих, зависая в ушах Роба.       Сердце молотило о рёбра, угрожая пробить грудную клетку. В голове не укладывалось, что по прошествии стольких лет он снова услышал название треклятого места, где закончилось его безмятежное детство.       Не успел Роберт подняться с кровати, как в оконную раму что-то с хрустом и тихим грохотом влетело, срикошетив в темноту улицы. Быстро встав на ноги и подбежав к окну, агент посмотрел на луч фонаря, который под косым углом подсвечивал неприятную находку. На подъездной дорожке дома лежали мёртвые птицы, образовывая собой круг и подобие шестиконечной звезды.       От неожиданности, Роб качнулся назад, приземляясь на кровать. Тряхнув головой и с силой потерев глаза, он снова поднялся и подошёл к окну, вглядываясь в свет фонарей. На улице было тихо и спокойно, а дорожка оказалась совершенно пустой. В ту же минуту тишину прервал звонок мобильника.       — Шелби слушает, — он устало потёр переносицу и взглянул на часы.       — Роб, помнишь, ты спрашивал об исчезновениях в лесу? — голос на том конце динамика был сонным и равнодушным, но тем не менее, агент превратился в слух. — Сегодня в Пайн Барренс нашли парня, звать Тео Локвуд, его брат пропал бесследно. Думаю, тебе будет интересно.       — Его уже привезли в участок? — Шелби рыскал по комнате в поисках своих вещей и раскрывал створки шкафа.       — Да, только что. Невменяемый.       — Буду в течение часа, — он сбросил вызов. Пульс молотил в висках, а сердце разгонялось и мчало галопом в ожидании возможной скорой разгадки.