Часть 2

      Вскоре от Хорнет отвели часть нянек, так как пользы все равно от них не было: если она хотела, то могла сбежать и от дюжины. За ней больше не было большой слежки, разве что всё ещё запрещали посещать некоторые части дворца.       Бродя по доступной ей территории, Хорнет впервые за довольно долгое время застала светлую высокую малознакомую жучиху, похожую на дерево. Причём без свиты. Она спокойно покидала одну комнату и сразу же увидела малышку.       - Приветствую тебя, дитя Херры. - Доброжелательно молвила она. Хорнет удивилась, что её знают.       - Здравствуйте... А вы кто?       - Я? - сдержанно усмехнулась древоподобная. - Я - Белая Леди, Королева Холлоунеста... Разве ты обо мне не знаешь?       Хорнет зависла, ничего не говоря.       - Вы... Королева...?       - Верно. Я - жена Бледного Короля. А ты - принцесса, дочь Бледного Короля. Разве не так?       - Но вы не моя мама... - спустя душную тишину ответила она, даже не предполагая о возможности той ситуации, в которой стала ключевым элементом. Королева внешне переменилась и стала обеспокоенной.       - Ах, да... Как бы тебе это сказать... - Королева в смятении поглядела на маленькое белоликое существо перед собой и вздохнула. - Пожалуй, Королю это не понравится... Но, кажется мне, я обязана рассказать тебе обо всех подводных камнях...       Королева протянула Хорнет лапку и та, пускай и недоверчиво, отозвалась на жест лояльности. Она отвела её в запретную часть дворца, и стража не смогла ей противиться. Вместе они оказались в зале с картинами. Особо он не пестрел одухотворенными лицами правителей. Было лишь только две картины: с Бледным Королём, стоящим рядом с Белой Леди, и с Рыцарем, владеющим трехконечными рогами.       - Я слышала, что ты это существо уже прекрасного знаешь. Оно учило тебя владеть оружием. Скажи мне, оно само взялось учить, или же ты попросила сама?       Хорнет вдруг ощутила, что даже если бы он начал учить её сам, без просьб, то она бы всё равно сказала второй вариант.       - Сама попросила...       - Ясно. Пусть так, но я не советую тебе привязываться к этому существу. Ему не ведомы чувства и эмоции. Тебе в конечном итоге будет больно, что вся твоя поддержка и забота разобьется об его внутреннюю пустоту. Лучше не стоит. Я серьёзно.       - О чем это вы? - она непонимающе задрала голову на высокую Леди. Та в некой горечи потупила взгляд.       - Всё просто. Такие, как моё дитя, состоят из чистой пустоты. В них нет ни сердца, ни души. Не питай ложных надежд...       - Полый Рыцарь... Ваш...? То есть... Я...       - Да, вы родственники по отцу. Но мамы у вас разные. Твоя мать должна уладить многие организационные моменты в Далёкой деревне, так что, боюсь, нам очень долгое время не удастся её увидеть. Прошу тебя не расстраиваться... Если тебе будет не хватать материнской ласки, я постараюсь её тебе предоставить, если сама того захочешь.       Хорнет не помнила, как оказалась в своих покоях.       Больше на тренировках она не показывала прежний запал, что обеспокоило Веспу. Она постоянно прерывала тренировку, спрашивая, не случилось ли чего, и всегда получала отрицательный ответ. Прийдя как раз ко времени своих тренировок, Полый появился в зале. Хорнет заметила его и мигом опустила взгляд. Веспа оценивающе перевела взгляд от одного ученика к другому. Хорнет ушла в сторону своих покоев, напоследок уловив тихие слова:       - Проследи...       Сбежав под вечер из дворца, Хорнет сидела на крыше одного здания в Городе Слез. Накрапывал дождь, и только какой-то кусочек карниза сверху прятал её от воды. Она свесила ноги вниз, наблюдая за спешащими внизу жуками, толстобрюхими стражниками, сторожащими покой беспокойного города. Она не могла свыкнуться с мыслями о сложности её семейства, долгом отсутствии матери и... Сзади раздались едва слышные шаги. Недостаточно внимательный мог бы посчитать эти лёгкие шуршания за дождь, но Хорнет слишком часто это слышала, чтобы спутать с чем-то ещё.       Она повернулась и увидела... "Брата" без длиннющего плаща с блестящими наплечниками. Он стоял выжидающе, будто бы просил разрешения.       - Зачем ты пришёл...? - спросила она тихо. Её голос можно было и не расслышать за дождём. Полый не ответил. - Не могу поверить, что ты мой родственник... Почему так получилось? Это же.... Неправильно... Так ведь не бывает...!       Шаги приблизились, и Рыцарь сел рядом, свесив длиннющие ноги вниз. Хорнет замолчала, болезненно переосмысляя многое. И вдруг ей на голову приземлилась тяжёлая лапка. Её владелец не знал толком, как вообще показывать заботу, но еле-еле он смог ободряюще потрепать ей макушку. Хорнет захотелось плакать. Словно внутри лопнул какой-то нарыв, стоило слегка надавить.       Она склонилась над своими коленками и поднесла лапки к глазницам, из которых иногда капали слёзы. Рыцарь глядел в исступлении, не находя себе места, но просто повернулся полубоком и притянул её к себе в пугливом объятии. Не утешаясь, она схватилась за чужие лапки и стала плакать громче, однако же быстро успокоилась.       Королева говорила, что ему незнакомы чувства и эмоции. Он не умеет любить. Он никого не любит. Но, чуть осмелев, он продолжил трепать макушку успокоившейся Хорнет, не выпуская ту из объятия.       Слова Королевы тотчас потеряли смысл.       Прошло какое-то время, Хорнет стала замечать ещё больше деталей и делать выводы. Рыцарь у всех на виду стоял строго, как оловяный солдатик, смотрел прямо в лицо говорящему или в пустоту. В каждом его действии не было ни перебора ни недобора. Всё идеально. Без изьянов.       Но стоило придворным жукам уйти, Королю отвлечься, Веспе покинуть тренировочный зал, как он вдруг оживал. Словно вздыхал с облегчением, позволял себе горбиться или склонять голову.       За спинами светлого общества он активно шёл на контакт с Хорнет, трепал макушку, разрешал залезать на плечи, позволял трогать рога.       И все это было неправильно. Это было вопреки всему свету. Это было против заявлений Королевы, распоряжений Короля, надежд подданных. С каждым днем она ощущала, что глубже грязнет в чем-то нехорошем, даже если оно приносило радость обоим.       За маской сложно было разглядеть хоть что-то, учитывая, что её носитель сделан из пустоты. Но, всё-таки, в зияющей пропасти его глазниц Хорнет видела беспокойную радость, когда ему выпадал шанс в её компании расслабить спину, опустить гвоздь, присесть на колено.       Хорнет понимала, что делит с ним какой-то важный секрет.       Их тайна слегка трепетала вне поля зрения других. Хорнет научила Полого плохому: сбегать. Такого громадного рыцаря сложно было незаметно увести, даже если того учили лучшие, но небольшой отвлекающий маневр всегда давал окно для Полого. Даже со всей своей трепетностью к имиджу и облику всеобщего идеала, Рыцарь часто не мог отказать. Сбегать особо было некуда, ведь неизведанные части дворца могли быть ещё лучше охраняемы, что могло привести к неприятностям, поэтому обычно они ползали по Городу Слез. С тех пор, как Хорнет сбежала впервые, Полого Рыцаря никто не отпускал за стены дворца. Чьи были опасения - неизвестно, но у шкодливой Хорнет только подогревался интерес, а Полому было без разницы, лишь бы быть за компанию.       Проходя по одной из главных улиц, они увидели преобразившийся фонтан. Раньше в нем не было ничего выдающегося, но теперь на платформе стояли четыре фигуры: три образовывали треугольник, а четвёртая стояла в центре. В двух из фигур Хорнет сразу узнала своих близких.       Она в удивлении подняла взгляд на Полого Рыцаря, который анализировал изваяние. Он стоял по середине.       - Ты знаешь, что это за памятник? - она увидела надпись на плите, впечатанной в бортик фонтана, и внезапно внутри что-то треснуло, похолодело.

"Памятник Полому Рыцарю..."

"...благодаря этой жертве Холлоу нест будет стоять вечно".

      Полый всё ещё глядел в свои же пустые глаза на возвышенной платформе. Вдруг веселье смылось, как дождём.       - Рыцарь, но ты же здесь... Про какое... Почему... - ей не удавалось сформулировать мысль. Жестокое непонимание вскружило голову. Единственное, что она поняла, это то, что за её спиной тоже что-то происходит.       На следующий день это случилось. Рано утром. Церемония в стенах дворца была тихой, едва ли не траурной. Они провожали Полого Рыцаря в последний путь. В качестве поддержки должны были пойти ещё несколько солдат.       Хорнет едва выскочила из-под лапок нянек и бросилась к готовому уйти жуку. Она схватилась мёртвой хваткой за подол плаща. Жуткое осознание того, что, она не знает чего-то очень важного, сдавливало грудку.       - Что происходит?! Куда ты уходишь?! - кричала она, дергая ткань. Все присутствующие смотрели в смятении. Даже хорошо и строго выученная стража не посмела отнять малышку от Рыцаря. Та знала, что ей не ответят, но блеклая чистая надежда пробивалась наружу.       - Полому Рыцарю пришло время исполнить долг, который был ему предназначен ещё очень давно. - Сухо ответил король. Стража словно ожила вместе с няньками. Они вырвали полотно из лапок Хорнет, оттащили трепыхающуюся её подальше от родного существа. Он просто смотрел. Ни одного лишнего движения. - Идеально Чистый Сосуд может заточить в себе нашего злейшего врага. Его готовили к этому ещё с тех пор, как он был так же мал, как и ты.       - Но... - глаза защипало, дыхание спёрло. В уме промелькнули мгновения. - Он не идеальный!       Все вздохнули в шоке. Лишь королевская семья хранила спокойствие.       - Ты это говоришь, потому что пытаешься спасти это существо от такой участи? - невозмутимо спросил Бледный Король. - Полый Рыцарь всегда показывал идеальные результаты во всем. Он не чувствует ни боли, ни чувств. Ему безразлична собственная судьба. Не рви сердце.       Но у Хорнет внутри все оборвалось, заледенело, погибло. Только маленький уголёк ещё сохранял тепло. Она с мольбой посмотрела на Рыцаря. Всего пара секунд, и он отвернулся. Насовсем. Уголёк затух под прахом.       Ужасное предательство.       Она не хотела ни думать, что ей все просто показалось, ни убеждать всех в дефектности Рыцаря. Она просто хотела спасти. Даже если это правда просто бездушное беспристрастное существо, оно было ей дорого, оно было её родственником.       Он уходил по вечно льющим дождь улицам. И более она не видела ни своего "брата", ни родной матери.